way home

Бомгю спешно выходит из кабинета, чертыхается. Опять он последний. Хлопает дверь, поворачивается ключ. Шаги преподавателя гулко отдаются в коридоре, отдаляясь в противоположную сторону. Бомгю застывает напротив окна. Луна уже вышла, словно только и ждала его. В тёмном коридоре ни души, и бледное пятно преследует его быстрый шаг, маяча в каждом оконном проёме. Парня это напрягает. Он никогда не любил полнолуния. С утра в новостях передавали, но за день как-то вылетело из головы. Иначе он бы обязательно прицепился с кем-нибудь в компанию, чтобы не возвращаться одному. Выходить из школы после захода солнца — дело обычное для выпускного класса. Но сколько бы Бомгю не силился, привыкнуть к вечерней дороге домой не мог. Возраст, в котором монстры под кроватью и страшилки о призраке в школьной подсобке будоражили детское воображение, давно позади. Мистические истории, фильмы ужасов, хоррор-игры — ничто из этого Бомгю не пугало. Но вот тёмная дорога в тусклом свете мигающих фонарей, непроглядные заросли кустов по обе стороны — всё это каждый раз вызывало смутное чувство опасности, щекочущее где-то в районе затылка. Заставляло оглядываться каждую секунду и идти быстрее. Ещё и эта круглая луна. Плывёт следом, подсвечивает рваные облака белой дымкой. От её холодного мертвенного света по спине мурашки. Хочется спрятаться, но некуда. Поэтому парень ускоряется, чуть ли не переходя на бег. Стук в висках и тяжёлое дыхание почти заглушают тихую музыку в наушниках. Бомгю кажется, что пение цикад сегодня звучит по-особенному громко и как-то тревожно. Что за очередным поворотом он увидит то, чего никогда не должен был видеть. Всего лишь кажется. И тихие чужие шаги за спиной, которые слышны только одновременно с его собственными, — это тоже игра воображения. По крайней мере, он хочет в это верить. Подъём заканчивается, и с пригорка открывается вид на небольшой перекрёсток. Впереди в свете фонаря маячит тёмная фигура. До боли знакомая. Бомгю выдыхает судорожно, с облегчением. Нарочно замедляет шаг, хоть и хочется бежать со всех ног, и темнота сзади давит на нервы. — Хай, — улыбка так и сводит скулы, но парень упорно держится. Кан кивает со скучающим видом, отворачивается ещё до того, как друг поравняется с ним. Бомгю догоняет, дышит медленно, старательно изображая, что не драл в бешеном темпе от самой школы. Но выходит слишком шумно, и сам он чувствует, что весь красный. Потому что запыхался, конечно. Ну и, возможно, из-за случайных касаний чужих пальцев. Потому что тропа до его дома не широкая и не узкая. Как раз такая, по которой одному идти неуютно, а вдвоём — слишком тесно. Но не то чтобы кто-то жаловался. — Почему именно сегодня? Бомгю нарушает молчание. Вполне комфортное, но ему всё же больше нравится разговаривать. Особенно после давящей тишины в одиночестве. Особенно с Тэхёном. Тот довольно редко соглашался встречать Бомгю после вечерних занятий. Чаще всего в ответ на заискивающие просьбы приходили голосовые с безэмоциональными «Чхве Бомгю, да не сдался ты убийцам и маньякам» или саркастичными «Если тебе так не нравится уходить последним, попробуй не засыпать на занятиях». Бомгю знал, что друг тоже занят учёбой, и всё же обижался на отказы от редких возможностей увидеться. И удивлялся, почему вместо обычных сообщений тот записывал голосовые. Но всё равно переслушивал их десятки раз, пока спешно шагал в одиночестве. Тэхён слегка косит взгляд, собирается ответить, но не успевает: Бомгю с испуганным ойканьем спотыкается в темноте. Чужая рука крепко сжимает острый локоть, спасая от падения. Кожу жжёт горячим касанием, что продлилось пару фантомных секунд. Тэхён раздражённо шипит: — Потому что кое-кто не смотрит под ноги. Бомгю передразнивает его самым противным голосом, которым умеет. Но только в своей голове. Иначе до дома он сегодня не дойдёт. Однако держать вредную натуру в узде сложно, поэтому продолжает допытываться: — И всё-таки? Почему? Я тебе ещё неделю назад писал! Усталый вздох. Бомгю уверен: Кан ответит либо молчанием, либо коротким, но ёмким ругательством. Но тот мешкает, на мгновение опускает глаза, а когда снова встречается серьёзным взглядом, в нём читается «разве это не очевидно?» Тэхён зачем-то прочищает горло, и слова звучат совсем тихо, едва перебивают трещание цикад. Но Бомгю слышит отчётливое и твёрдое: — Сегодня же полнолуние. Дыхание странно учащается, а глупая улыбка всё же берёт верх. Бомгю кивает. Наверное, и в самом деле очевидно. Просто до него всегда долго доходит.