Кому в Кэртиане жить хорошо?

      Пьянка в Солнце Кагеты продолжалась уже несколько часов и завершаться не собиралась.       Эстебан с оставшимися в Олларии приятелями отмечали свой удачный выпуск. Уже не в первый раз. И не первый день. Но именно сегодня в таверну решил заглянуть герцог Окделл с приятелем (или братом, кто там этих северян разберёт). И сначала Эстебан хотел поговорить, да по старой памяти чем-нибудь задеть бывшего однокорытника, уд больно забавно тот на всё реагировал. Однако товарищи умудрились отвлечь его разговором.       Как дело дошло до соблазнения кого бы то ни было, сказать было сложно, если не невозможно. Но свелось это дело к непредвиденному спору, предметом которого стал ни о чём не подозревающий Ричард Окделл, спокойно сидящий где-то у стенки и обсуждающий… свои северные дела. А что ещё можно обсуждать с таким серьезным собеседником, как его спутник?       — Думаешь, не соблазню? — пьяно оскалился Эстебан на приятелей. В его семье трусов никогда не было. Вот и он готов был принять вызов, пусть и не совсем приличный.       — Нет, — Константин Манрик был не намного трезвее товарища и потому голову даже не посетила мысль, что это может плохо закончиться. Как для Эстебана, так и для Ричарда.       — А я вот возьму и соблазню, — маркиз Сабве чуть покачнулся, вставая. — Цена спора: шпага.       — Идёт, — Манрик бегло пожал его руку. А потом Эстебан решительным шагом направился к Окделлу, явно утомлённому бухтением своего собутыльника.       — Ричард, к нам идут. — Даже в злам пьяный Колиньяр слышал «тихий», испуганный шепот непонятного спутника Окделла. И от этого стало ужасно смешно.       Ричард же весь подобрался, но постарался сделать вид, будто этого не слышал. Стало ещё смешнее. И будь Эстебан трезвее, то наверняка бы сдержался, но сейчас это было выше его сил. Он расхохотался, не дойдя до стола несколько шагов.       — Что спешного, сударь? — не выдержал Окделл. И Эстебан с ужасом понял, что остановить смех просто не сможет. Эти серые недоумевающие глаза, потерянный взгляд. Леворукий, это было слишком!       — Всё в порядке, — кое-как отдышавшись проговорил маркиз Сабве, почти падая на свободное место, потому что ноги после такого истерического приступа хохота стоять отказывались. — Просто сегодня необычайно забавный вечер. А вы тут скучаете.       — Ричард, — снова «зашептал» собеседник, кажется, желая увести Окделла прочь. Хорошо, что упрямства у надорца хватало, иначе пришлось бы Эстебану расставаться со шпагой и краснеть перед своим монсеньором на утро, когда алкоголь окончательно покинет голову.       — Я не скучаю, — гордо ответил он, пытаясь сесть так, чтобы выглядеть более независимо. Нет, если так пойдет и дальше, то шпагу Эстебан отдаст просто так, потому что столько смеяться нельзя. — Вы пьяны, — заметил Ричард, когда новый поток смеха стих.       — Пьян, — согласился Колиньяр. — Но и вы отнюдь не трезвы, — он кивнул на бутылку Слёз, стоящую на столе, неподалеку от уже выпитой. — Я вообще пришёл скрасить вам вечер, всё-таки учились вместе, знаем друг друга. Кстати, кто ваш спутник? — всё-таки стоит знать, кого Эстебан в ближайшее время собрался отсюда спровадить.       — Реджинальт Ларак, мой кузен и наследник, — тон, которым было это сказано, заставил Эстебана снова засмеяться.       — Вам стоит отправляться домой, — чуть испугано произнёс Ричард. — Вы не в себе.       Пьяное сознание зацепилось за эту мысль. Прекрасный предлог, чтобы остаться с Оклеллом наедине, а заодно найти благовидный предлог отвязаться от лишних наблюдателей и свидетелей.       — А вы вызываетесь меня проводить, дорогой герцог? — спросил маркиз Сабве.       Ричард опешил и не сразу нашёлся со словами.       — У вас есть друзья, — осторожно заметил он.       — Но разве они так заботятся обо мне, как вы? Мы же с вами даже не приятели, а вас всё равно волнует моё здоровье. Так что? Проводите, герцог?       Конечно, Ларак стал что-то причитать и утверждать, что у них нет ни на что времени, а позже заявил, что это вообще плохая идея и лучшее, что можно сделать — найти «уважаемому маркизу» экипаж. Однако Окделл его послал. И действительно решился проводить до особняка Каллеана.       Воздух на улице пах приближающимся летом, стояла теплая ночь. Ричард и Эстебан шли по засыпающей Олларии, опираясь друг на друга, деля одну бутылку вина двоих. И никому не было дело до двух перебравших юнцов. Где-то в далеке стучали о мостовую подковы, в «Солнце Кагеты» продолжали пьянку друзья, а они шли. И на душе было до странности спокойно.       Ни с одним из сыновей друзей своего отца Эстебан бы такого не позволил, даже с Манриком. Не откровенничал бы о семье, не вспоминал бы сестру и также самозабвенно не слушал бы чужие слова. И пусть вино кружило голову. Эта ночь стоила всего.       Не каждый день в вчерашнем враге видишь сегодняшнего друга.       — А ещё мы с Айри забросали однажды потолок снежками, — признался Ричард передавая ему бутылку.       — Зачем? Снег он же… ну лежать должен. — недоуменно заметил Эстебан. — Это же неправильно, чтобы снег на потолке висел. Он нужен для того, чтобы стелиться по земле. Так Дидерих писал.       — К кошкам Дидериха!       — К кошкам! — согласился Сабве и в попытке доказать небу, что именно туда он и посылает несчастного поэта, Эстебан взмахнул кулаком, но не рассчитал их с Диконом неустойчивое состоянии и полетел на землю. Прихватив с собой, Окделла.       Лежать на улице ночью и смеяться не очень по дворянски, но кого волнуют титулы, если тут и вид-то только то, что ничего не видно?       — А ты мне нравишься! — вырвалось у Дика, когда он смог наконец дышать.       — И ты ничего… То есть…       Нет, Окделл имел ввиду не то, что изначально пришло в голову Эстебану, но если уж попробовать перейти грань, то сейчас, когда вставать никуда не надо. <      Он потянул Ричарда на себя, тот послушно упал, успев всё-таки поставить руки в последний момент, смягчив свой полёт. Как там это делают с мужиками? Наверное разницы нет?       Колиньяр не был уверен в правильности действий, но всё равно поцеловал Ричарда. Быстро, решительно, не давая возможности сбежать. Только тот и не пытался. Он не отвечал, замер испуганным изваянием. И Эстебана больно уколола совесть. Что он творит? Мало того, что разрушил сколько-нибудь установившуюся между ними дружбу, так еще и украл, наверное, первый поцелуй Ричарда.       Маркиз Сабве отстранился, скороговоркой пробормотав:       — Я уйду.       Но Дик схватил его за руку. «Ударит», — подумал Эстебан. Но тот вдруг сказал:       — Ты хорошо целуешься.       Для этого вечера это было слишком. И вот они вместе снова смеются на земле, в каком-то тёмном переулке, медленно подозревая, что это начало интересных отношений.