Кому в Кэртиане жить хорошо?

      В Этерне намечался переполох. Все стояли на ушах, начиная от стражей, заканчивая личными хранителями миров. К ним ехал студент из соседнего Ожерелья. Говорят, что под прикрытием, с тайной проверкой от самого Создателя.       Юноша был молодой на вид не больше двух тысяч лет, с красивыми белоснежными волосами. Держался он так, будто повидал не мало бед за свою недолгую жизнь.       Кэртиана его сразу приметил, ещё когда тот подходил к Вратам Ожерелья. Чёрные кожаные доспехи прекрасно подогнанные под него, внушали уважение, как к мастеру броннику, так и к их владельцу.       — Приветствую вас в Этерне, — Одинокий, негласный начальник в этом секторе Ожерелья проводил новоприбывшего к заинтересовавшейся группе молодых хранителей миров. — Какой у вас профиль учёбы?       — Артефакторика и мистицизм, — ответил он. Голос его звучал чуть лениво, тягуче. Кхрьиану понравился этот нежный баритон. Нужно будет познакомиться. Вот прям обязательно. К тому же и профиль его. Какиопз будет что обсудить.       — Отлично, — Одинокий окинул группу хранителей взглядом. Конечно, он видел нетерпение Кэрта, но на другого человека он и не рассчитывал. Кто если не его любимец найдёт подход к новенькому. — Сейчас вручу вас в руки своего лучшего хранителя.       Вот тут он лукавил. Кэртиана был не то чтобы ленив, но переменчив, долго поддерживать одно и тоже состоянии в мире было выше его сил. Да и усидчивости не хватало. Это же надо, некоторые всю жизнь держат вверенный им мир в постоянстве, ничего не меняя, не создавая что-то новое. «Ибо там люди», но они везде люди. А так и жизнь пройдёт, и людей, и из собственная, а новое они ничего не увидят. Вот Кэрти и давал периодически Абсолюту поиграть с судьбами. Так интереснее и разнообразнее.       — Это Кэртиана, хранитель своего мира. Обычно работает вне команды, так что вам должно подойти.       Беловолосый кивнул и осмотрел своего нового товарища внимательным взглядом.       — Сколько тебе лет?       — А тебе? — с улыбкой парировал Кэрти. Нет, его возраст не был секретом. Ровно две тысячи триста девяносто семь лет, как и миру, который он оберегал и поддерживал. Но зачем же так сразу себя раскрывать?       — Тысяча семьсот три, — как-то равнодушно ответил ему юноша.       — О, это достаточный срок. Ну идём что ли, покажу тебе тут всё, — так и забыв про заданный вопрос, он потащил его в свой дом.       Каждому хранителю, неважно всё ещё совершенствующемуся или опытному, предоставлялось собственное жильё. Артефакторам более просторное, потому что было отдельное помещение для мастерской. Всё-таки то надо кольцо, подчиняющее стихии отлить, то эликсир какой сварганить, то новый минерал на коленке придумать. Такое в домашних условиях не сделаешь: оборудования не хватит и места для ингредиентов. Ну и мистикам тоже неплохую территорию выдавали, а то с их легендами никакого пространства для книг не хватит.       Таким образом Кэртиане достался неплохой дом в Межмировом пространстве, где он придумывал всякие необычные штуки к каждому четырёхсотлетию своего мира. А что? Людям же надо как-то переживать вмешательства Абсолюта: всё-таки из любых обстоятельств даже самых неожиданных должен быть выход. Ну и мифы всякие сочинял вечерами, но это по мелочи. Такой ерундой он занимался, когда ещё Четверо по земле ходили.       — Вот тут я обитаю, — он обвёл широким жестом свои покои. — Нравятся?       Кажется на гостя впечатление они не произвели. А жаль, комната с морем внутри была шикарна. Её Кэртиана создавал как раз после зачёта по мистицизму и магии перемещения (последний не очень удачно был сдан, потому что Осенняя Охота, мчавшаяся по небу и перетаскивая нуждающихся была незаконченным и не доработанным проектом, время работы за которым он посвящал вечерам в собственном мире с изобретённым людьми напитком: вином).       — Ты больше артефактор или мистик?       — Мистик, — сказал беловолосый, и Кэртиана спохватился, что забыл спросить его имя.       — Меня кстати Кэртиана зовут, а тебя?       — Глацио.       — Ух ты, красивое имя. Потом обязательно расскажешь о своем мире, а сейчас идём. Я покажу тебе библиотеку.       Библиотека была огромной. Шкаф, заставленные книгами уходили глубоко вниз, далеко в стороны и высоко вверх. Там хранились истории всех людей, зверей, цветов и прочих предметов. А в центре, будто посредине пустоты висел огромный стол, на котором лежал внушительных размеров фолиант. Обложка светилась красным блеском, похожая на рубин или гранат.       Такими обложками обладали только те книги, что могли менять мироустройство. В стандартном наборе мистика из было три: красная — книга проклятий, чаще всего связанная с людьми и родами; синяя — события независящие от людей вроде прихода Абвениев; зелёная — отменяла действия первых двух в случае необходимости. Не очень почётно в неё было делать заметки, подобное означало бы, что мистик допустил ошибку, обустраивая мировые порядки. И как следствие за подобное доставалось. Поэтому Капитана всё исправлял на ходу: есть проклятье, значит впишем антипроклятье, есть Абвении, значит уйдут.       Узнав об этом Глацио пришёл в ужас. Но пришлось смириться. Это был стиль жизни Кэрти.       — Как люди справляются с такой сложной жизнью?       — Ну они привыкли. К тому же у них есть целых четыреста лет стабильности. В них же я не лезу. В конце концов, я положил свои лучшие годы на совершенствование этого мира, почему мне нельзя подарить хоть капельку веселья?       И вот что тут скажешь? Глацио слов не нашёл и только молча взял какую-то книгу и стал листать страницы.       — Кто такой Ричард Окделл?       — Ричард? Это который с Рамиро или… — Кэрти заглянул Глацио через плечо. — А ты про этого… Да в сущности никто, просто корень проблем всего мира. Это его Круг завершается и на него ложится ответственность за весь мировой хаос.       — Пока мне кажется, что он в надёжных руках, — он ткнул в какую-то из строчек.       — Это пока. Ещё просто не время. А потом такое начнется.       — Может быть просто подаришь мальчишка шанс прожить нормальную жизнь, взять ответственность за свои дела самому, а не отыгрываться на нём за Излом?       — Может быть ты и прав. Но там мне столько исправлять придется…       — Думаю, у нас достаточно для этого времени.       И они вдвоем уселись за стол, ища ту самую непонятную ошибку, которая была совершена не Ричардом Окделлом, а волей Кэртианы, который за четыреста лет мира и покоя просто устал. Кто знает, быть может теперь Ричард Окделл будет достоин своего титула и своего эра, а всё то, что случилось до этого окажется лишь страшным сном, исчезнувшим с рассветом.