Двадцать первый май

— Ты не пришел, — то ли обвинительно, то ли вопросительно говорит Хэ Сюань неожиданно подплывая. И Ши Цинсюаню, который уже собирался покинуть своё гнездо, которое в очередной год ему не пригодилось, остается только ошеломленно хлопать глазами в ответ: — Прости? — Сегодня последний день сезона, а ты так и не пришел, — и тут до Хэ Сюаня похоже доходит, как это звучит, потому что его слишком бледное лицо покрывается предательски ярким румянцем. Он, скорее всего почувствовав это, тут же морщится, как будто съел кислый морской огурец, и опускает взгляд вниз на свой хвостовой плавник. Ши Цинсюань, услышав подобное от объекта своей совсем не тайной симпатии уже долгих шесть лет, стараясь утихомирить бешено колотящееся сердце, выдавливает из себя: — Я подумал, что мне пора перестать пытаться добиться твоего внимания, потому что я не могу насильно заставить тебя что-то почувствовать ко мне. Хэ Сюань мгновенно поднимает голову и его глаза так сильно расширяются в явном ошеломлении, что Ши Цинсюаню тут же кажется, что он сказал какую-то глупость, а не просто самый очевидный факт. — Э-это правда? — Да? — Ши Цинсюань всё ещё не понимает подобной реакции, поэтому никак не может убрать вопросительную интонацию в своем голосе. — Я думал, что это всё какая-то шутка или розыгрыш, — взгляд Хэ Сюаня мечется, не зная на чем сосредоточиться, и у Ши Цинсюаня сердце сжимается от подобного проявления неуверенности у всегда мрачного и замкнутого русала. — О чем ты? Хэ Сюань глубоко вдыхает, заставляя жабры на шее трепетать, как перед всплытием на сушу, и, сжав когтистые руки в кулаки, вновь смотрит на Ши Цинсюаня: — Я думал, что все твои ухаживания за мной — это просто очень долгий розыгрыш. Чтобы как-то унизить меня или посмеяться, если бы вдруг такой невзрачный я действительно осмелился бы ответить тебе взаимностью. С каждым произнесенным словом голос Хэ Сюаня становится всё тише и тише. — Ты считал, что я разыгрываю тебя целых шесть лет? — хмурится Ши Цинсюань, сбитый с толку тем, что кто-то действительно мог так подумать про него. Почему вдруг Хэ Сюань подумал, что его чувства неправда. Почему сразу же решил, что Ши Цинсюань хотел над ним поиздеваться… А потом Ши Цинсюань вдруг понимает и его дыхание перехватывает от жгучей боли осознания. Он вспоминает, как на самом деле к Хэ Сюаню плохо относятся в их, казалось бы, дружественной колонии. Как не принимают его замкнутый характер и необычную внешность. Как часто люди насмехались говоря, что он никогда не найдет себе пару. И шушукались, когда заметили интерес Ши Цинсюаня, что это всё просто не может быть правдой, что здесь есть какой-то подвох и такой красивый Ши Цинсюань не мог действительно испытывать искреннюю симпатию к кому-то вроде Хэ Сюаня. Ши Цинсюань никогда всерьез не обращал внимание на все эти сплетни, слишком увлеченный своей влюбленностью и попытками привлечь к себе чужое внимание, из раза в раз натыкаясь на глухую стену. И каждый сезон вдребезги разбивая себе сердце, когда его старательно выбранные и красиво украшенные ракушки просто выкидывали, даже не открыв, чтобы полюбоваться жемчужиной. А вот Хэ Сюань обратил, похоже не настолько равнодушный к чужому мнению и уверенный в себе, как ему хотелось бы показать окружающим. И Ши Цинсюаню правда хотелось бы убедить Хэ Сюаня прямо здесь и сейчас, что он красив, хотя бы для него, он безумно красив. Но Ши Цинсюань понимает, что прямо сейчас его вряд ли услышат. Ему, с его ярко-изумрудной чешуей с золотистыми переливами, которой восхищаются едва ли не все русалки колонии, было бы весьма странно заявить, что Хэ Сюань, с его острыми чертами лица, бледным угловатым телом и, на контрасте, угольно-черными плавниками и когтями, вселяющими ужас во всех ещё совсем юных русалочьих детей, самое прекрасное существо, которое он когда-либо встречал. На это всё определенно нужно намного больше времени, действий, сил и долгих искренних разговоров. — Мне… Мне было сложно поверить, что это правда, — Хэ Сюань вдруг становится слишком маленьким и уязвимым, обхватив себя неловко руками за талию, как будто защищая от любого внезапного удара. — Это правда, — ответ Ши Цинсюаня едва ли громче шёпота из-за образовавшегося комка в горле и обуревающих его сейчас слишком сильных эмоций. — Я вроде как уже понял, — усмешка Хэ Сюаня горькая-горькая. — Но похоже теперь слишком поздно и мне лучше уйти. Ты же уже решил прекратить всё это, а тут пришел я… Взгляд Ши Цинсюаня случайно натыкается на проплывающих совсем рядом Фэн Синя с Му Цином, которые конечно же заняты очередным спором и совсем не обращают на них внимание. Ши Цинсюань не понимает их слишком бурных отношений, порой похожих скорее на непрекращающуюся вражду, просто окрасившуюся в более интимный характер, ставшую слишком личной, их общей проблемой, но он видит, что они, сойдясь год назад, искренни счастливы друг с другом, и, если у них, после стольких лет, всё получилось, то чем же он хуже. Ши Цинсюань отбрасывает любые сомнения. — Нет. Постой, — он тянет к Хэ Сюаню руку, но так и не дотрагивается. — Мои чувства к тебе всё ещё остались прежними. И, если ты пришел, то осмелюсь предположить, что ты тоже не совсем ко мне равнодушен? Поэтому мы могли бы начать всё сначала и попробовать быть вместе? — Ты всё ещё не шутишь? — румянец вновь возвращается на щеки Хэ Сюаня и он смущенно поджимает губы, не привыкший так явно показывать свои эмоции. — Я предельно искренен и честен, — Ши Цинсюань позволяет себе небольшую, крошечную улыбку. — Так что скажешь? Сердце Ши Цинсюаня оглушительно громко стучит в грудной клетке, пока он ждет ответа, затаив дыхание. Надеясь, что Хэ Сюань тоже решит дать им шанс. — Я… — лицо Хэ Сюаня становится окончательно пунцовым и Ши Цинсюань находит это безмерно очаровательным. — Согласен. И это всё, о чем Ши Цинсюань только может мечтать на данный момент. Он знает, что им предстоит ещё очень долгий путь и это только самое начало. Будет непросто, после стольких лет недопониманий, научиться верить друг другу и вместе противостоять русалочьему обществу, которое почему-то считает, что такие разные русалки, как они, просто не могут быть вместе. Но Ши Цинсюань уверен, что они справятся. В любом случае Хэ Сюань более чем стоит всех усилий и грядущих неприятностей.