Любовь и борщ

***

— Арсений! Тебе не стыдно? Шастун вихрем врывается в комнату, из-за чего омега аж отпрыгивает от зеркала, отвлекаясь от своего занятия. — Что? Я гулял с Перси, ничего не знаю. Если он опять нассал на ковёр — отмывать будешь сам. — В смысле «опять»? — вздёргивает брови альфа. — А вот в прямом, не хотел тебя расстраивать, ты ж так о своём сыночке печёшься, но уже был инцидент. Так что сам виноват, выбрал засранца. Арсений произносит эти слова без капли злости или раздражения. Это скорее подтрунивание над ничего не понимающим Антоном, который сейчас стоит и глупо хлопает глазами. — Блять, Перси. Иди сюда. Перси! Из коридора слышится цокот когтей по полу, и вот в спальню заглядывает золотистая голова лабрадора. Уже не совсем малыша, но и не взрослого пса. Альфа похлопывает себя по ноге, и пёс подходит ближе, садясь прямо перед хозяином. — Перси, а ну-ка расскажи про случай, о котором говорит Арс. Написал ты на ковёр, да? А то я думаю, чего это Арсению резко захотелось поменять «дизайн» в комнате и новый купить. И что ты молчишь? Перси, будто бы действительно понимая, о чём идёт речь, или, скорее считывая обвинительные интонации, понуро опускает голову вниз. Антон присаживается на корточки перед собакой. — Не сдержался, малыш, да? Никто тебя тогда на прогулку не вывел? Ну ничего, дружок, бывает. Альфа треплет пса по голове, почёсывает за ушами, а у Арсения, наблюдающего за этой картиной, проскальзывает мысль, что Антон был бы потрясающим отцом. Но он только показательно закатывает глаза. — Ну ты его ещё в жопу поцелуй. — Его не буду, — Шастун неожиданно оказывается за спиной и обнимает омегу поперёк живота, — а вот другого жителя этой квартиры с удовольствием. Не первый раз тем более. — Антон! — Попов возмущённо и осуждающе смотрит на него через отражение в зеркале и поджимает губы. — Не при ребёнке же. — Ты тоже его любишь, — не совсем в тему говорит альфа и расплывается в улыбке. — Конечно, люблю. И тебя, дурака, тоже. А теперь дай мне нормально уложить волосы! И, кстати, что это мне там должно быть стыдно? — Вот! Точно. Тебе не стыдно на чужой свадьбе быть красивее жениха и невесты? — теперь Антон нагло улыбается, но при этом взгляд поплывшей нищенки его выдаёт с головой. — О боже, — омега в очередной раз закатывает глаза. — Это даже не свадьба, тебе же Дима уже сто раз объяснил, они просто повторяют процедуру росписи в ЗАГСе и устраивают банкет для своих. Но спасибо. — Арс, ну опять ты душнишь. — Сам такой! На работе своей вечно «Это неверно, опечатка на десятой странице пятой строчке девятом слове, переделать» или «Светодиоды расположены на миллиметр ниже задуманного, переделать!», — кривляется Арсений. — В моей работе это всё очень важно! — Ага. — Так. Тогда нам надо идти в футболках с душнилами, тем более, что Позовы их и дарили. Переодевайся! А я пока позвоню Насте, узнаю, точно ли всё в силе по поводу Перси. — Антон, ты дурак?.. Но этот вопрос так и остаётся без ответа.

***

Они действительно появляются на чужой свадьбе, пусть и неформальной, в чёрных футболках с цветными надписями. У Антона на груди различается «Душнила», а у Арсения «Душнила поменьше», хотя изначально он на неё супился и ругался на несчастные семь сантиметров разницы в росте. Никто такому внешнему виду не удивляется от слова совсем. Все уже привыкли к неожиданным выходкам от этих двоих и только по-доброму подтрунивают над парочкой. Сегодня в ресторане народу не очень много. Здесь в основном только близкие друзья, без родителей, как на первой свадьбе. Дима с Катей и своей дочерью, Оксана с мужем, пара подруг Кати, которых Арсений не знал, они с Антоном и даже Серёжа со своей девушкой. Они с Позовым успели сдружиться за два года отношений Шастуна и Попова, потому что часто пересекались на таких же праздниках. Атмосфера душевная, все поздравляют молодых, как на настоящей свадьбе, столько слов «счастья» и «здоровья» Попов не слышит ни на одном другом мероприятии. Люди пьют, едят, веселятся. Благо обходится без дурацких конкурсов, что очень радует, и ведущего нет. А в остальном это настоящий праздник, чтобы напомнить двум людям, которые в браке уже десять лет, о таком важном в их жизни событии. Дима смотрит на Катю с нежностью и толикой восхищения, Арсений уверен, что на первой свадьбе второго в глазах было больше. А Катя… Она расцветает, улыбка не сходит с лица ни на минуту, часто касается мужа и дарит ему ласковые поцелуи. А Арсений, обычно не любящий эти нежности напоказ, действительно радуется за близких, а эта семья ему уже успела таковой стать, людей, от которых веет счастьем. Проходит основная часть мероприятия, в том числе и танец молодых, и приходит черёд традиции с бросанием букета. Попов не спешит принимать в ней участие, потому что знает, что с его удачей цветы скорее угодят ему в лицо, чем он их реально поймает, да ещё и Антон куда-то делся, а до этого сидел и нервно ёрзал, опять съел что-то чересчур острое, придётся дома кормить таблетками от изжоги. Но неожиданно Серёжа тянет его в сторону импровизированного танцпола, где сейчас собрались незамужние омеги и ждут начала состязания, по-другому и не скажешь. — Иди, Арс, давай. — Зачем? Не хочу, Серёнь, я так хорошо сижу, — канючит омега. — Бля, Арс, ну чё ты. Это же традиция. Иди, вдруг повезёт. — Да что ты пристал? Если повезёт, я замуж выйду не через десять лет. И букет пойманный никакой роли не сыграет. — Попов! Быстро поднял свою задницу и пошёл ловить букет, — раздаётся с другой стороны голос Оксаны. После этого уже Арсений, странно косясь на друзей, выходит в центр зала. Он замечает какие-то копошения у Кати, другую по цвету обёртку, ничего не понимает. Но Позова начинает слегка покачивать букетом, тем самым показывая, что сейчас будет бросать, а омеги рядом напряженно разминаются и готовятся разве что не прыгать, дабы заполучить заветные цветы. И вот, когда момент для броска наступает, Катя разворачивается и с хитрой улыбкой направляется к ним. Арсений хлопает глазами и ничего не понимает, а потом видит букет, которые девушка буквально впихивает в его руки, и… Он не тот. Это очень странная композиция, не из цветов. Здесь есть и чеснок, и лимон, и сыр-косичка, и свежий багет, и красный лук. Что-то ещё прячется за зеленью. И пока Попов охуевает и рассматривает то, что держит в руках, Позова закатывает глаза и за плечи разворачивает его на сто восемьдесят градусов. И здесь уже открывается картина куда более прозаичная, а Арсений чуть ли не хлопает себя по лбу, понимая, что мог обо всём догадаться заранее. Перед ним стоит Антон на одном колене, благо, что на здоровом, и держит в руках небольшую красную коробочку с подсветкой внутри, а она нужна, ведь помогает получше рассмотреть аккуратное кольцо с россыпью бриллиантов. Видно, что Шастун волнуется, он протирает одну руку о штаны, пока в другой держит микрофон, выдыхает и начинает говорить: — Арс. Я вижу, что ты не ожидал такого поворота… — Не то слово, — вставляет ремарку омега. — Да. И мы с тобой уже вместе больше двух лет… — Два года и три месяца вообще-то, — опять добавляет Арсений. — Да, прости. И, честно говоря, я ещё в первый месяц отношений понял, что не хочу тебя никуда отпускать, что именно с тобой хочу построить семью, о которой мечтал долгие годы. — Но кандидаты были и другие? — выгибает бровь Попов. — Нет, к сожалению или счастью, кажется, только встретив тебя, я понял, что это всё, никакие поиски больше не нужны. Я знаю, что понравился тебе не сразу… — О, да. — Но несмотря на это, ты дал мне шанс, за который я тебе очень благодарен. Ты столько раз удивлял меня, поддерживал и был рядом в трудные минуты, героически не будил меня и сам гулял с Перси по утрам… — Да! А он тебя всё равно любит больше. — Неправда! В общем… Кхм-кхм. Ты научился ради меня готовить тот самый борщ, за что я тебе до сих пор безумно благодарен… — И ты этим пользуешься! Каждую неделю почти горбачусь у плиты. — За что тебе огромное спасибо. Поэтому я решил подсобить в плане продуктов для следующей готовки, — альфа указывает на букет и чуть посмеивается. — Главное, что я люблю тебя, пиздец как, — не удерживается Шастун от мата, но только потому что чувства к этому человеку в дурацкой футболке, слегка растрёпанного и раскрасневшегося от алкоголя переполняют и льются через край, а ещё Савины нет в помещении, — и знаю, что это взаимно, потому что борщ становится только вкуснее с каждым разом. Поэтому считаю свой вопрос закономерным. Арсений, ты станешь моим мужем? И замолкает. Микрофон срочно передаётся другому человеку, чтобы освободить руку, а глаза останавливаются на уже таких родных сверху. Арсений кусает губы, желая подольше помучить Антона интригой, но он ещё в первые же секунды готов был ответить «Да», а колени Шастуна всё-таки вызывают беспокойство, поэтому омега несколько раз кивает, как болванчик, суёт букет кому-то стоящему рядом и тянет руки к своему мужчине, прося подняться. Тот делает это кряхтя, но быстро, и вот уже достаёт кольцо и надевает на безымянный палец, а потом целует со всей нежностью, которая в нём только есть, обнимает до хруста костей и покачивается из стороны в сторону. — Ты сейчас выглядел, как дед, — ехидничает Арсений, но трётся носом о чужую шею, вдыхая запах сочной черешни и скошенной травы. — Но надеюсь, что мы вместе придём к моменту, когда станем такими по возрасту, а не поведению. — Обязательно, — счастливо выдыхает Шастун, так же прижимаясь и облюбовывая чужую шею. — Спасибо. — За что? — За то, что ты был, есть и будешь теперь в качестве моего мужа. — Дурак. Люблю тебя. — И я люблю. Очень сильно. Люди вокруг умилённо смотрят на эту парочку, понимая, что подобный диалог вместо классической речи во время предложения, они запомнят надолго, Серёжа уже грузит снятое видео в чат с Ирой, которая не смогла приехать, Дима обсуждает с Катей, сможет ли использовать этот же костюм, когда будет шафером, а на телефон Антона в этот момент приходит сообщение от отца: «Ты молодец, сынок, я уверен, что Арсений скажет тебе «Да». Приезжайте в эти выходные, у меня здесь черешня поспела. И кое с кем вас познакомлю».