Любовь и борщ

— Шастун!!! А ведь день так хорошо начинался…  Арсению сегодня поставили неожиданную репетицию в театре. Для нового спектакля, премьера которого состоится через месяц, уже всё готово, но из-за последних неприятных событий и скандала, который разрешился не без помощи Антона, но и начался фактически из-за него же, произошла срочная смена одного актёра, и теперь режиссёр выбирает любой удобный для себя момент, чтобы заново отрабатывать всё уже давно другими отработанное.  А началось всё это из-за одного недалёкого альфы. В театре подготовили новый экспериментальный спектакль, драма с элементами фантастики и интерактивности. Над сценарием трудились больше года, участие принимали многие, подсказывали, давали идеи, отметали уже готовые. Работа уже была проделана колоссальная. И вот, когда со сценарием было покончено, начался подбор актёров. Арсения определили на главную роль, он играет человека в будущем, где виртуальная реальность является обыденностью, но суть постановки в том, что, попадая туда, люди осознают ценность своей жизни, эмоций, отношений и желаний в реальности.  На роль его партнёра был объявлен кастинг, потому что нужен был определённый типаж. Нашли подходящего альфу, Филиппа, который идеально вписался, начались репетиции.  Сначала всё было прекрасно, но, спустя где-то месяц, Филипп начал поползновения в сторону Арсения. Сначала это были даже приятные комплименты, на которые Попов искренне отвечал благодарностью, думая, что новичок оценил его талант и опыт игры в театре. Потом начались какие-то незначительные, но нежеланные прикосновения. То альфа запястья коснётся, когда ситуация того не требует, то по спине проведёт, чтобы якобы удержать от падения, которого и не должно было быть.  В конце концов прикосновения переросли в облапывания, и тут уже Арсений не выдержал. Он высказал всё Филиппу, зло сверкнув глазами, определил, что вообще-то замужний человек. Альфа сделал вид, что всё понял, но на самом деле он ничего не понял.  Омега даже пожаловался режиссёру, но тот округлил глаза и заявил, что такого быть не может, попросил не провоцировать конфликт и не отвлекать от важных дел. Арсений чуть не задохнулся от возмущения. Он ещё и провоцирует? После этого неудачного диалога Филипп нагло зажал его в углу и, ухмыльнувшись, посоветовал никому ничего не рассказывать, всё равно не поверят, а самому омеге посоветовал меньше ломаться, ведь сразу понял, что Попов любит раздвигать ноги.  Арсений тут же уехал из театра, ни с кем не попрощался и, только вернувшись домой после такого ужасного происшествия, сразу же рассказал всё Антону, потому что держаться больше не мог. Шастун тогда просто рассвирепел, омега таким его ещё никогда не видел и даже слегка завёлся, но в тот момент важно было не дать мужу порвать другого альфу на кусочки.  Они уже вместе вернулись в театр, и Антон устроил Филиппу такую взбучку, что на мгновение того даже стало жаль. Но лишь на мгновение. Досталось по шапке и режиссёру, который глупо хлопал глазами и уверял, что не подумал, что всё настолько серьёзно. Арсений лишь фыркнул и закатил глаза. А уже дома воплотил свою мысль в жизнь. Всё же картинка, которая у него возникла в голове при виде взбешённого Шастуна, готового защищать своего мужа и его честь, не на шутку его возбудила.  И вот сейчас он вернулся с очередной внеплановой репетиции, из-за которой Антону пришлось брать выходной и оставаться дома. Но неожиданные поездки в театр — единственное, на что можно жаловаться, потому что с новым партнёром по сцене взаимодействия у него нормальные.  Но вечер омрачает картина, которую он наблюдает в спальне. На их большой кровати, удобно устроившись, посапывает Антон. Рядом, хвостом и ещё парой интимных частей тела на подушке лежит Перси, который, завидев в проходе хозяина, пытается скрыться, но слишком поздно. Ещё чуть дальше, свернувшись клубочком, спит их кошка, трёхцветная красавица по кличке Черепашка. А примерно между ними всеми, по центру, находится Алиса, их полуторагодовалая дочь, которая с удовольствием облизывает и кусает резиновый мячик Перси.  — Шастун!  Антон тут же подрывается на кровати, ошалело смотрит на Арсения, а потом трёт глаза.  — Арс! Ты уже вернулся? Быстро сегодня, — альфа отнимает руки от лица и хитро смотрит на омегу. — И, вообще-то, ты уже два с половиной года тоже Шастун.  — Ты тему мне не переводи, — грозно говорит Арсений. — Это что такое вообще?  — Ну прости, что-то вырубило, прикорнул на полчасика.  — Шаст, ты же в курсе, что за «полчасика», — передразнивает он мужа, — Алиса может натворить. Ты вообще видишь, что она делает?  Антон переводит взгляд на дочь, будто видит её впервые, а потом округляет глаза.  — Лис, ты чего? А ну-ка дай папе, — Шастун пытается забрать у ребёнка мячик, но Алиса начинает всхлипывать.  Тут же подрывается Перси, и тыкает носом мяч в руках альфы, чтобы тот вернул его обратно.  — Это я б сейчас как дал папке по шапке, — складывает Арсений руки на груди.  — А, может, лучше просто дал? — поднимает брови домиком Антон. — Пожа-а-алуйста.  — Господи, Антон, — закатывает глаза омега и подходит, чтобы взять дочь на руки. — Думаю, кому-то пора кушать, правда, сладкая? — он чмокает девочку в висок, а та тут же забывает про свой-собачий мяч и радостно выдаёт «Да!».  — А я? Я тоже кушать хочу! — жалостливо тянет Шастун, а Черепашка, услышав знакомое слово, тоже заинтересованно поднимает голову.  — А ты уже взрослый мальчик, сам справишься. И как раз покорми наших пушистых товарищей, — подмигивает Арсений мужу и уходит с Алисой на кухню.  Вообще-то им очень повезло с характером дочери. Она пока не проявляла какой-то несдержанности, которая была свойственна Антону, и особых капризов, которые могли бы ей достаться от Арсения. Да, она уже непоседа, но это свойственно такому возрасту. А уж как она себя проявит в три года… Хотя, в целом, это неважно. Они свою дочь обожают, балуют и обеспечивают ей лучшую жизнь. Её появления очень ждали. Когда-то, больше двух лет назад, из-за не пришедшей течки омега очень расстроился и испугался. Но, не без поддержки мужа, осознал, что ничего страшного в этом нет и они готовы.  А дальше были напряжённые семь месяцев, переживающий альфа, готовый, кажется, бросить работу и всё время находиться рядом, что Арсения, если честно, больше напрягало, но они всё решили. Были совместные походы в клинику, гендерпати с самыми близкими, сложные роды и слёзы при первом взгляде на их малышку.  Теперь эта малышка сидит в своём стульчике для кормления и недовольно крутит головой, отказываясь потреблять пюре из брокколи, раскидывая его по всем ближайшим поверхностям, и требует мяса.  — Алиса… — устало вздыхает Арсений. — Ты совсем не уважаешь папу.  — Дай-дай! — дочь тянет руку к чашке с мясным пюре на общем столе.  — Вот, даже дочь за то, чтобы ты удовлетворил своего мужа! — тыкает в омегу пальцем пришедший на кухню Антон, за которым хвостом подтягиваются остальные члены семьи.  — Шаст, прекрати! — супится Арсений. — Нам ещё нужно погулять, потом кое-кто уснёт и у нас будет время на всё что хочешь.  — О, это значит, что мы можем, — альфа задумчиво трёт подбородок, — заказать кучу вредной еды и объесться до потери пульса?  — Да, действительно, можешь так и сделать, — прищуривает глаза омега. — А я достану кое-что из нашей коробки на верхней полке шкафа и сам… — Ладно-ладно, сдаюсь, — поднимает руки вверх Антон, но потом резко замирает. — Арс… Ты только не ругайся… Попов с подозрением оборачивается назад и видит, как Перси, встав и уперевшись передними лапами в детский столик, с удовольствием облизывает тарелку с пюре из брокколи, а заодно и пальцы Алисы.  — Перси, бля… — Арсений чуть не захлопывает рот, но добавляет: — стяще. Теперь тарелку мыть не надо. Любитель брокколи блин.  Омега лишь начинает смеяться с этой ситуации, потому что сил ругаться совсем нет. Да и после облизывания Алисой мяча что уж волноваться о бактериях.  В итоге они кое-как кормят дочь, животных и начинают собираться на улицу. Но очередным затыком становится шапка, которую маленькая Алиса никак не хочет надевать и скидывает, как только кто-то из родителей наконец нахлобучивает её ей на голову.  — Не хочу! — капризно заявляет дочь, а Арсений в очередной раз лишь вздыхает и машет рукой. Замёрзнет — попросит, они возьмут шапку с собой.  На улице оказывается чудесная погода, солнце ещё не село и продолжает греть жителей города своими лучами. Семейство идёт в любимый парк, где девочка начинает вперевалочку бегать по только-только появившейся траве, а Антон, сгорбившись, семенит рядом с ней, чтобы подхватить в случае чего. Перси нарезает круги вокруг, иногда звонко тявкая. Омега смотрит на них и тепло улыбается.  — Арс, сколько нас в итоге идёт на премьеру? — невзначай спрашивает Шастун, уже заранее зная, что после спектакля они всей гурьбой заваляться в какой-то ресторанчик, чтобы отметить. Это уже их маленькая традиция.  — Димка с Катей, Серёжа с женой, Андрей Николаевич с Марией, Ира с Максимом не смогут, у них же поездка там.  — Блин, жаль, она мне, вообще-то, коктейль обещала.  — Это за какие такие заслуги? — приподнимает бровь Арсений.  — Она мне проспорила. Говорила, что я не смогу засунуть в рот пятнадцать баранок. Наивная, не оценила мои масштабы.  — Правильно, только я их могу оценивать, — вздёргивает подбородок Попов. — Кстати, Андрей Николаевич писал что-то?  — Да, папа писал. Они с Марией приедут к полудню где-то, мы у нас посидим, поболтаем, потом ты поедешь, а мы вместе с ними уже ко времени в театр прибудем.  — Отлично! А готовить она не планирует? — хитро улыбается Арсений.  — Да нет вроде, только пирожки если привезёт, — хмурится Антон. — А что?  — Да нет, я просто надеялся… — А-а-арс, — тянет альфа. — А ты приготовишь борщ? Уже две недели не ели.  — О боже, надежды не оправдались, — тяжко вздыхает омега.  Ладно, Арсений готов готовить этот борщ, который послужил причиной их знакомства и образования новой ячейки общества. И они уже дополнили её новым будущим гражданином.  Когда-нибудь, на очередной совместной прогулке, Алиса, сидя между папами, скажет: «Я хочу, чтобы мы всегда были вместе!», а Арсений и Антон переглянутся и поймут, что их любовь и поддержка друг друга создали крепкий фундамент для будущего их дочери.  Время будет идти, а Алиса расти и наполнять их дом смехом и радостью. Антон и Арсений продолжат поддерживать друг друга, разделяя радости и трудности родительства и рабочих дней. Они научат Алису важным жизненным урокам: быть доброй, честной и смелой.  И в один прекрасный день, когда Алиса станет подростком, она подойдёт к своим папам и скажет: «Я хочу, чтобы у меня была такая же любовь, как у вас. И я тоже буду готовить своему партнёру борщ». Это станет для Антона и Арсения самым большим комплиментом. Они поймут, что их история продолжает жить в их дочери, и что любовь, которую они построили, будет передаваться из поколения в поколение.