Storm

      Конец учебного года настиг остров также, как все школы во внешнем мире - внезапно. Рыков допоздна засиделся в своем кабинете: проверка итоговых контрольных оказалась делом хлопотным, а потому справиться за один вечер не получалось. Стопка тетрадей почти совсем не уменьшалась в объеме, а буквы и цифры уже плыли перед глазами. Дойдя до середины он остановился, скептически посмотрев на оставшуюся работу. Рядом стояла кружка с кофе, давно остывшим и невкусным.       Настенные часы пробили полночь. За проверкой контрольных, Паша потерял счет времени, совершенно забыв, что должен давно быть у Ольги в кабинете, а затем и в спальне. Немного поколебавшись, он решил отложить встречу до утра. Ведь, если Арефьева еще не явилась в его кабинет с инспекцией, а за окном относительно спокойная, даже удушливая июньская ночь, значит волноваться не о чем.       Поспорив с ней о том, что их отношения протянут больше месяца, Паша никогда не подводил Ольгу, позволяя ей постепенно раскрываться, обнажая скрытые доселе закоулки женской души.       За время вместе Ольга стала спокойней. Погода за окном наладилась, но они все еще не спешили показывать окружающим истинную природу своих отношений. Слишком все шатко. Поздно вечером Паша приходил к Арефьевой в кабинет, беседа плавно перетекала из обсуждения о том, как прошел день в более личные темы. Она позволила Рыкову оставаться в своих покоях до утра, ведь ходить далеко не приходилось, просторная спальня граничила с ее личным кабинетом. - А удобно, - усмехнулся Паша, когда его впервые допустили в святая святых. - Во всех старых зданиях предусмотрено такое расположение для комнат директора, - деловито заявила Оля пропуская момент того, что план-проект школы одобряла сама и за строительством следила самостоятельно. Благодаря чему в школе было множество потайных комнат и ходов.       С тех пор их совместные ночи чаще проходили в ее спальне, Ольга мотивировала это тем, что ее кровать банально удобней, а Паша не спорил, прекрасно понимая аскетизм своей комнатки.       Мужчина протер глаза, пролистывая еще раз лежащую перед ним тетрадку: смысл написанного отчаянно ускользал - мозг сигнализировал, что пора заканчивать. Прикрыл глаза, опустил голову на руки, сложенные на столе. Подсознание рисовало красивые картинки: лес, пропитанный хвойной свежестью после дождя, с его волшебным ароматом и загадкой, треск костра вдалеке и доносящийся запах подпаленных поленьев. Постепенно он привык к жизни в закрытой академии, находя новые плюсы в своем нынешнем местоположении. Видимо он все же заснул и не заметил, как дверь тихо отворилась, а вскоре изящная рука опустилась ему на плечо, нежно поглаживая через ткань уже давно не идеально выглаженной рубашки. Губы нежно запечатлели поцелуй у него за ухом, а тихий шепот заставил сердце учащенно биться: - Устал? - опустив голову ему на плечо, Оля спрашивала очевидное. Слишком много тетрадей и мало времени, чтобы справиться с этим всем.       Она ждала его прихода, хоть и понимала - в этот вечер он забудется, погрузивштсь в работу. Паша, подняв взгляд смотрел на нее, как на видение - светлое, теплое и такое родное. - Оленька, - он одарил ее виноватой улыбкой, даже чувствуя, что женщина не обижается. - Иди сюда, - она заставила его приподняться и притянула к себе, обнимая за плечи.       Шелк ее халата приятно холодил горячие щеки, он прижимался крепче, изредка поднимая голову, чтобы поймать ее взгляд полный теплоты. - Ты знаешь какой сейчас день? - задумчиво протянула Арефьева.       Рыков лишь неразборчиво пробурчал ответ, наслаждаясь спокойствием исходящим от нее. Блаженно прищурился, глубоко вдыхая ее запах, будоражащий подсознание. Ольга для него стала особенно близким человеком: по духу и увлеченности, со своими секретами и душевными ранами. С великой нежностью перебирающая короткие волосы на его затылке. За месяц она изменилась, из порывистой жесткой начальницы, грезящей всем управлять, в чуткую женщину, способную чувствовать его эмоции, самочувствие, настроение и боль. Паша так бы и заснул, прижимаясь к ее животу, если бы она не начала его тормошить. - Паш, пойдем спать? Здесь неудобно...       Он кивает, прежде чем снова уткнуться в нее, обвив ее талию руками, сжимая в надежное кольцо, ладони остановились на округлых бедрах, лениво скользя по шелку халата. - Подъем, Рыков! Нам совсем немного нужно пройти, а потом можешь спать сколько захочешь, - усмехнулась Оля, - я тебя даже в душевую не буду отправлять.       Повинуясь приказу, Паша поднялся, слегка покачиваясь на онемевших ногах, оперся на ее плечо, попытавшись удержать равновесие. - Какая же ты красивая, Оля! - он растянулся в довольной улыбке, уткнувшись в ее шею, едва касаясь губами, пульсирующей под тонкой кожей жилки.       Коленки предательски задрожали. Его касания четкие, он уже сумел изучить точки на ее теле, соприкосновения с которыми способны свести ее с ума. К щекам прилила кровь, она физически почувствовала выступивший румянец. Все, что сейчас происходило, Рыков совершал неосознанно, находясь в полусне полуяви. И это пугало, одновременно приводя в восторг. -Паша, если ты сейчас заснешь здесь, я оставлю тебя и пойду спать одна, - угроза действует, как надо. Он открывает глаза: -Да, прости, что-то я совсем вымотался.       Паша постарался распрямиться, предательски зевая. Отлепиться от Ольги было почти непосильной задачей, он отстранился, оставляя небольшое расстояние между ними, теребя пояс ее халата, пытаясь сконцентрироваться, отгоняя непрошеный сон. - Если бы моя усталость была не такой сильной... - мечтательно размышляет Паша, пока ее руки останавливаются на его, обрывая мечтанья. - Спать, Пашенька, сейчас ты идешь отдыхать, а десерт, возможно, будет утром.       Он согласно кивает, наклоняясь к ее губам, в надежде заполучить еще один поцелуй. И Ольга поддаётся ненадолго его ленивому сонному напору.       В ее покои идут медленно, Оля держится за Пашину руку, стараясь не терять телесного контакта. Отворив двери, подталкивает его внутрь помещения и заходит следом. Ольга помогла ему раздеться, усадила на кровать, откинув край одеяла, заставила лечь, надавив на плечи. Он увлек ее за собой, переплетая их тела. Горячее дыхание щекотало затылок. Шумно сглотнув, Оля прикрыла глаза, позволяя его рукам блуждать по телу. Ладонь задержалась на ее груди, сжимая и ослабляя захват. Прикусив губу Арефьева постаралась сдержать рвущийся на свободу стон. Постепенно движения замедлились, дыхание стало более спокойным и глубоким, рука обмякла, остановившись на ее бедре.       Когда он уснул и уже не мог ее слышать и участвовать в диалоге, Оля улыбнулась, вырисовывая пальчиками узор на тыльной стороне его большой ладони: - Знаешь, а я не проиграла наш спор, я выиграла тебя...