Антарес

Очнулся я в полной тишине и темноте с небольшим тусклым просветом луны сквозь тонкую занавеску. Прохладный ветерок из чуть приоткрытого окна обдал мне лицо морозной свежестью и лёгкостью, вмиг позволив ожить, словно это был чудодейственный исцеляющий бальзам. Несколько секунд я просто лежал и вдыхал холодный воздух. Вдыхал полной грудью, спокойно и размеренно, наслаждаясь покоем, что он нёс, и приятным чувством на разгорячённой коже. Очнувшись окончательно и слегка простонав от похмелья, я понял, что уже раздет до футболки с трусами и накрыт тёплым одеялом. Да не просто накрыт – чуть ли не завёрнут в конвертик, отчего мне было даже слишком жарко. Кто-то заботливо подоткнул его под меня, чтобы я уж точно не замёрз и отоспался. Ну, как кто-то – я прекрасно знал, кто это мог быть. – Ари, как ты? – прозвучал нежный голос Нёвилетта рядом с моим ухом. Нет, я не вздрогнул. Я ждал его. Даже за пару секунд успел соскучиться, пока не повернул голову и не увидел, что мой возлюбленный лежит рядом под пледом, наброшенным в отличие от моего одеяла как попало. – Башка ноет, – проворчал я, тут же повернувшись набок и потёршись лицом об подушку. – Надо бы выпить… – Хей, нет, сегодня мы больше не пьём, милый, – ласково произнёс мой принц, легонько дотронувшись своими холодными пальцами до моих горящих щёк. – Хотя, мне кажется, мы не так уж и много выпили… – Считаешь? – удивился я, пытаясь собрать мысли в кучу и прикинуть, сколько алкоголя каждый из нас употребил. – Мм… Возможно, ты прав… но глинтвейн с водкой всё же были лишними. Я усмехнулся с небольшой, как мне показалось, виноватой ноткой, подхватил ручку Нёви и приложил к щеке покрепче. Прохладная… Как же хорошо… – Ты замёрз, малыш? – спросил я, открыв наконец полноценно глаза и уставившись в лицо возлюбленного. Я начинал всё больше понимать, что между нами и вправду произошло столько всего, что в голове всё это попросту не укладывалось. Совершенно. Настолько, что вновь начинала стучать по вискам сильнейшая тревога. Но она, к слову, как и головная боль, тут же начала рассеиваться, когда Нёвилетт кивнул и вдруг стал, ворочаясь, как принцесса на горошине, выпутываться из своего пледа, расправлять складки покрывала под собой и пытаться заползти ко мне под одеяло. В темноте я не видел, но готов был дать руку на отсечение, что он смущённо улыбался и краснел. – Немного… – слукавил мой замёрзший красавец, наконец устроившись так, как ему было удобнее, и прижавшись ко мне спиной. – Я не хотел тревожить твой сон, а все нормальные одеяла и пледы уже заняты или… не очень чистые. Я тут же тихонько ржекнул, понимая, что от этого он тоже мог покраснеть. Ведь мой принц-белоручка никогда не признается, что кто-то из ребят пролил бухло, уронил жирное мясо или даже проблевался на плед. Ублюдки. Заставлю их всё это вручную стирать! – Ну-ну, иди ко мне. Я улыбнулся, как довольный сытый кот, вмиг забыв обо всех возможных неприятностях за пределами нашей комнаты, и обнял моё любимое чудо, одетое в свитер и тёплые домашние штаны, прижавшись к нему наконец так, как хотел… всю свою жизнь. В памяти сразу всплыл дневной момент моего похмельного пробуждения в обнимку с Нёви, когда он спросил, не телефон ли из моего кармана упёрся ему в зад. Осознав, что теперь я могу это совсем не скрывать, я чуть опустил руку, прихватив возлюбленного за талию, и прижался к нему бёдрами поплотнее – чтобы наконец вновь ощутить его зад своим напряжённым пахом. Чёртов стояк… Я уже и забыл, когда мой член последний раз был вялым и расслабленным. И сейчас ему наконец можно было коснуться того, кто был повинен в моём перманентном возбуждении. И даже не просто коснуться. Всё ещё сонный и не до конца своё тело контролирующий, я почувствовал, как мои бёдра невольно трутся об ягодицы Нёвилетта, отчего по всему моему телу полился невероятный жар удовольствия. – Чёрт, милый… – прошептал я, с усилием прижавшись членом к его обжигающей и сладкой промежности и замычав ему в спину от вожделения. – Ммм… Нёви… Но тот лишь замер и тихонько сопел. Нет, не от сонливости. Он совсем не засыпал. Я это чувствовал. Да и как уснёшь тут, когда к тебе твой любимый (и правда любимый?!) человек льнёт сзади и трётся стояком об твой зад? Нет. Он был явно встревожен. Так что я тут же слегка ослабил хватку и перестал вжиматься в него бёдрами. – Прости, милый… – За что ты извиняешься? – услышал я его удивлённый тон, отчего у меня самого поползли брови наверх. – Но я думал… что тебе неприятно… Ты никак не реагируешь… На это мне Нёвилетт не ответил. Между нами вновь воцарилась тишина, от которой на сердце скребли злобные кошки. Кажется, я опять ничего не понял и полностью запутался. Пусть мы и были теперь в отношениях, видимо, нам предстояло ещё многому научиться и ко многому привыкнуть. – Я никак не могу сформулировать, – виновато прошептал мой принц, вызвав тем самым у меня облегчённую усмешку и вновь повернувшись ко мне, дабы в темноте мы смогли установить хоть какой-то зрительный контакт. – Я лишь… хотел прочувствовать этот момент. Мы наконец-то вместе… я могу больше… не обманывать себя… никого не… пред..став… кхн… Он вдруг захныкал и зажмурился, прикрыв лицо обеими ладонями, а за окном свистнула резко решившая начаться вьюга, но… Я решил, что не позволю всему этому случиться. Рванув вперёд, я настойчиво развёл ладони Нёви в стороны, словно по наитию задрал его руки над головой, удерживая одной рукой за запястья, и впился в его мокрые губки голодным поцелуем, от которого по моему телу тут же полилась дрожь безумия. Поцелуй… Искренний, горячий, несдержанный, даже немного опасный – я ведь сейчас ощущал чуть ли не агрессию. Вновь этот гнев в сторону Анри, который опять где-то на краю моего сознания замаячил ненавистной фигурой, заставив вспыхнуть и всё своё пламя обратить в страсть и любовь и отдать своему любимому. Целиком. Без остатка. Лишь бы его не обжечь… и губу не разбить в поцелуе. И не травмировать ещё как-нибудь, разумеется. – Нёви… любовь моя… – шептал я ему в губы, целуя и поглаживая по щекам. Я уже отпустил его руки и наслаждался тем, как они гладят меня по голове за ушами, по затылку, по шее. Как тонкие пальцы хватают меня за волосы, но совсем слегка, без усилия, ведь мой принц нежен и податлив. Но это только сейчас. Ведь я прекрасно знаю, какая страсть и какой азарт скрываются в душе моего любимого. Это дикое пламя, власть и уверенность. Я видел в нём всё это. В суде, в разных дискуссиях, в кафе, когда он остановил меня голосом.. Мой нежный принц не был безвольной куклой, которой его могли бы посчитать все те недалёкие люди, убеждённые, что нежность, элегантность и изящество идут рука об руку с хрупкостью и пассивностью. Не говоря уж о плаксивости и безвольности. Тем, кто назвал бы Нёвилетта таким, я бы разбил лицо так же, как сделал это с Анри. А может, и ещё жёстче. Нет-нет-нет! Какой к чёрту Анри?! Пошёл нахуй из моей головы! – Ари? – донёсся до моего сознания голос Нёви, выудив меня из забытья и заставив вернуться в реальность, где я уже чуть ли не грыз его шею. – Если ты оставишь пятно, и оно не разойдётся до заседания, я тебя оставлю без поцелуев на месяц. Понял? Он тихонько хихикнул и сделал мне приятный чёсь-чёсь по затылку, отчего я сильно задрожал, покрываясь мурашками, и в отместку снова куснул его – на сей раз намеренно и чуть больно. – Ай! – А с чего ты решил, что я не смогу взять их сам? – прошептал я, глядя на своё ненаглядное солнце и уже опустив руку под одеяло, где она, будто ведомая змеем похоти, а не мной самим, стала искать край штанов Нёви. Тут он всхлипнул. И я мигом остановился. К счастью, стало сразу понятно, что он всхлипнул не оттого, что прямо сейчас плакал. Да и за окном снова стало тихо и ясно. Никаких намёков на снег или ветер. – Ты в порядке, милый? – участливо спросил всё же я, вытащив руку из-под одеяла и погладив ей Нёвилетта по голове. – Я за тебя… очень волнуюсь. Кстати, пятна́ не осталось, – я аккуратно погладил его по шейке, чуть освещённой лунным светом и оттого выглядящей прямо как в сказке про ночных эльфов. На это мой адвокат усмехнулся. – Это остаточное. Всё хорошо, – его голос был ласковым и даже бережным. Улыбаясь мне с любовью, мой любимый поднёс палец к моему носу и слегка нажал, как на кнопку. – И я пошутил. Целуй столько, сколько захочешь, милый. А если вдруг что – тональным кремом замажу. Тут же просияв от услышанного, я ринулся вперёд опять целовать его – на сей раз именно в губки. Сладкие, манящие, нежные, мокрые. Лучшие на свете. Единственные губы, которых я хочу касаться вот так. Со всем своим сердцем, со всей любовью и восхищением. – Я люблю тебя, Нёви… Люблю, кажется, всю свою жизнь… – вновь шептал я ему в рот, попеременно целуя и облизывая. – Будь моим отныне и навсегда… – Буду, милый… обещаю, буду, – ласкал мой слух его трепетный ответ. – Я тоже тебя люблю… и больше никогда не буду от тебя ничего скрывать. Всё сразу скажу. – Тогда скажи, чего бы ты хотел сейчас, солнце моё? – в волнении и сладостной дрожи я закусил губу, ожидая его желаний, дабы сразу их исполнить. – Мм… Он слегка бёдрами двинул, ласкаясь об меня и вызвав у меня тем самым очередную волну мурашек, как вдруг его желудок громко заурчал, вызвав у нас обоих смех. – Пхахах! – Хахахах! – Как видишь, у него другие планы, ахах! – смеясь и краснея так, что даже в темноте было видно, сказал Нёвилетт, крайне мягко пытаясь отстраниться и намекая тем самым, чтобы я с него слез. Что я тут же и сделал, сползая с него и с кровати, после чего заправил свой стояк в трусы, помог моему принцу также встать с кровати и огляделся в поисках хоть каких-то штанов. – Твоя одежда на стуле, милый, – мой адвокат тут же ответил на мой немой вопрос и указал в угол, где были аккуратно сложены мои вещи. Улыбнувшись от очередного окрыляющего осознания, что мы наконец вместе, я вновь повернулся к моему принцу, обнял его и неторопливо чмокнул в губки, любуясь в темноте очертаниями его милого личика. – А знаешь… у меня есть чудесный план на январские каникулы, – я погладил его щёчку легонько и мягко, давая понять, что Нёвилетт для меня – самый драгоценный и чудесный человек на свете. – Надеюсь, ты оценишь. – Что за план, милый? – его всё ещё прохладные пальцы заправили мои волосы мне за ухо, но непослушные пряди тут же выскочили обратно, вызвав у моего любимого мягкий смешок. – Всё просто, моё солнце, – я снова кратко поцеловал его, а затем отстранился и направился к своей одежде, принявшись одеваться целиком. – Снимем хату на неделю. Никому ничего не скажем. Проведём время вместе. Только ты и я. Озвученная идея незамедлительно заставила Нёви улыбнуться и кивнуть. – Звучит просто прекрасно, Ари. Я согласен. * * * Проснулись мы глубокой ночью. Кажется, в дом Фокалоров нам удалось вернуться около девяти, так что к моменту нашего раннего пробуждения весь дом спал – разумеется, опять кто где и как попало. Неудивительно! Столько-то пьянствовать даже я бы устал! Впрочем, кое-кто не спал. Мы с Нёви поняли это, когда, уже одетые и собранные, аккуратно и на цыпочках крались к ближайшей ванной. Со стороны кухни лился мягкий тусклый свет и доносились тихие нежные звуки. Женские. Не опознав голоса, я хмыкнул и шагнул в тёмное помещение, в котором, на удивление, пахло всё так же хорошо, как и прежде. То ли наши долбоящеры здесь не блевали из уважения к Фокалорам, то ли уже успели прибраться, однако я даже улыбнулся от ощущения благодарности им. Всё же мы дружили с замечательными ребятами. В ванной, пока умывались, мы с Нёви поочерёдно льнули друг к другу, наслаждались касаниями и блаженно вздыхали, никак не насыщаясь всем тем, что наконец происходило между нами. Я не помню, когда последний раз ощущал себя настолько легко, сладко и счастливо. Вероятно, мой принц ощущал то же самое – при каждом взгляде на его лицо я видел лучезарную и прекрасную улыбку, от которой моё сердце пылало и грело, как горячая печка в мороз. Никогда прежде я не видел, чтобы он улыбался так много! – Ты такое чудо у меня, – шептал я ему в шею, обнимая со спины и мешая заплетать косичку. – Ари, mon amour… позволь я всё же закончу, – его голос прозвучал чересчур мягко и даже капельку виновато, и ни одно движение не говорило о том, что он правда хочет, чтобы я отстранился. Потому я усмехнулся, смакуя тепло его тела, зарылся носом в волосы на затылке и лизнул шейку под ними. От этого Нёвилетт так чувственно вздрогнул и застонал, покрывшись мурашками, что я понял, что ещё хоть одна мелочь – и я нагну его прямо здесь и сейчас, завалю на столешницу рядом с раковиной, сорву штаны и… – Нет… прошу… не сейчас… – взмолился мой возлюбленный, теперь уже полноценно виновато улыбаясь, румянясь и чуть поджимая плечи от смущения. На такую мольбу грех было не ответить «проси лучше, детка», но я вовремя прикусил язык и не стал так говорить, покорно отстранившись от него. – Почему ты не используешь голос? – поинтересовался я, отходя в сторону, усаживаясь на широкий внешний борт ванной и поджимая пальцы на ногах от приятного ощущения тепла от пола с подогревом. – Я бы был твоим послушным псом с самого начала. На это мой принц печально усмехнулся, закончив с косичкой и начав крепить заколки, что должны были удержать самые непослушные пряди. – Я не могу приказывать что-то чувствовать. И даже если бы и мог… – Но ведь ты мог просто заставить меня послушать тебя, – перебил я его, не понимая логику его решений, – или мог бы вот так же заставить меня забыть разговор, если бы я ответил отказом. – Нет, Ари, – отрезал он, закрепив заколки и повернувшись ко мне. – Я не мог с тобой так поступить. Это… это неправильно. Он тут же сник и опустил голову, на что я среагировал незамедлительно, подскочив к нему, обхватив ладонями его щёки, приподняв лицо и чмокнув в губки на упреждение, дабы он не успел расстроиться слишком сильно. – Ничего страшного. Не использовал – и ладно. Я не сержусь на это. Я просто подумал, что это было бы очень удобно для тебя… Я задумался на миг, не закончив мысль, и Нёви тут же молвил в ответ: – Нет, пожалуйста… даже не говори мне об этом, – он опять разнервничался и крепко меня обнял, дыша жаром в мою шею. – Я и так уже приказывал тебе дважды за день… Это непроститель-… – Да похер, – я снова его перебил и стал жадно сам его шею целовать, рыча и восхищённо вдыхая его божественный запах с ноткой мыла с овсяным молочком. – Если бы я не знал, насколько ты нравственен и честен, думаешь, я бы влюбился в тебя так сильно? Ты отличаешься от всех, Нёви… Ты лучше всех, кого я знаю. И я доверяю тебе. Я знаю, что ты не использовал бы голос во вред. А счастья ты более чем достоин! Так что не бойся бороться за него, даже с помощью голоса, прошу тебя! Не дожидаясь ответа, я взглянул на него, вновь держа за лицо, и ринулся целовать. Ещё и ещё… С языком, зубами, чавканием, сюрпанием, всасыванием – со всеми этими пошлостями, от которых опять в джинсах тесно становилось. Нет, продолжить я бы не посмел, ведь мой любимый просил «не сейчас», но от поцелуя он бы не смог отвертеться. Да и вряд ли бы стал. Всё же, во-первых, он и сам этого хотел… А во-вторых, я слишком пиздато целовался. Да, я чсв. – Арм… ммь… – застонал сквозь поцелуй и улыбку мой адвокат, пытаясь-таки отстраниться, но не слишком настойчиво. Похоже, не особо стараясь не столько от стремления продолжить, чем от нежелания обидеть. – Дурачонок ты мой… – я хихикнул и всё-таки отпустил его, отвернувшись от греха подальше. – Не бойся быть настойчивым, когда отказываешь. Особенно таким наглым мужикам, как я. Хохотнув мне в ответ, Нёви кивнул и протянул ко мне руку, приглашая взяться за неё и выйти в коридор для дальнейших сборов. Это было удивительно мило – на мгновение я почувствовал себя маленьким мальчиком, которого ведут в сказку. Однако это ощущение было мимолётным, ведь я прекрасно понимал, что сказку мы будем создавать с ним вместе. И создаём уже сейчас. И продолжим до тех пор, пока… – …пока смерть не разлучит нас, – шепнул я тихонько себе под нос, выдыхая с любовью. – …отныне и вовеки, – продолжил мой принц, остановившись посередине тёмной квартиры, повернувшись ко мне и неожиданно чмокнув в губы, после чего спешно ретировался, отпустив мою руку и скакнув в коридор перед кухней. – Нх, погоди… – я тут же направился за ним, растерянный и до чёртиков жаждущий реванша за этот вероломный поцелуй, оставленный без достойного ответа. А на кухне тем временем разворачивалась очаровательная картина, от которой я тут же растерял былой настрой и едва ли не фыркнул от злости. За столом сидела Арлекино без рубашки, в чёрной спортивной майке и с разводами помады по щекам и подбородку. А напротив неё, на столе, как сладкое пирожное, блять, сидела Фурина, поставив ноги на сидение по сторонам от бёдер Арли. В пиджаке этой своей змеи и без юбки. С размазанной по губам помадой и кучей засосов на шее. А за её спиной стояли бутылки, стаканы, салатницы, тарелки, чашки, блюдца, рюмки, и далее по списку – весь набор с праздника, который по воле судьбы мы провели с ребятами порознь. К сожалению. – Доброе утро, мсье Нёвилетт, мсье Антарес, – отвернувшись от Фурины, Татин взглянула на нас и сделала приветственный поклон головой, после чего посмотрела на свой «десерт» оценивающим взглядом хищной гарпии, выбирающей, с какой части своей жертвы ей начать трапезу. Но затем снова повернулась к нам, а в глазах её я будто бы увидел каплю стыда. – Прошу прощения за непотребный вид. Чем обязаны вашему вниманию? – Доброе утро, Татин, – Нёви почему-то говорил с ней чересчур любезно, чему я очень удивился, но через пару мгновений вспомнил, что они вполне себе дружны, раз Арли ему, прости господи, подарила то кружевное бельё… Пиздец. – Утро? – сердито фыркнул я, взглянув мельком на свой телефон и увидев на экране «4:37». – Мм… резонно. – Разумеется, – слегка надменно подтвердила среброволосая змея, переведя взор на Нёвилетта. – Ты давно приехала? – Около полуночи. – Ты не видела, во дворе стоит какой-нибудь безумно дорогой спорт-кар?… – Фарман ещё здесь, – догадливо произнесла женщина, протянув Фурине пачку сигарет и прямо из её пальцев приняв одну из них губами, после чего подожгла зажигалкой «Zippo», сделала затяжку, выдохнула дым в сторону от девушки и вновь взглянула на Нёви. – В вестибюле на диване. Ждёт, когда вы выйдете. Заказал себе перекус. Задремал, но спит чутко. Когда я проходила, проснулся. Наверняка он здесь надолго. Её голос звучал на удивление почтительно, лаконично и ёмко. Да и в целом она всё-таки выглядела совсем не враждебно к нам и даже несколько сочувствующе, отчего я даже в некоторой степени смягчился и перестал смотреть на неё волком. Но кличку «змея» для неё я решил у себя в голове оставить. – Мх… как же быть… – расстроенный Нёв выдвинул для нас два стула и уселся на один из них, глядя на девушек. – Риз его… – Я рассказала, – опередила его сестра, поджав губки и вздохнув, после чего повернулась снова к Арлекино и уткнулась лицом в её плечо. – Даже думать не хочу о том… чем это чревато… – Всё будет хорошо, Фурина, – поспешил её успокоить мой адвокат. – У меня достаточно доказательств, я всё фиксировал… – Да я не про суд… – тихонько буркнула она, не отрываясь от чужого плеча. В этот миг я понял, что она пиздец пьяная. – Татин, объясните… – Фарман может пойти намного дальше, – подытожила Татин задумчиво, погладив девушку по голове и вновь приложившись к сигарете. «ОбъясниТЕ?» Это как работает? Фура к Арлекино относилась, как к госпоже, что ли? Или всё дело в возрасте? Сколько лет этой Татин? Блять, от такого я опять начал закипать, хоть и пытался изо всех сил держать себя в руках. Тем временем, змея сделала ещё одну затяжку и выдохнула в сторону ото всех нас якобы с заботой, пусть сигареты её и пахли достаточно дорого и даже вкусно. Может быть, это и вправду была забота. Хер её знает. Подозрительной мне казалась всё же эта барышня. «Надо бы такие же купить», – грешным делом подумал я о сигаретах, но тут же головой помотал, отбрасывая прочь разные неуместные мысли, вспомнив, что я вообще-то собирался бросать, и вернувшись сознанием к теме нашей дискуссии. – И как быть? – тревожно выдохнул Нёви, опустив голову и зачесав часть выбившихся всё-таки из общей причёски прядей за ушко. Арлекино же протянула ему пачку сигарет, предлагая присоединиться к процессу. Нёви вздохнул и принял предложение, щёлкнув чужой зажигалкой, сразу же сделав неглубокую затяжку и начав кашлять в облаке дыма. Докурился позавчера, похоже. А может, и вчера тоже – когда я был, по всей видимости, в отключке. От протянутой уже мне самому пачки я отмахнулся. – Переждать недельку, – Татин встала со своего места, сняла Фурину со стола и усадила на свой стул. Чмокнув девушку в лоб, чему я прилично умилился, среброволосая подцепила с подоконника свою рубашку, накинула её на себя для приличия и, застёгивая пуговицы, продолжила речь. – Я могу дать вам квартиру свободную на это время. Хм… Пожалуй, вы сможете совместить приятное с полезным, – чуть задумавшись, она взяла свой смартфон со стола и принялась в нём что-то искать. – Дам вам ключ от пентхауса на Плотинном. С одной стороны – центр, а с другой – тихо и спокойно. Ресторан есть. Дорогой, но вкусный. Театр через дорогу. Клуб через квартал. Парк в трёхстах метрах… Но на вашем месте я бы не выходила из дома. Нужно переждать бурю. Фарман может и вправду что-нибудь выкинуть. Найдя искомое приложение, она положила телефон экраном вверх перед нами. На нём красовался QR-код. – Это что? – удивлённо спросил я, поднявшись на ноги и подсознательно встав за плечом у Нёви так, будто хотел его защитить. – Код для изъятия всех средств с наших банковских счетов? На это Фурина звонко хихикнула и улеглась с локтями на стол, словно засыпая. Нёвилетт же уже просканировал код и мягко улыбнулся. – Ари, не говори ерунды, это код для приложения электронных ключей, – ответил он, отчего я, кажется, ещё больше напрягся. – Чё… – Мсье Антарес, – отозвалась Татин, проигнорировав моё недовольство и ранее высказанный сарказм. – Это приложение «Smart Key», система электронных ключей. Вместо того, чтобы носить с собой железные ключи или карты, достаточно иметь под рукой лишь свой смартфон, чтобы попасть в дом. На дверях всех моих квартир стоят такие. – Это очень удобно, – подала голос Фурина из своих локтей, чуть дёрнувшись, отчего часть пиджака с её плеч съехала, и Арлекино тут же его на ней поправила. Удивительно. – Интересно… – задумчиво произнёс Нёвилетт, поняв, по всей видимости, что его смартфон уже всю необходимую информацию считал. – Значит, не замок получает наши данные, а это мы считываем данные замка. Это довольно безопасно… Я фыркнул и нехотя достал свой телефон и тоже просканировал код. Если бы не Нёв и его безоговорочное доверие этой стерве, я бы и пальцем не пошевелил. Какие-то дурацкие замки, коды, приложения… – «Сангинетти»… – мой принц вдруг произнёс название своего любимого ресторана и улыбнулся до самых ушей. – Спасибо тебе, Татин… Меня вдруг осенило. Плотинный проезд, 14. Тот самый высоченный дом из двух сегментов разной высоты и ширины, на более низком и широком из которых был расположен довольно крупный зимний сад, чуть ли не парк, куда я пару раз благодаря одному знакомому проводил своих прежних пассий. Квартиры в этом доме стоили явно настолько много, что даже наших с Нёви зарплат на первоначальный взнос по ипотеке не хватило бы (да и дают ли такое премиальное жильё в ипотеку?). На первом этаже этого дома как раз и находился любимый ресторан Нёвилетта, куда он ходил довольно редко, словно намеренно не позволяя себе слишком часто есть столь приятные для себя и изысканные вещи. Дело ведь было не в деньгах. Уж на кафе-то их бы хватило точно. Поняв, что пентхаус находится именно в этом доме, я решительно вознамерился за время нашего планируемого отдыха сводить моего возлюбленного в этот ресторан. А что же до этой Татин… Возможно, я на неё надумывал зря. Кажется, она и вправду о нас очень многое знала, но желала добра. Да и к Фурине она относилась, похоже, довольно нежно. Принцесса чувствовала себя рядом с ней достаточно хорошо и спокойно, за последние недели стала более уверенной и даже целеустремлённой. И даже хрен с ним, что она обращалась к Арлекино на «вы». Возможно, я и вправду что-то проглядел со своей бесконечной тревогой за Нёви. Интересно, а я на него, что, так же хищно смотрю, когда возбуждён?… Из этих глупых размышлений меня вновь вырвал голос Татин: – Такси я вам заказала. Будет через три минуты. Советую поскорее уезжать, пока ваш клиент не проснулся. И правда. Очередная встреча с Анри нам определённо была не нужна. Этот мудак уже достаточно нам жизнь подпортил. Конечно, в том, что я его отмудохал, виноват лишь я сам. Я мог этого и не делать, не провоцируя его на дальнейшую подачу заявления в полицию, но вместе с тем… Сука, как же мне было хорошо, когда я видел, как он, весь в крови, отползает от меня в страхе! От меня и моего Нёвилетта. К которому он больше никогда в жизни не приблизится. Я не подпущу этого гада к моему принцу. Ни за что на свете, никогда! – Ты права, – ответил ей Нёви, вздохнув и тут же начав торопиться. – Спасибо тебе большое! И, пожалуйста, позаботься о Фурине. – Безусловно, – последовал лаконичный и строгий ответ змеи. Мой любимый, прямо как в фэнтези-фильмах, почтительно поклонился ей, а затем нагнулся к сестре, чмокнул её за ухом и шепнул, чтобы не скучала. Затем кивнул Арлекино, словно тем самым закрепляя всё сказанное, деликатно позвал меня рукой и быстро метнулся в коридор, принявшись обуваться. Я же остался на время на месте, сверля взглядом Татин. Всё-таки я не был уверен, что могу верить ей. – Не доверяете мне, мсье Антарес, – проницательно отметила она, взглянув на экран своего телефона и вздохнув тяжело. – Водитель почти на месте. Вам нужно поторопиться. Ещё один вздох и прямо-таки усталый взгляд ознаменовали её огорчение моим мнением о ней. Впрочем, уже даже то, что она понимала это, становилось дополнительным аргументом на той чаше весов, которая должна была её оправдать в моих глазах. Может, и вправду она не так плоха… Но после того, что натворил Нёвилетт со своей жизнью с помощью этого чёртового Анри, я чувствовал, будто должен защищать Фокалоров сам. Обоих. Абьюзивно? Определённо. Но сейчас я буквально физически ощущал, что происходит нечто нехорошее. И никак не мог это распознать. – Держите, – Татин вдруг протянула мне один из своих документов, отчего я попросту… охуел. На этом документе были прописаны её фамилия и имя, дата и место рождения и адрес регистрации. – Это залог. Потом вернёте. Сглотнув тревожно и не понимая, как мне расценивать такой жест, но уже полностью оставив позади свой негатив в её адрес, я кивнул, издал какое-то сдавленное согласное «мхм» и вышел из кухни, стараясь не превратиться из гордого прокурора в растерянного секретаря на госслужбе, которому в первую неделю работы предложили взятку. Всё это было крайне странно и необычно. Арлекино точно была очень непростой штучкой. Однако мысли о ней меня вскоре оставили. Примерно на выходе из квартиры. Когда я, закутавшись в свой (стараниями Нёви уже выстиранный от крови и высохший) шарф закрыл на железный ключ дверь квартиры Фокалоров и обернулся, увидев руку моего принца, протянутую ко мне в пригласительном жесте. Сунув его ключи к себе в карман по привычке, я взялся за его ладонь, что была снова в перчатке, и проследовал к лифтам. – Интересно, что же она имела в виду, когда сказала, что Анри может пойти намного дальше… – тихонько рассуждал вслух Нёвилетт, пока мы подходили к лифтам. – И что нам нужно переждать? Он будет мстить?… – Судя по тому, как он вёл себя, это вполне ожидаемо, – отозвался я, набрав на дисплее номер нужного этажа и услышав оповещение, что к нам приедет лифт F. – Я не удивлюсь, если он начнёт какие-нибудь козни строить. Исковое заявление или подставу какую-нибудь организует… Чёрт его знает. Хмыкнув задумчиво, я на пару секунд улетел мыслями в оставшееся позади прошлое, что всё ещё тянуло свои ледяные пальцы к нам и нашим сердцам со спины, но решил, что нельзя позволять этому происходить. Видимо, так решил и Нёвилетт, потянувший меня к прибывшему лифту с такой нежной улыбкой, что я сразу же понял его замысел на ближайшие секунды. Простой, как две моры, замысел… – Надо забыть обо всём, милый, – шептал он тихонько, приближаясь ко мне и слегка прижимая спиной к панорамному зеркалу. – Будь только со мной… не думай больше ни о чём… теперь в этом мире есть только ты и я… Антарес… я люблю тебя… Ощутив сильную дрожь от того, как он вновь произнёс священный тандем из моего имени и признания в любви, я раскрыл рот, жадно хватая воздух, которого внезапно стало страшно не хватать. Мгновение, рывок – и к зеркалу спиной прижат уже Нёви, поднятый моими руками под ноги так, чтобы вновь наши бёдра соприкасались. Как и в тот раз. Мой стояк уже успел вернуться в полную боевую готовность и теперь с моей подачи смело скользил по паху моего возлюбленного, потираясь об его горячую промежность. Губы же мои вцепились в его шею, целуя так, что я и забыл думать о том, чтобы не оставить вдруг ни одного засоса на белоснежной шее моего аристократа. Я возбудился так сильно, что, кажется, вряд ли был в состоянии выйти из лифта человеком в здравом уме. Всё моё естество требовало Нёвилетта. Всего его. До последней капельки, до последнего волоска. Настолько, что я даже не услышал сигнал, когда мы приехали, так и продолжив целоваться с ним и наслаждаться тем, как он держался за меня ногами, пока за моей спиной открывались двери на первый этаж. – Блять… ррх… – прорычал я в шарф моего принца, нехотя опустив его на пол и еле успев нажать кнопку открытия дверей, дабы они не захлопнулись обратно раньше времени. – Надо потерпеть до квартиры Татин… Усмехнувшись на это, мой любимый кивнул и взял меня за руку, направляясь вперёд по коридору в сторону вестибюля. Однако вёл он нас не к главному входу, а к заднему, что был со двора. – Такси стоит там. Думаю, Анри сидит у ресепшна с внешней стороны… – тихонько произнёс Нёви, стараясь не стучать каблуками даже по коврам и улыбнувшись, когда за стеклом полностью прозрачной входной группы удалось рассмотреть белое такси с голубой полосой по борту. – Вон наша машина… Я кивнул ему и последовал вперёд, однако за руку придержал, не позволив меня обогнать. Из-за угла я хотел осмотреться. Мало ли, вдруг мы ошиблись. – Погоди, – шепнул я, остановившись на пару секунд и аккуратно выглянув из-за угла. Ресепшн в стороне, диван и пара кресел со столиком у окна, крайне пологий пандус с резными перилами, что тянулся вдоль стены до самого выхода, и обилие живых цветов в горшках. Много деталей, много всего, но вот длинный коридор к лифтам с кучей дверей в различные хозяйственные помещения, из которого мы вышли, был будто бы специально выделен несколько открытым пространством. Чтобы не потеряться, видимо. Однако нас здесь было бы видно, как на ладони. Как собак, спрятавших лишь головы за занавески и считающих, что так их никто не заметит. – Вроде бы, его нет… – произнёс я, но вдруг замер, как вкопанный. – Что там? – Нёвилетт тут же шагнул вперёд, выглянув совсем слегка, но я резко дёрнул его назад, спрятав за стену, отчего он сразу же всё понял и закрыл нижнюю часть лица обеими ладонями, задрожав в панике. На меня, как мент на вора, во все глаза глядел Фарман. Перед ним стоял уже пустой пакет из забегаловки, бумажки от еды были раскиданы по всему столу, а сам он держал в одной руке большой стакан с трубочкой и нарочито шумно, с характерным дурацким хлёбом потягивал его содержимое. Во второй же руке Анри держал нацеленный строго на меня пистолет.