Антарес

Что такое пробуждение? Осознание себя более не во сне? Переход мозга из состояния энергосбережения в состояние полноценного функционирования? Факт произошедшего перехода из внутренних психологических симуляций в симуляцию внешнюю, созданную кем-то извне, создавшим и нас, и наш мир и велевшим по расписанию возвращаться? Некоторые философы в понятие пробуждения вкладывают также и понятие просветления, означающего целостное и полное осознание природы реальности. Или самой реальности как таковой. Целостное и полное… Доходящее самыми мельчайшими крупицами до глубочайших уголков разума, наконец расцветшего и распустившегося, как благородная роза, ныне способная сразить своим великолепием и величием все до единой невежественные мысли и недостойные сомнения, прежде терзавшие блуждающее в потёмках сознание, не способное выбраться из лабиринта обмана и фальши. Роза эта – символ света, духовной чистоты и ясности рассудка. Далеко не каждому даётся шанс отыскать всё это в своей жизни. Многим попросту не посчастливится найти свою путеводную звезду, позволяющую розе распустится. Большинство людей так и прозябает в пучине мрака и безвольно плывёт во тьме дисгармонии и несчастья, и лишь единицам удаётся встретить на своём пути нечто, что пробуждает в них ту самую божественную частицу, о которой и говорится во всех древних легендах. И с этой пробудившейся божественной частицей и сам человек пробуждается от бесконечного сна и начинает по-настоящему Жить в реальности. Жить – с большой буквы. Чёрт его знает, почему сквозь сон я начал думать о всех этих философских умозаключениях, но тема с пробуждением как просветлением, все эти сравнения с розами, звёздами и божественным началом мне сейчас крайне нравилась, поскольку я всё это видел в Нёвилетте. Моём возлюбленном Нёвилетте, мирно сопящем мне в шею, обнимающем меня одной рукой и закинувшим на меня ножку. Пробуждение с ним вместе в одной постели – а мы таки сумели добраться до огромной постели в спальне – было для меня поистине каким-то невероятным откровением, заставлявшим думать о самой сути реальности, о её начале и конце, о том, где именно я начал жить, а где доселе лишь жалко волок своё ничтожное и пустое существование во тьме одиночества и страданий от неразделённых чувств. Блять, а неразделённых-то по таким тупым причинам… ох, боги… Надо же было двум таким слепым людям друг в друга влюбиться, ну! Кажется, со стороны это выглядело даже комично. То-то ребята ржали весь новый год… Вот чёрт… Подумав о ребятах, я тут же окончательно проснулся, ощутив разлившуюся по всему телу неприятную холодную дрожь. Вчера ведь случилось нечто ужасное… – Ммх… – послышалось с моего плеча удивительно нежное и мягкое сонное мычание. – Ахм..ри… ммм… Нёвилетт звучал так смешно и сладко, что я вмиг забил на все свои тревоги и понял, что отвлечь меня от ласк моего возлюбленного может лишь падение метеорита. – Да, малыш? – спросил я тихонько, слегка повернувшись и обняв Нёви так, что его ножка осталась накинута на меня, но при этом я мог смотреть ему прямо в лицо и гладить его бёдрышко. Открыв заспанные и чуть припухшие глазки с размазанной косметикой, мой ангел чуть улыбнулся и начал сладко-сладко потягиваться, выгибаясь в спинке, вытягивая ручки и ту ножку, что лежала внизу. Второй же он лишь сильнее меня обнял, отчего я не удержался и прижал его бёдра к себе, насладившись ощущением от соприкосновения наших утренних напряжённых органов. – Мм… пошляк… – произнёс Нёвилетт, пряча от меня лицо в моём же плече и обнимая чуть крепче. – Нужно умыться… ммм… а я теперь… ни на мгновение от тебя оторваться не могу… Прикрыв рот рукой и не отстраняясь от объятий, он зачем-то попытался зевнуть будто бы в себя. – Ты чего зажимаешься, Нёви? – спросил я его с небольшой тревогой, погладив одной рукой по мягким и чуть взлохмаченным волосам. – Мм… да умыться бы надо, солнышко, – он слегка хихикнул и прикрыл мои губы пальцем, пресекая дальнейший ответ и вполне давая мне понять, что он имел в виду. Чистюля мой, сил моих нет. Его палец я тут же слегка укусил, звонко хохотнул, а затем вскочил с кровати, схватил моё чудо на руки и едва ли не поскакал с ним в ванную – ту, что располагалась прямо рядом со спальней. Огромная ванная… С круглой белоснежной чашей прямо посередине. В неё бы мы с Нёви легко поместились вдвоём, причём с полным комфортом. Однако это мы сделаем чуть позже. Для начала моему принцу хотелось умыться. Да и мне бы стоило. – Ахах, Ари… – засмеялся Нёвилетт, когда я бережно поставил его прямо на коврик у одной из двух раковин. – Что такое, mon mari chéri? – хохотнул я ему прямо в шейку, после чего отстранился, тут же схватил уже приготовленную хозяйкой для этого случая зубную щётку и принялся наводить красоту у себя во рту, чтобы поскорее начать целоваться. – Ты… назвал меня мужем?… – смущённо и совершенно растерянно переспросил Нёви, отчего я повернулся к нему, жуя щётку вместе с пастой. – Мхм, а фто, равве неф? – я покрасовался перед ним своей рукой с кольцом на безымянном пальце и подмигнул, что оказало на Нёвилетта совершенно замечательный эффект ещё большего смущения, заставив даже поджать губы и слегка растерять свою счастливую улыбчивость. – У тебя руки разодраны… – произнёс он тихонько, дав мне понять, что улыбаться перестал вовсе не от смущения и растроганности. Его пальцы потянулись к моим и подхватили мою ладонь, после чего он ласково дотронулся губками до каждой моей ссадины, оставшейся после драки, будто пытаясь исцелить. – Пусть скоро всё пройдёт, милый… – Да куда я денуфь… – тут же отозвался я, засунув щётку за щеку и обняв обеими руками моё встревоженное чудо, которому я никак не собирался позволять снова начать тонуть во мраке вчерашнего кошмара. А ещё… я обязан был сегодня же купить кольцо и для него. А то не дело. В сущности, ещё вчера я вообще не мог знать, где я сегодня проснусь и в каком статусе, но это меня ни капли не оправдывало. Нёвилетт успел мне где-то достать кольцо. Вот и я обязан. Определённо. Пожалуй, я мог выскочить быстренько за какими-нибудь продуктами или сигаретами, если мой ангел попросит, или ещё за чем-нибудь, а там и ювелирный магазин бы подыскал – в этой части города они явно на каждом шагу должны быть. С размером кольца я бы точно не прогадал – внешний вид пальцев моего возлюбленного я бы мог представить в деталях без труда. Тем более, что прямо сейчас, пока целовал их мокрыми от воды и пасты губами, я имел возможность их подробно рассмотреть и запечатлеть в памяти. Осталось только придумать повод выйти… И никак этот повод не находился. Зато находилась тысяча поводов и причин, чтобы оставаться с Нёви здесь и не покидать его ни на мгновение. Вспоминая своё недавнее размышление о пробуждении-просветлении, я понимал, что до сих пор ещё не до конца проснулся, а только-только начинаю просыпаться – мне было крайне странно и непросто осознавать, что всё происходило в самой настоящей реальности, в моей обычной жизни – где у меня есть работа прокурора, ряд идиотских не закрытых дел и не решённых задач, проблема с плитой на кухне и так и не забранные из ателье ботинки, которые я отнёс в ремонт перед тем, как поселился у Фокалоров на новогодних каникулах. Вот в этой самой реальности теперь мы были с Нёвилеттом вместе. Принёсшие друг другу подвенечные клятвы и уже наполовину окольцованные. Как уложить этот факт в своей голове по соседству со всеми остальными, я совершенно не понимал. Зато просто отлично понимал, как уложить моего принца в ванну: закончить наши умывашки и промежуточные обнимашки, дождаться, пока он смоет всю вчерашнюю косметику, наполнить в этот момент ванную тёплой водой, затем аккуратно, но настойчиво прижать Нёви к стенке, зацеловать его сладкие губки и язычок с ароматом ментола до слюней на подбородке и жарких возбуждённых вздохов, стянуть с него и себя бельё, аккуратно подхватить его на руки, пройти несколько плавных шагов и бережно опустить в приятно булькающую воду. Следом же после всех этих действий я залез в объёмную ванну сам, тут же хихикнул, опустился под воду и разместился прямо между ног Нёви. В воде мне было совсем не слышно, какие звуки он издавал на поверхности, но я был готов дать руку на отсечение, что когда его член оказался у меня во рту, он громко застонал. – «Ннх!… Ари!… Пож… Аах… Пр..прекрати!… Прошу!…» – так и звучал у меня в голове его сладкий голос, полный смущения. Упёршиеся же в мои плечи руки Нёви доказали, что я был совершенно прав в своих предположениях о его мольбах. С усилием оттолкнув меня от своего паха и заставив подняться, мой принц притянул меня к себе и обхватил за голову, не позволяя отстраниться (вернее, опуститься обратно) и краснея до кончиков ушей. – Ннх… пожалуйста… дай мне паузу, я хотя бы обмоюсь как следует… – Милый, не наговаривай, ты чертовский вкусный, – я тут же чмокнул его в губки, уже пристроившись над ним и потираясь об его пах своим членом. – Бля, Нёви… ах… я сейчас взорвусь, если не трахну тебя… – Кажется, у меня после тебя зад не сомкнётся… – захихикал он, погладив меня по губам и совсем легонько отталкивая. Я же нарочно устремился вперёд, закусил губу Нёвилетта и слегка потянул её на себя, вызвав у него лёгкий стон от боли, но затем – новый жаркий поцелуй. Искренний и пламенный. С оттенком царапающих мою спину ноготков и прижатой к моей ягодице ножки, как бы настаивавшей, чтоб я не отстранялся. Однако у моего принца, видимо, были несколько иные планы на нашу близость в ванной, чем говорило его тело. – Ты хотел, чтобы я применил на тебе голос… – прошептал он, облизывая губы, вожделенно потираясь об меня бёдрами и жадно тиская мою грудь, которую, похоже, все эти годы я поддерживал в безупречной форме именно для его волшебных рук, – ты хочешь этого сейчас? – Ммм… чертовски хочу… ммм – я был не в силах удержаться от нового поцелуя и новых движений, возбуждающих нас обоих ещё больше. – Используй его… а то я прямо сейчас возьму тебя… – НЕТ. В моей голове раздался оглушительный звон. Властный, чертовски соблазнительный и отдающий приказ, которого невозможно ослушаться. Не страшный, не пугающий и не ощущавшийся никоим образом неприятно. Словно этим самым голосом Нёвилетт доставал до самой глубины моей души и ласкал её так умело и даже настырно, что это ощущалось прямо-таки пошло. В этот миг я почувствовал у себя внизу крайне яркий импульс, будто через секунду кончу. Однако этого не случилось, а сам я даже двинуться сейчас вовсе не смел, повинуясь отданному мне приказу. Я обязан был слушаться. – Какова будет ваша воля, любовь моя? – томно произнёс я, замерев над любимым и с собачьей преданностью глядя в его сиреневые глаза, излучавшие сейчас совершенно неописуемую палитру чувств и эмоций. Передо мной словно находился тот человек, который обладал властью над всем сущим в этом мире, и тот факт, что своё сердце он решил отдать мне, простому смертному, возносил меня на седьмое небо от счастья. – РАЗВЕРНИСЬ И СЯДЬ. Его приказ я тут же беспрекословно и решительно принялся исполнять и вдруг понял, что Нёвилетт разворачивается вместе со мной, так что, как только мой зад разместился на дне ванной, оказалось, что мой возлюбленный сидит на моих бёдрах. – РУКИ ПРОЧЬ. Заворожённо глазея на своего суккуба, я убрал руки куда попало – как осознал через секунду, я завёл их себе за голову и сомкнул в замок, боясь и вовсе дотронуться до любимого, как будто мог сгореть заживо, если бы ослушался. Следующие пару секунд я пребывал в некоторой отстранённой растерянности, оставаясь при этом всё ещё страшно возбуждённым и глядящим во все глаза на Нёвилетта, но теперь уже не совсем отдавал себе отчёт в том, что именно грядёт и что происходит. Кажется, его Голос проник в самую суть моего естества и взял надо мной полный контроль. Однако разворачивавшаяся передо мной картина полностью вернула меня в реальность. Мой любимый выпрямился и слегка привстал на коленях, заведя руки за спину. Одной рукой он отодвинул свою ягодицу, а второй взялся за мой член, направляя его к своей ненасытной попке, и стал аккуратно опускаться. Чёрт бы побрал его приказ не задействовать руки! – Аах… Нёви… – как только я головкой почувствовал столь желанное тепло его задницы, мои руки сами собой по велению мышечной памяти дёрнулись, ведь нужно было придержать член у основания и помочь любимому усесться, но в итоге так и остались заведёнными за голову. – Нёви, прошу… позволь коснуться тебя… хаа… ах… Как только он расслабил сфинктер и впустил меня внутрь, и я ощутил его практически не растянутый и чертовский тугой горячий зад, сильно сжавший мой член со всех сторон, мне показалось, что я кончу буквально через секунду. Мне стоило невероятных усилий удержаться и не дёрнуться сейчас с места. Возможно, помогал ещё и приказ не использовать руки, иначе бы я уже усадил Нёви на себя рывком… Нужно было держаться. Мой любимый наверняка понимал, что делает, раз решил так поступить. Взгляд на его лицо дал понять, что я почти ошибался. Рот Нёвилетта был раскрыт, сведённые домиком бровки дрожали от напряжения, а взгляд не был направлен в какую-то конкретную точку. Однако через пару секунд он убрал руку с моего члена, вновь выпрямился, посмотрел на меня и стал плавно опускаться вниз. Эмоции тревоги и волнения на его лице тут же стали растворяться, а когда он опустился до самого основания, впустив меня на полную глубину, из его груди вырвался просто невообразимо сладкий стон. – Можешь дотронуться… – прозвучал его совсем уж тонкий и тихий голосок, – но не меняй позу. – А я бы и без приказа не стал, – уверенно отозвался я, тут же схватив руками изящную талию Нёви и прижав его к своему паху ещё плотнее, дабы он ощутил мой член внутри себя так глубоко, как было возможно. – Ты хочешь, чтобы я двигался? – Нет… – явно сфальшивил мой принц, тут же начав покачиваться самостоятельно и постанывая в такт своим движениям. Жар и сжатость его задницы буквально сводили меня с ума, и я принялся натягивать его на себя чуть сильнее с каждой фрикцией, при этом совсем слегка помогая ему и двигая бёдрами вместе с ним. Взгляд же мой теперь не был прикован к его лицу, а блуждал по всему телу, отмечая каждый его плавный изгиб, каждый влажный блик на бледной коже, каждый поднятый мурашками волосок и то, как Нёвилетт дрожит и от лёгкой прохлады, и от невероятного возбуждения. – Ааах!… – простонал он чуть протяжно и откинулся чуть назад, упёршись ладонями в мои ноги, но так же глядя мне в глаза и продолжая двигаться теперь чуть активнее. – Ах… ах… Вода в ванной уже вовсю бултыхалась и брызгалась от каждого его движения, выплёскиваясь на пол, но нам обоим было на это наплевать. Сейчас важно было лишь то, что мы оба видели перед собой. Я видел, что мой возлюбленный был в восторге от меня и от возможности наконец заниматься со мной любовью в любое мгновение, когда этого только захочется. Что он был настолько возбуждён, что смог расслабить зад для меня даже без разработки и тут же приступить к акту услады. Видел я и то, как мои руки, словно ведомые кем-то извне, сжались на его талии и принялись насаживать его на моё тело чуть резче и быстрее. Как он сжал моё запястье и переместил одну мою руку на свою грудь, велев ласкать сосочек, пока его бёдра продолжили двигаться в новом, заданном мной темпе. И как его влажные и чуть спутанные волосы спадают на совсем обезумевшее от страсти лицо, прикрыв один глаз и уголок распахнутого в вожделении рта. Кажется, я буквально видел воочию страсть Нёвилетта и мог физически к ней прикоснуться. Вот так прикоснуться, как та моя рука, что соскользнула с уже измученного алого соска и потянулась к влажным губам Нёви, проведя по ним и по приветливо высунувшемуся язычку подушечками пальцев. Эту страсть, как и его губки, язычок, грудь, всё остальное тело, разум, сердце и душу Нёви я отныне присвоил и больше ни за что не отпущу. Никогда и никому не отдам. Прижму к своему сердцу так же крепко, как сейчас прижал моего дорогого возлюбленного к груди, и сделаю всё, чтобы он испытывал только счастье, радость, восторг и удовольствие. В любых тональностях и оттенках, в любых значениях и смыслах. Приложу для этого все свои усилия – и гораздо большие, чем те, что прикладываю сейчас, чтобы вдолбиться в его зад посильнее и довести тем самым до бурного и громкого оргазма. И вовсе не для той награды, которой он меня одарит, когда это случится. Я готов сделать для него всё это просто так, без ответа, потому что люблю. Люблю до безумия и жертвенного самоотречения. Думая о нём, я перестаю думать о себе и вижу лишь то, что я могу сделать для него. Чтобы он был счастлив и удовлетворён по всем возможным фронтам. И телесно, и эмоционально, и ментально, и духовно. Тот самый желанный оргазм Нёви, которого я так ждал и приближение которого слышал в двух голосах, настиг нас обоих одновременно. Его зад чуть сжался, когда Нёвилетт, сильно дёргаясь и то ли хныча, то ли мяукая от кайфа, стал заливать мой живот тёплой спермой, а я даже сам не понял, как почувствовал, что всё моё естество сосредоточилось там, внутри, и стало заполнять его, буквально закачивать в него моё семя, щедро накопившееся за ночь. Тяжёлое дыхание и жар двух мокрых тел смешались в одно, постепенно разливая по крови сладость удовлетворения, спокойствия и гармонии. Обнимая и прижимая своего принца к себе, я чувствовал, что он больше не дрожит от волнения и не испытывает никаких ненужных эмоций, а его сердце бьётся в унисон с моим, настроившись на один лад, будто доверившись моим чувствам и мыслям в его адрес и окончательно позволив мне закрепить в своём сознании мысль, что я – его, а он – мой. Отныне и вовеки. – Нёви… я хочу от тебя детей… – произнёс я неосознанно какую-то хрень. В ответ на это мой принц рассмеялся, всё так же обнимая меня, почёсывая ласковыми ноготками мой затылок и не отстраняясь. Счёт времени я потерял полностью, поэтому не мог даже примерно прикинуть, сколько занял наш процесс, но и послеоргазменные посиделки продлились некоторое время – сейчас Нёвилетт уже слегка ёжился от прохлады и от остывших остатков воды в ванной. – Что-нибудь придумаем… – загадочно ответил он на мои слова о детях, неторопливо отстраняясь от моего плеча и влюблённо глядя мне в лицо. Я не удержался и тут же поймал ласковым поцелуем его губы, не успевшие произнести что-то ещё. Его тихое и чуть возмущённое, но затем ставшее тягуче-сладким и эротичным мычание плавно перетекло в глухое урчание откуда-то снизу, что заставило нас обоих на секунду прекратить целоваться и прислушаться… а затем взорваться взаимным хохотом от кристально-ясного осознания: мы не ели со вчерашнего дня. Восхищённо глядя на Нёвилетта и не имея ни одной разумной мысли в голове по поводу всего происходящего, я задумчиво протянул какую-то лютую хуйню: – Да уж, в сперме столько белка, но с обратной стороны не поешь… – ЧТО?! АРИ!! Вмиг покрасневший до кончиков ушей виновник урчания желудка тут же окатил меня волной воды из ванной и буквально соскочил с моего члена, намереваясь вылезти, но я его так просто не отпустил, снова сжав в объятиях и облизав всю его шею в очередном порыве страсти. – Ммхм… прости дурака… я от любви… ммхрм… совсем голову потерял, – мурлыкал я ему в маленькую ямку под ушком, ослабляя хватку и всё-таки отпустив через несколько секунд. – Ннх, Ари… боже… – возмущался мой принц, выбираясь на тёплый и мокрый пол с подогревом рядом с ванной и сердито глядя на меня. Ну, а что я сделаю? Я не мог в его присутствии адекватно думать! Тем более, после того, как кончил. Сидел в остатках воды, упёршись локтем в колено и подперев голову, и улыбался, как идиот, глядя на него. – Хихихых!… – вдруг тихонько засмеялся Нёвилетт, прикрыв ладонью глаза со стыда. – Если подумать, то ты прав. – Конечно, – я улёгся в ванну окончательно, вновь убрав руки за голову и ногой подцепив рукоять крана, дабы включить воду, что забулькала, выливаясь из специальных отверстий под бортиками и снова наполняя ёмкость приятным теплом. – Я всегда прав. Хитрый взгляд или нет – а Нёви его оценил. Не прекращая краснеть и разведя руками куда-то в воздух, он захихикал в себя, наклонился и чмокнул меня в лоб, после чего решительно направился в сторону просторной душевой, не рискнув в этом положении вилять задницей, чтобы, видимо, не спровоцировать меня ещё раз. – Завтрак с тебя, Ари, – капельку сердито и скорее стеснительно произнёс он через пару секунд, выглянув напоследок из-за матового стекла душевой кабины. – Разумеется, милый. Я согласно кивнул и послал ему воздушный поцелуй, который тут же достиг моего очаровательного адресата, приложившего пальцы к губкам и окончательно от меня спрятавшегося через пару мгновений.

* * *

Похоже, в течение пары последних дней мы оба с Нёвилеттом пребывали в определённого рода растерянности и действовали в каждом моменте скорее по наитию, чем по логике или какому-то плану. Исключая прогулку по городу по достаточно определённому изначально сценарию, который пусть и претерпел изменения в виде пауз на пару трапез, всё-таки в целом сложился так, как я и рассчитывал. Концовка же и последующие события вышли совершенной не такими, как я рассчитывал. Да и Нёви тоже, наверное. Меня не покидало весь вчерашний день предчувствие, что к вечеру, когда мы направимся обратно домой, мы окончательно признаемся друг другу в своих чувствах, однако всё вышло настолько наперекосяк, что даже было как-то обидно. Тем не менее, в конце мы пришли к тому, чего и желали. И сейчас, находясь на кухне и думая о мелких бытовых вещах – о раскладывании столовых приборов, заваривании кофе и приготовлении омлета с грибами и помидорами – мы оба ощущали благоговейное спокойствие и удовлетворение от достигнутого результата. Я полностью понимал, что вряд ли мы в скором времени действительно примем факт нашей взаимности. Скорее всего, мы оба будем просыпаться временами в холодном поту и реветь друг другу в плечо, боясь, что возлюбленный рядом окажется не реальным и осязаемым, а исчезнет в считанные секунды. И обязательно будем оба с работы написывать всякие нежности, сомневаться, беспокоиться и даже, вероятно, спрашивать «а ты меня правда-правда любишь?», вызывая тем самым друг у друга несколько нервный смех и искренний ответ «да, очень сильно люблю». Но постепенно это всё сгладится. Раны на наших измученных сердцах затянутся и перестанут ныть, а каждый новый день станет давать уверенность и счастье от факта лишь одного бытия – бытия рядом с НИМ. Любимым с самого начала, любимым сейчас и любимым во веки веков. Как будто нам прямо на роду было написано быть вместе. Хотя, как знать, учитывая сверхъестественные особенности Нёвилетта, может, так оно и было. Я уже задумывался раньше о подобных вещах. Мало ли, какая ещё мистика может оказаться правдой… Но одна мистика точно была явью и, на самом деле, очень сильно мучила нас обоих, не позволяя в полной мере расслабиться и отдаться друг другу и нашим ярким чувствам. Какого дьявола вчера вечером произошла вся эта хрень?! Драка, выстрел, побег… этот чёртов Анри… Я всем своим естеством жаждал того, чтобы этот выблядок попросту исчез из нашей реальности и из памяти, чтобы мы с Нёви наконец остались наедине друг с другом и с нашей любовью. Но проблема с ним слишком отчётливо въелась к нам обоим в мозг, не позволяя сосредоточить на возлюбленном всё своё внимание и полностью стерев с наших лиц улыбки к моменту, когда мы сели за стол с двумя тарелками моих кулинарных стараний. – Приятного аппетита, солнце, – пожелал я моему среброволосому чуду, взглянув на него вскользь слегка виновато будто бы. Выражение его лица было очень сложным и мрачным. – И тебе, любовь моя, – тревожно, но весьма искренне улыбнулся он мне, после чего на каком-то эмоциональном порыве обхватил мою руку двумя своими и… сжал дрожащие губы, щурясь от подступавших слёз. Конечно же, я вмиг сорвался с места и крепко обнял его, прижимая к своей груди и всем сердцем желая защитить его от этой беды. – Всё будет хорошо, Нёви, я клянусь тебе! – Не клянись, прошу, – тут же ответил он, погладив меня по спине и не проявляя в интонации никакого истинного отрицания. – Нам нужно разобраться во всём и решить, как поступить… – Да, милый, конечно, – вряд ли достаточно уверенно произнёс я, аккуратно отпуская Нёвилетта и обратно усаживаясь на своё место. – Я просто не хотел сейчас затрагивать эту тему, чтобы не портить нам отдых. – Ты никак его не можешь испортить, Ари, – с почти осязаемой любовью и даже благодарностью в голосе сказал мой любимый принц, неожиданно решительно взглянув на меня, а затем с тяжёлым вздохом опустив глаза к своему телефону и протянув его мне через пару секунд. – Вот единственный, кто может. На разблокированном экране был написан текст новости: «Вечер 1 января в центре Кур-де-Фонтейн ознаменовался для горожан не только канонадой праздничных фейерверков и хлопками петард, но и неожиданными звуками самой настоящей стрельбы в одном из дворов элитного района столицы. Жители, обеспокоенные происходящим, начали активно обсуждать случившееся в социальных сетях и мессенджерах, делясь своими переживаниями и видеозаписями своего новогоднего отдыха. На звуковой дорожке некоторых видео отчётливо слышны те самые «хлопки», не похожие на звуки взрывающихся петард. Вскоре выяснилось, что выстрелы происходили на первом этаже жилого комплекса «Ville de Fleurs», в подъезде номер 3, охрана использовала травматическое оружие против злоумышленника, проникшего в дом с огнестрельным оружием. По сообщениям администрации комплекса, мужчина находился в состоянии алкогольного или наркотического опьянения, на его лице имелись следы недавних побоев, однако вёл он себя адекватно и всю ночь провёл в зоне ресепшн, отказываясь покидать здание и уверяя охрану, что ожидает знакомого. Тем не менее, поздней ночью он, так, видимо, никого и не дождавшись, достал оружие и стал угрожать жителям дома. Охрана была вынуждена использовать экипированное травматическое оружие раньше, чем это бы сделал злоумышленник. При задержании полицией нарушитель общественного спокойствия громко ругался и матерился, а также обещал подать в суд на всех, кто препятствовал совершению им задуманного. Мужчина с повреждением правой руки был доставлен в ближайшее отделение жандармерии и на данный момент заключён под стражу. Ему оказана медицинская помощь. В отношении произошедшего ведутся следственные действия. Текущий заявленный срок заключения злоумышленника составляет 15 суток согласно ст. 20.1 КоАП «мелкое хулиганство», однако, по заявлению публичного представителя жандармерии, срок в дальнейшем может быть увеличен, а условия содержания – ужесточены. От действий мужчины никто не пострадал, материальный ущерб жилому комплексу предварительно составляет 16000 моры – столько стоит журнальный столик в зоне ожидания, разбитый в ходе задержания.» Дочитав новость и вскользь подумав о том, насколько нехорошо она написана с точки зрения юридической фактологии, я отложил телефон Нёви в сторону и нервно усмехнулся. – Пока ни слова о нас с тобой, – мой голос оказался внезапно более хриплым и низким, чем обычно. – Как и о том, что это «тот самый» Анри Фарман. – Это Арлекино, – отозвался Нёви, шумно и раздражённо выдохнув и отправив в рот крупный кусок омлета. – Арлекино? То есть… – Она явно приложила руку к тому, чтобы новость вышла настолько обезличенной. – Погоди-погоди… она, что, может влиять на новости? – удивлению моему сейчас не было предела. Сказать по-честному, я был в ахуе. Нёвилетт же на мой вопрос кивнул и продолжил есть, совершенно отчётливо нервничая и опять слегка дрожа. – Я хочу курить… – прошептал он задумчиво, когда прожевал и смог снова нормально говорить. – У тебя не осталось сигарет? Я помотал головой и сдержал в себе слова о том, что нам стоило бы бросить. Сейчас я был бы рад и сам затянуться. Жаль только, что сигареты не решили бы наших проблем с Анри. – Я выйду за сигаретами, как позавтра-… – Нет! – Нёвилетт буквально вцепился в мою руку, умоляюще глядя мне в глаза. – Прошу, не уходи никуда! Нам лучше сейчас не высовываться, как и сказала Арли… – Это же не значит, что мы должны безвылазно в её доме сидеть, Нёви, – я был абсолютно уверен в своих словах, однако вместе с тем и понимал, что, скорее всего, нам правда не стоит выползать дальше атриума и магазинчиков по периметру жилого комплекса. Даже притом, что наша загадочная подруга настолько сильно может повлиять на новостную повестку. – Прошу… всё равно не надо, – продолжал Нёвилетт, сжимая и поглаживая мою ладонь. – Нам лучше подождать хотя бы денёк-два. Я доставку продуктов уже оформил, можем себе сами ресторанную еду сделать… Я усмехнулся на это, поняв, что о качественном отдыхе думал сейчас в последнюю очередь. Рука моя будто сама собой сжалась на пальцах Нёви, а второй ладонью я накрыл его ручки сверху. – Кто такая Арли? – я сгорал от любопытства. – Расскажи о ней. Хотя бы в двух словах. Нёвилетт на это тихонько выдохнул и немного удивлённо взглянул на меня своими прекрасными глазками. – Знаешь… – тихонько молвил он, – я как-то даже не догадывался, что при всём при том, что происходило в последние недели в нашей с Фуриной жизни, вы с Арлекино совсем не знакомы. Он ласково улыбнулся мне и приподнялся со стула. Отодвинув обе наши тарелки с омлетом в сторону, он слегка развернул меня и уселся на мои колени боком, обняв за плечи и слегка покраснев, видимо, от лёгкого смущения. Я же, умилённый его тактильностью и стеснительностью, зафиксировал его в своих объятиях обеими руками. – Татин… мм… как бы так это выразить… Я и сам не до конца понимаю, что за должность у неё такая, но она – кто-то вроде парламентского советника, курирующего очень многие процессы в Фонтейне. Она очень мало о себе рассказывает, но её влияние поразительно… Она очень скрытная, никогда не говорит о работе, никогда не говорит о том, что творится в её сердце, но то, что она очень сильно любит Фурину, даже в доказательствах не нуждается. И то, что мы с тобой очень близкие и дорогие для Фурины люди, делает нас, по сути, важными и для Татин… Это очень странно, но я просто постарался принять факт того, что у меня теперь есть вот такой влиятельный… друг. Порой даже не понимаю, когда и на что она может повлиять, чтобы помочь мне, а она УЖЕ это сделала… Вот как сейчас. Я старался не задумываться о том, что будет, когда случившееся с Анри станет достоянием общественности, но благодаря ей новость вышла… такой, что мы будто бы и не замешаны в этой истории. Как будто это какие-то посторонние люди, о которых мы ничего не знаем. И я… я теперь не знаю, о чём мне думать. Откуда беда может снова нас настичь… Всё закончилось? Или нет?… Что теперь будет?… Он тяжело вздохнул и обнял меня, уложив щёчку мне на плечо и будто бы прячась в моих объятиях от всего мира, внезапно ставшего таким враждебным и страшным. Я же обнял его в ответ и неосознанно тоже спрятал лицо, не до конца понимая, имею ли я право сейчас ощущать наслаждение от пребывания вместе с глубоко любимым Нёвилеттом в таком нежном положении. Оно затмевало собой всю печаль и тревогу. Я будто мог перевернуть и заново построить весь мир благодаря той силе, которую давала мне любовь Нёви. Взаимная горячая любовь от всего сердца. – Что бы ни случилось, милый, мы найдём решение. Обещаю тебе. Всё наладится. Все проблемы с этим Анри решим. Всё будет хорошо. – Но как же… что будет, если он всем расскажет о нас? – Нёви, послушай, – я погладил его по спинке вновь и чмокнул в висок, продолжая тепло и тихо шептать на ушко, чтобы успокоить, – пока он находится в отделении жандармерии, никто ни о чём не узнает. Что бы он там ни наговорил, всё это останется в рамках уголовного дела и не станет достоянием общественности, как ты говоришь. Ты же знаешь нашу систему. И мёртвого разговорят, и пророка заткнут. Тут вдруг я услышал всхлип. Нёвилетт плакал. Чёрт возьми… Как же так?… – Нёви… – Я… я в порядке. Правда, – тихонько хныкал он, тщетно пытаясь выровнять голос и подняв на меня взгляд. – Пр… просто… я не был к такому готов… – И я не был, а оно вот, – болезненно усмехнулся я, поцеловав моего милого в щёчку и утерев его слёзки с мокрых глазок по очереди. – Мы со всем справимся. Вместе. Обещаю тебе. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы ты был в безопасности и счастлив. А если… если что-то не смогу сделать, то попросим всемогущую Арли, верно? Он наконец-то посмеялся. Нервно, сквозь слёзы, тут же снова меня обняв и угукнув через хныкания, но посмеялся. Я был невероятно рад, что смог его хоть немного сейчас развеселить. Мне бы совершенно не хотелось, чтобы он был расстроен и мучился. А ситуация и вправду складывалась очень неприятная. Анри мог наговорить о нас всего что только можно. И ладно бы, если бы он начал пороть всякую лживую чушь, её можно было бы легко проверить и повесить на него ещё и статью за клевету, но если бы он заявил о наших с Нёви отношениях, и это бы попало к журналюгам… Адвокат и прокурор… Во-первых, мы бы больше никогда не увиделись в одном зале суда. Как бы мы ни старались, каких бы успехов ни достигли в том, чтобы стать полностью отрешёнными и непредвзятыми в суде, мы бы не убедили в этом общество, которое нас не знает. Ну, а во-вторых, будущая карьера судьи для Нёвилетта была бы попросту невозможна. Да и репутация адвоката бы пострадала. Это ладно я, прокурор – должностное лицо с такими полномочиями, привилегиями и возможностями, что и без помощи Арлекино мог бы заставить Анри замолчать и вышел бы полностью сухим из воды, что бы с ним ни сделал. Нёвилетт же, пусть и был настоящим профессионалом своего дела, пока оставался просто адвокатом без каких-либо привилегий. На должность судьи его могли бы попросту не взять, если бы произошедший инцидент попал в СМИ и освещался бы как скандал. Особенно если бы вскрылось именно то, что мы состоим не просто в близких отношениях, а в романтических – двое-то мужчин… Мои мысли резко прервал звонок телефона. Он был негромким, ненавязчивым, однако я встрепенулся и с волнением взглянул на Нёви. Сам он пару секунд пытался собраться и виновато глядел на меня, будто бы пытаясь объясниться, что трубку взять обязан, хотя я и так понимал, что это стоило бы сделать. Наши взгляды одновременно опустились на экран телефона. На нём было написано: «♡Фуриночка♡». – Доброе утро, милая, – ласково обратился Нёви к младшей сестре, стараясь сделать свой тон как можно более непринуждённым и спокойным и включив громкую связь. – «Нёви! Господи, как хорошо, что я тебя слышу! У вас точно всё хорошо?» – голос у неё был очень взволнованный. Я ощущал от неё сейчас такую заботу и тревогу, что аж вздохнул умилённо и благодарно. – Да, всё в порядке, – ответил Нёвилетт и кивнул мне. – Привет, дорогая, – отозвался я, чмокнув любимого в ароматные и чуть влажные после душа волосы за ушком, отчего он слегка съёжился и покрылся мурашками, нежно и почти беззвучно хихикнув. – У нас всё хорошо, Фурина. Завтракаем. Не выходили из квартиры и не планируем, как я и говорил. – «Ладно, пожалуй, так правильно будет. Блин, Риз, ты же не в курсе! Вчера так страшно было! Татин увидела, что таксист отменил ваш заказ, и сразу позвонила охране внизу, а я стала вам по очереди звонить! Никто трубку не брал, ни вы, ни они! Мы минут десять звонили, перепугались очень сильно! Потом нам всё же охрана ответила, сказали, что произошёл инцидент у ресепшн! Запретили спускаться, но Аякс и Чжун к тому моменту уже спустились и увидели, как Анри жандармы уводят! Страшно было! Мы за вас очень волновались! Но потом Арли сказала, что вы смогли попасть в квартиру, значит, у вас всё хорошо… Смогла достать видео с камер на первом этаже, мы увидели, что с вами всё в порядке, и… не стали вас беспокоить… Нёви мне полчаса назад сказал, что у вас сейчас всё хорошо, но я всё равно волнуюсь. Как вы? Как у вас… ночь прошла?» Она вдруг заметно смутилась и взволнованно хихикнула, явно понимая, что и без нашего рассказа знает, как именно прошла наша ночь. – «В общем… вы же оба видели новость?» – Да, я показал Ари, – ответил Нёви, чуть пересаживаясь на моих коленках, чтобы не сильно давить на меня, будто бы мне было тяжело. Дурачонок любимый, заботливый. – Я не представляю, как Арлекино это сделала, но в новости никакого намёка на нас. – «Да! У неё связи такие, с ума сойти! Фарман сейчас в участке ждёт адвоката и допроса…» – Надо бы туда сгонять да ещё раз ему рожу начистить, – вставил я свои пять копеек, едко ухмыляясь и чувствуя, как зудят мои кулаки, ещё помнящие, каков на вкус этот ублюдок. – Антарес?… Властно-вопросительный тон Нёвилетта, только что бывшего нежным и невинным, дал мне понять, что мне бы стоило свои желания держать в узде. По крайней мере, такие. – «Если честно, я бы тоже ему по роже съездила», – хмыкнула Фурина, после чего из трубки послышались одобрительные возгласы на фоне. – «Ребята согласны. И вам большой привет от Тортика». – Пхахаха! – я не смог не заржать в этот момент. Тортиком она ласково назвала Аякса, очевидно. – Ну, взаимно ему! Нёви тоже засмеялся. Чудесный смех. Сладкий и радостный. – Развлекитесь там за нас двоих тоже, хорошо? – робко произнёс он, закусив губу от беспокойства и вновь меня приобняв за шейку одной рукой. – «Эээй, Нёвичка, ну-ка прекращай эту шарманку!» – послышался звонкий голос нашего рыжего друга, нарисовавшегося, судя по всему, возле трубки. – «Как объяснитесь друг с дружкой нормально и натрахаетесь там вдоволь, возвращайтесь обратно и отпразднуйте с нами! Этот гондон вам больше не помешает уже, забейте хер и отдыхайте! Каникулы десять дней длятся, а вы с нами так и не посидели нормально, я ж обижусь, блять! Так что давайте, выгружайте всю помойку из своих мозгов и расслабляяяяйтесь, оке? Выпейте, вечером в рестик сходите, в клуб, на ёлку какую-нибудь, на каток там, с горки центральной покатайтесь, в снежки поиграйте, снеговика слепите, не знаю… Давайте-давайте! Чтоб домой потом вернулись отдохнувшие и довольные! Поняли меня?» Слова Аякса были настолько жизнерадостными и несли в себе такой глубокий смысл, что я ненадолго выпал из реальности. Чёрт возьми! Насколько же всё иначе выглядело со стороны! Никто не думал о покушении, оно осталось где-то за кадром жизни. Никто из посторонних не знал о нас. Никому не было дела до нас. Адвокат, прокурор, музыкант известный – всем было наплевать! Конечно, когда Анри раскроет варежку, ситуация может поменяться, но пока этого не случилось, мы и вправду имеем право на полноценный отдых. И не стоит нам грузиться и мучиться. Мы сильно преувеличили проблему и сами себе портим настроение переживаниями по этому поводу. Вот вчера – да. Вчера действительно было страшно. Когда я смотрел буквально в дуло дигла в руках Фармана, я моментально ощутил себя стоящим на краю пропасти, ведущей в ад. Однако всё обошлось. Он не выстрелил, я не умер, Нёви не пострадал, и никто даже не узнал ничего из того, что знаем мы. Мы и наша Семья. Все вот эти люди, что собрались сейчас в доме Фокалоров и прекрасно проводят время, волнуясь за нас и желая нам всего наилучшего, но и о своём отдыхе не забывая. Всё-таки ведь и вправду сейчас был Новый год. Время праздника, веселья и прекрасного настроения от каждой мелочи. Со всей этой кутерьмой я умудрился забыть о том, какое сейчас время. Да и Нёвилетт, полагаю, тоже. Нам действительно стоило выдохнуть и подумать об этом. – Хорошо, мы постараемся, – слишком серьёзно ответил я, глядя на Нёвилетта и вновь ощущая волну страстной любви к нему, окутывавшей моё сердце всё сильнее и сильнее с каждой минутой моей жизни. – «А чего тон такой печальный? Расслабьтесь, говорю же». – Это… непросто… – озвучил свои и мои мысли Нёвилетт, однако улыбнувшись и ласково продолжая говорить в трубку. – Но мы постараемся, обещаю. Возможно, и вправду выйдем куда-нибудь вечером. Отдохнём только немного, успокоимся… – «Вот-вот, давайте! Фура, с тебя подзатыльник им, если…» – «Я щас тебе дам подзатыльник, если ты мне телефон не отдашь!» – послышался на фоне недовольный и громкий голос младшей Фокалор, вызвавший у нас обоих с Нёвилеттом тихий и умиротворённый смех. Кажется, жизнь и вправду шла своим чередом, и все наши проблемы можно было решить так или иначе, но – постепенно, по мере их поступления. И на данный момент наша единственная проблема сидела в изоляторе и ждала допроса. А та, что касалась наших чувств, ошибочно сочтённых безответными и мучивших нас многие годы, наконец-то решилась так, что мы поняли друг друга ещё вчера и до моего признания во время того самого поцелуя в лифте. – Спасибо вам, – тихонько и прямо ласково произнёс Нёвилетт в трубку, взяв её в руку и занеся палец над красной кнопкой окончания звонка. – Тогда… мы пойдём, хорошо? – «Да-да, идите-идите!» – «Дай мне, блять, теле-…» – разозлённую Фурину прервал краткий гудок положенной Аяксом трубки. Мы снова усмехнулись, и Нёвилетт положил телефон обратно на стол, после чего сосредоточил всё своё внимание на мне. Его глаза сейчас излучали заботливую и нежную любовь и беспокойство за моё состояние. Он внезапно стал спокойнее, чем был до звонка. Неужели ему правда полегчало? – Что думаешь? – спросил я его, аккуратно собрав все его серебряные волосы у него за спинкой и погладив по щеке. – Сможем что-нибудь сделать с нашими нервами? А то я что-то… совсем расклеился… – Я тоже, милый, – ответил Нёви, чуть поджав губки и обхватив мою шею ладонями. – Мне кажется… мы просто оба на эмоциях сейчас. Всё видим слишком ярким. Не понимаем суть и значимость происходящих вещей. Преувеличиваем многое… – Всё ведь просто на самом деле, – подытожил я, неосознанно выдохнув всю тяжесть из себя и прижав Нёви к себе покрепче. Мне почему-то будто бы с каждым словом становилось всё яснее и яснее то, что именно происходило у нас обоих в голове. – Я просто… знаешь… думаю, мы просто слишком измучились за прошедшие несколько лет, так что от того, что сейчас наконец-то можем быть вместе, мы растерялись… и забыли, как жить нормально. – Пожалуй… – согласился Нёвилетт, задумчиво опустив взгляд, как мне показалось, на мои губы. – Выходит, забыли, как быть счастливыми? И что вообще такими можно быть? – Или никогда не знали даже… Я не был уверен до конца, что хотел продолжить тему, но, как бы то ни было, Нёвилетт полностью прервал мой мыслительный процесс, мягко наплыл на меня, как тёплый майский ветерок, и вдохнул в меня свой полный любви и желания поцелуй, глухо застонав и закрыв глазки. От этого я был готов растаять, как снег под солнцем, и тоже невольно закрыл глаза. – Попробуем найти счастье вместе?… – прошептал он в паузе поцелуя, после чего неторопливо и с наслаждением облизал мои губы и продолжил поцелуй, не дожидаясь ответа. Или понимая, что я дам его без слов. Ведь мой возлюбленный был достаточно проницательным и в последние сутки читал меня, как открытую книгу. Потому, когда я отодвинулся из-за стола, крепко подхватил его на руки и поднялся, он уже сжимал мои плечи, помогая мне удержать его и не переставая со мной целоваться. Мы оба будто понимали сейчас каждую мысль друг друга, каждый жест и даже не нуждались в том, чтобы изъясняться с помощью слов. Я чувствовал, как в нас обоих вновь вспыхивает этот умопомрачительный восторг друг от друга, из-за которого мы уже несколько раз занялись любовью. Сейчас мы определённо были готовы повторить этот ритуал, отдавшись друг другу вновь, но теперь уже с начавшей выстраиваться в голове гармонией и надеждой на то, что впереди нас правда ждёт прекрасное и светлое будущее. В котором никто и ничто не помешает нам быть вместе и любить так, как мы хотим. Ведь, в конце концов, мы оба это заслужили. Вдоволь уже настрадались, достаточно всего пережили – и порознь, и вместе. Теперь мы точно могли и имели полное право быть счастливыми. Вместе, принадлежа только друг другу и не думая больше ни о чём на свете. Похоже, осталось только этому самому счастью научиться. Задачка не из лёгких. Но определённо стоящая того.