Глупый автор, глупый роман

— Давай, Шан Цинхуа, позволь мне услышать, как это маленькое животное продолжит меня позорить, — устало махнул рукой Шэнь Цинцю. Его шиди тут же закивал и принялся читать так, словно от этого зависела его жизнь. Шэнь Цинцю хотел потренироваться еще, чтобы продвинуться как можно скорее в своих планах, но вдруг услышал шаги и хруст веток под чужими ногами. Если бы контроль Шэнь Цинцю над собственным выражением лица был чуточку хуже, он бы тут же сморщился, как изюм, не желая знать, кто же увидит его тело в таких позорных обстоятельствах. Строго говоря, звуки доносились издалека, но пять чувств этого тела также были невероятно обострены, и ему не составило труда догадаться, откуда именно исходил шум. Шэнь Цинцю покосился на оставленную расщелину, скользящим движением вложил клинок в ножны и бесшумно отступил в густую зелень, скрываясь от посторонних глаз. Шаги зазвучали ближе, и Шэнь Цинцю понял, что они принадлежали не одному человеку. И в самом деле, спустя мгновение на небольшой поляне возник Ло Бинхэ со своим нежным лицом и умным взглядом, а вслед ему зазвучал свежий и мягкий девичий голосок. Настоящий Шэнь Цюнцю покосился на Нин Инъин, а затем молча, но очень угрожающе зыркнул на Ло Бинхэ. Ученик тут же понял (или притворился, что понял) в чём его ошибка, и склонил голову. Настроения его шицзуня это не подняло. Только подумать: этот мелкий зверёк смеет отвлекать его Инъин от занятий! Только не говорите, что они ещё и шатаются по лесу наедине — где вообще видано такое бесстыдство? — А-Ло, А-Ло, взгляни, какая огромная здесь трещина в земле! Услышав, как именно обращается к юноше собеседница, Шэнь Цинцю, затаившийся в тени, едва не споткнулся. Система с готовностью объяснила: [Новый персонаж: младшая ученица Шэнь Цинцю, Нин Инъин]. «Замолкни, не нужно меня с ней знакомить. Она не единственная, кто будет звать его так, уж я-то знаю». Шэнь Цинцю вновь натянул на лицо маску невозмутимости. — Шицзунь! — настоящая Нин Инъин взволнованно подëргала учителя за рукав. — Инъин там! В книге! — И что в этом хорошего? — Шэнь Цинцю не упустил возможности ущипнуть девочку за щëку и потянуть. — Ты рада, что про тебя наплетут всякой чуши? — Шицзу-унь… — проныла Нин Инъин. Вслед за Ло Бинхэ показалась хорошенькая девочка, по виду чуть младше его. Оранжевые ленты, вплетенные в ее волосы, придавали облику невинности и очарования. Разумеется, в любом романе о воинах-заклинателях обычно присутствовала маленькая прелестная шимэй. И именно эта шимэй вызвала в душе Шэнь Цинцю целую бурю эмоций. Все оттого, что он имел виды на Нин Инъин. Нет, постойте, это у настоящего Шэнь Цинцю были виды на эту девушку. Ведь Шэнь Цинцю являлся тем еще лицемером. Выглядя столь светлым человеком, он вызывал искреннюю симпатию и бескорыстную привязанность, внутри оставаясь грязным и гнусным циником. Будучи наставником, он, тем не менее, лелеял бесстыдные мечты в отношении своих молоденьких, бойких и благовоспитанных учениц. Мужчина неоднократно пытался распускать руки и едва не добился желаемого. И всё же, если бы способность Шэнь Цинцю держать лицо была хоть немного хуже, он бы вскочил со своего места и безжалостно разорвал оскорбительную книжонку в клочья. Но вместо этого он лишь с щелчком захлопнул веер и прошипел: — Что? Этот тихий, но без сомнения угрожающий вопрос заставил Шан Цинхуа пискнуть и втянуть голову в плечи. — Тут просто так написано… — Я знала, что с тобой что-то нечисто! — рявкнула Ци Цинци. — И хотела бы я сказать, что не могу в это поверить, но, к сожалению, это совершенно не так! Прежде чем кто-нибудь успел её остановить, Ци Цинци, ведомая инстинктом защищать каждую молодую девушку в этом мире вскочила со своего места, перегнулась через стол и попыталась влепить своему шисюну пощëчину, несмотря на установленные «системой» правила. Её рука прошла сквозь чужое лицо, будто Шэнь Цинцю на мгновение обратился призраком без физического тела. Шэнь Цинцю побагровел от ярости. Он было открыл рот, чтобы высказать Ци Цинци всё, что он о ней думает, но вдруг его ученица обхватила руками его талию в совершенно нелепом защитном жесте — в конце концов, эта маленькая, тонкая девочка едва ли была ростом ему по грудь. — Как вы смеете?! — звонко крикнула она. — Как Инъин может называть своей шигу человека, который даже не спросил Инъин, правда ли то, что о ней сказали? Инъин любит шицзуня! Шицзунь отец, которого у неё никогда не было! Кто бы ни говорил такие гадкие вещи, это всего лишь клевета! И вы, госпожа Ци, никогда не будете шигу Инъин, если вы судите о людях лишь по тому, что говорят те… те, кто читал об этих людях в каких-то глупых книжках! Для Инъин вы всего лишь сплетница с рынка! Как только Нин Инъин закончила свою гневную речь, воцарилась тишина. Ци Цинци побагровела, разомкнула губы, будто собираясь что-то сказать, но тут же передумала и упала обратно на своë место, невероятно злая от того, что какая-то соплячка посмела с ней так говорить. Ещё никогда она не позволяла ученицам с ней так обращаться; но больнее всего было то, что это была не еë ученица. Нет, это была девочка, помочь которой Ци Цинци считала своим долгом — но в итоге еë жестоко оттолкнули, не проявив ни капли почтительности, отреклись от неë перед другими пиковыми лордами и втоптали её гордость в грязь. В конце концов, даже главы других школ не пренебрегали положением пиковой леди Ци… и теперь маленькая девочка смеет заявлять, что она ей никакая не шигу? Руки Ци Цинци опустились на её колени; кулаки сжались так крепко что женщина почувствовала, как еë собственные длинные ногти оставляют на ладонях болезненные следы в форме полумесяцев. Теперь же… ей оставалось только принять эту ситуацию со всеми остатками гордости, что она могла сохранить. — Да будет так. Если ученица Нин не желает никакой связи, эта леди больше не будет звать еë своей шичжи. Нин Инъин не ответила ей, отвернувшись и задрав нос под испуганными взглядами Мин Фаня и Ло Бинхэ. До сих пор эти двое не знали, что младшая шимэй Цинцзин способна проявить хоть капельку злобы или обиды. Теперь же она гордо противостояла самой пиковой леди Ци, заставляя смутный страх вперемешку с восхищением поселиться в их юношеских сердцах. Но тем, кто был задет сильнее прочих, был Шэнь Цинцю. Он окинул свою ученицу, впервые настолько гордую и смелую, оценивающим взглядом, и удовлетворённо кивнул. Его девочка так выросла — без сомнения, она вырастет сильной женщиной, которой не будет равных во всех трëх царствах. В груди Шэнь Цинцю разлилось вязкое, окутывающее тепло, мгновенно успокоившее его извечную дрожь и нервозность. Ещë никогда он не был так умиротворëн; и, в конце концов, оказалось, что достаточно лишь защиты от этой хрупкой маленькой девочки, чтобы он почувствовал себя в безопасности. — Этот… я горжусь тобой, Инъин, — тихо сказал он, позволяя себе погладить её по голове. В ответ она прильнула к нему, улыбнулась со слезами на глазах и пообещала: — Шицзунь, пока эта ученица с вами, никто не посмеет говорить о вас такую наглую ложь! Разве не вы учили нас, что людям, которые довольствуются слухами, а не фактами, лучше молчать, если они не хотят опозориться! — Я рад, что ты всё же запоминаешь мои уроки. — Инъин учится изо всех сил! Наблюдая, как шицзунь хвалит его шимэй, Мин Фань в очередной раз стыдливо опустил голову. Он действительно позор своего учителя! В конце концов, когда он действительно должен былл проявить себя, как главный ученик, почему именно Нин Инъин взяла на себя инициативу и поставила женщину, намного превосходящую её по статусу, на место? Где в этот момент был Мин Фань? Шан Цинхуа прокашлялся, привлекая всеобщее внимание. Без сомнения, нужно было сменить тему, пока ситуация не стала ещё более неловкой. — М-может продолжим.? — Пожалуйста, Шан-шиди, — моментально ответил Юэ-чжанмэнь, не отводя взгляда от Нин Инъин. Сожаление и вина были написаны у него на лице ярко-красными чернилами. А что будет с тем, кто тянет лапы к женщинам главного героя, нетрудно представить! Во время чтения романа Шэнь Цинцю нашел кое-что странным. Почему Ло Бинхэ не кастрировал его? Он даже отправился в раздел комментариев и присоединился к скандирующим: «Кастрируйте его! Если не сделаете этого, читатели придут в ярость!» и прочим сообщениям в подобном духе. — И теперь он в моëм теле, — хмыкнул Шэнь Цинцю, закатив глаза. Он почти ожидал, что Ци Цинци скажет что-нибудь в поддержку мнения, что он заслуживает подобного наказания, но она угрюмо молчала, не поднимая взгляд. Жестко осаженная той, кого она приняла за жертву, Ци Цинци напряжённо размышляла о том, была ли она не права, имея исключительно благие намерения. И Лю Цингэ молчал вместе с ней, не получивший и слова в свой адрес, но понимавший, что в этой ситуации он был ничуть не лучше своей боевой сестры. Если бы в ту пору их требования достигли цели… Кхе-кхе… Он бы оторвал собственную руку, написавшую подобные слова! Стремясь разрядить обстановку, Юй Цинсинь позволил себе издать хриплый смех. — Он и не думал, что сам окажется в подобной ситуации! Поддерживая своего неунывающего шиди, Вэй Цинвэй кивнул. — И всë же, желать такие вещи персонажу книги… Ло Бинхэ без особого интереса взглянул туда, куда указывала девочка, но все же тепло ей улыбнулся. Нин Инъин, желая привлечь внимание юноши, но не найдя более подходящих слов, поинтересовалась: — Как думаешь, кто из шисюнов, тренируясь здесь, оставил такой след? Ло Бинхэ, уже взявшийся за топор, чтобы приступить к вырубке деревьев, произнес: — Это не может быть кто-то из них. Среди заклинателей с горы Цинцзин только Учитель способен на подобное. Шэнь Цинцю мысленно кашлянул пару раз: «А ты определенно знаешь, о чем говоришь, молодой человек!» — Инъин должна была догадаться, что такой силой обладает только шицзунь, — смутилась настоящая Нин Инъин, но Шэнь Цинцю только снисходительно покачал головой. Нин Инъин присела на покосившуюся каменную плиту, подперев подбородок ладонью: — О! В таком случае, этот разлом, наверное, остался от молнии. Ло Бинхэ, больше не обращая на нее внимания, сосредоточился на своих руках, продолжая добросовестно вырубать деревья. Но древесные стволы вовсе не были хлипкими и тонкими; зато топор оказался наполовину проржавевшим. Ло Бинхэ было всего-то четырнадцать лет, и подобная работа оказалась чрезвычайно изнурительной. Прошло совсем немного времени, а его лоб уже покрылся потом. Вновь заскучавшая Нин Инъин принялась избалованно канючить: — А-Ло, А-Ло, поиграй со мной! Несмотря на то, что по его лицу пот уже катился градом, Ло Бинхэ и не подумал его вытирать. И ответил: — Так не пойдет. Шисюн дал мне поручение. После того, как подготовлю дрова на сегодня, быстро ополоснусь в источнике, и, если выйдет закончить пораньше, сберегу еще немного времени, чтобы помедитировать. — Прости, А-Ло, — вновь поникла настоящая Нин Инъин. — Ты работал, а… а я… мне так жаль… — Ты не виновата, Нин-шицзе! — поспешил успокоить её Ло Бинхэ. — Это просто мои обязанности — я не должен жаловаться на них, и это не твоя вина, что я не смог уделить тебе внимания! — А-Ло… — Разве это его обязанности? — подал голос Му Цинфан. — В таком случае, когда же Ло-шичжи медитирует и посещает занятия? Шэнь Цинцю горько рассмеялся. — Правильно, разве это не главная обязанность ученика — ходить на уроки? Ло Бинхэ, ты так не уважаешь этого мастера, что смеешь говорить, будто какая-то рубка дров важнее его лекций? Ты собираешься быть учëным или слугой? Может, тогда мне стоит отправить тебя на пик Аньдин? Шан Цинхуа возмущëнно пискнул, но ничего не сказал из страха перед своим самым страшным шисюном. — Н-нет, шицзунь, этот ученик не имело в виду ничего подобного! — тут же замотал головой Ло Бинхэ. Его пышные волосы метались следом, раз за разом комично ударяясь об его лицо. — Этот ученик лишь выполняет приказы дашисюна… — Конечно, — протянул Шэнь Цинцю, лениво обмахиваясь веером. — Ведь он с каких-то пор стал главой пика. Верно, Мин Фань? Ты считаешь, что ты настолько важнее меня, что можешь отвлекать моих учеников от учëбы? Или ты просто настолько некомпетентен, что не способен разделить дневные обязанности между всеми учениками, и в итоге сгружаешь их на одного из них? Мин Фань тут же сжался, понимая свою ошибку. Даже если ему не нравился Ло Бинхэ, как он мог посягать на авторитет шицзуня? — Этому ученику очень жаль! Он был некомпетентен! Пожалуйста, накажите его должным образом! — Десять ударов дисциплинарного кнута, — отозвался Шэнь Цинцю и повернулся с другим пиковым лордам. — Интересное зрелище? Хотя бы притворитесь, что не смотрите! — Извини, Шэнь-шисюн, — тут же стушевался Му Цинфан. Не теряя вежливой улыбки, Вэй Цинвэй склонил голову, молча извиняясь за то, что глазел. Нин Инъин фыркнула: — Шисюны такие вредные! Вечно ты бегаешь, выполняя то да сё. Я же вижу, что они просто издеваются над тобой. Хм, вот вернусь и расскажу Учителю об этом; обещаю, больше они не посмеют цепляться к тебе. «Должен ли я решать его проблемы, если даже жаловаться за него бегает его боевая сестра?» — закатил глаза Шэнь Цинцю. Даже если он ничего не говорил, его ученики моментально поняли, о чëм он думал, и дружно опустили головы. Всем троим было одинаково стыдно, хоть и по разным причинам. От испуга лицо Шэнь Цинцю переменило цвет. «Нет, нет, нет, не вздумай говорить мне! Что я тогда делать буду?! Которому из учеников мне придется преподать урок в таком-то положении?!» — Выбор между главным героем и главным учеником, — покачал головой Вэй Цинвэй. — Он думает, что должен судить, исходя из личной привязанности… но, если дело касается споров между мальчиками, разве Шэнь-шисюн когда-нибудь был предвзят? — Сяо Цзю благоразумен, — добавил Юэ Цинъюань. Шэнь Цинцю лишь бросил на обоих острый взгляд, без слов приказывая им замолчать. Будучи еще очень юным, Ло Бинхэ успел пройти через всевозможные горести в своей жизни. Тем не менее, мальчику удалось сохранить свое сердце чистым, словно белый лотос. Обернувшись к Нин Инъин, он настойчиво попросил: — Прошу, не делай этого. Не стоит беспокоить Учителя по таким пустякам. Шисюны вовсе не желают мне зла, они просто приглядывают за мной из-за моей неопытности. И дают мне больше практических заданий для раскрытия потенциала. Теперь же Шэнь Цинцю выразительно выгнул бровь, с сомнением глядя на своего младшего ученика. Как известно, смешанное потомство людей и демонов редко бывает сбалансированным и полноценным. Так… не принял ли он ненароком мальчишку с душевным недугом? Неужели кто-то может быть настолько невероятно глуп? Мин Фань почувствовал укол совести. Несмотря на то, что он изо всех сил издевался о Ло Бинхэ, сам мальчишка всë ещё находил в себе силы думать, будто он делает это из лучших побуждений. И этот ребëнок — тот, кого Мин Фань считало противником? Есть ли какая-то честь в том, чтобы превращать соперничество в унижение того, кто до последнего видит в твоих действиях заботу? — Л-ло-шичжи! — заговорил Шан Цинхуа, пока не возвращаясь к книге. — Жаловаться — это очень важно! Если тебе кажется, что с тобой поступают несправедливо, т-то скажи об этом… если ты ничего не предпримешь, никто не возьмëт тебя за руку и не сделает твою жизнь лучшее! М-молча принимать всë плохое в надежде, что однажды получишь за это что-то хорошее — это ужасный способ прожить свою жизнь! — А… этот ученик благодарит Шан-шишу за урок! — так же взволнованно ответил Ло Бинхэ. Глядя, как эти двое смотрят друг на друга с одинаково испуганными выражениями лица, некоторые люди одновременно подумали: «Что бы ни говорила эта лживая книга, не Шан Цинхуа ли настоящий отец этого мальчика?» — Шан-шиди дело говорит, — уверенно кивнул Юй Цинсинь. — Я даже не могу сосчитать, сколько народу получили порку, из-за того что он вовремя начал плакать! Не сговариваясь, Лю Цингэ, Вэй Цинвэй и Ци Цинци потëрли плечи и руки. Дело совершенно не в том, что когда что-то происходило, они неизменно оказывались в рядах зачинщиков, даже если этого не планировали… но почему Шан Цинхуа тоже всегда был там, и почему он всегда так умело избегал наказания, заставляя учителей ругать до смерти кого угодно, кроме себя?! — Жаловаться и плакать? — Шэнь Цинцю ударил Ло Бинхэ веером. — Не позорь мой пик, слушая подобные советы! В следующий раз, когда тебе вручат топор, просто урони его кому-нибудь на ногу, а если заставят таскать воду — облей кого-нибудь, чтобы с тобой побоялись связываться! — Что за бесчестная тактика?! — не выдержал Лю Цингэ. — Если кто-то тебя оскорбил — просто вызови его на поединок! — Не приобщай моего ученика к своим звериным тактикам! — Тогда не учи его быть бесчестной змеëй! — Хватит кричать, — Му Цинфан хлопнул по столу. — Давайте продолжим чтение, пока мы все не перессорились. Шан Цинхуа согласно кивнул и снова уткнулся носом в книгу. Шэнь Цинцю растрогался до глубины души, наблюдая за этим ребенком: ну разве не здорово воспитывать столь благоразумное дитя? Пока Нин Инъин щебетала, Ло Бинхэ покончил с порученной рубкой дров. Наведя порядок, он тоже опустился на каменную плиту и скрестил ноги, погрузившись в медитацию. Мысленно Шэнь Цинцю печально вздохнул. Сказать по правде, отчасти именно это являлось причиной отсутствия у главного героя подвижек в духовном развитии в самых первых и наиболее мучительных главах романа. Совершенно очевидно, что Мин Фань намеренно неверно объяснил мальчику принципы медитации. И чем упорнее тот пытался развиться, тем глубже становилась пропасть между ним и другими учениками. Только благодаря непревзойденному таланту Ло Бинхэ и подспорью в виде демонической крови, текущей в его жилах, он сумел интуитивно почувствовать, как нужно практиковаться, и изобрел собственный метод тренировок… Что было абсолютно ненормально в рамках жанра! Шэнь Цинцю бросил взгляд на Мин Фаня и опасно прошипел: — Совпадает ли эта информация с тем, что ты делал на самом деле? Мин Фань, понимая, что будет хуже, если он начнëт отрицать, понуро кивнул. — Мне жаль, шицзу… Ай! В тот же момент он получил звонкую оплеуху, настолько сильную, что на секунду ему показалось, что его голова оторвëтся от шеи и улетит так далеко, насколько позволит пространство, в котором они находились. Даже вздыхая, он сумел услышать беспорядочный звук множества шагов. Шэнь Цинцю сразу же сообразил, что ничего хорошего это не предвещает. Мин Фань явился вместе с младшими учениками. Едва завидев Нин Инъин, он поспешил взять ее за руку: — Шимэй! Шимэй, я искал тебя. Почему ты никогда не желаешь гулять возле мест, где мы тренируемся? Это — дальняя часть гор, и она обширна. Что ты станешь делать, если не вернешься затемно, и из нор выползут ядовитые змеи?.. А ведь я принес для тебя кое-что забавное. Потирая голову, настоящий Мин Фань вдруг понял, что что бы ни происходило до этого, сейчас всë станет ещё хуже. Он, конечно же, заметил медитирующего Ло Бинхэ, но отнесся к нему как к пустому месту. Ло Бинхэ, в свою очередь, открыл глаза и вежливо поприветствовал его. Нин Инъин рассмеялась: — Я не боюсь ядовитых змей. Кроме того, А-Ло останется здесь, со мной, верно? Мин Фань покосился в сторону Ло Бинхэ и фыркнул. — Конечно, ты не боишься каких-то змей. Ты заклинательница, а не чья-нибудь беспомощная наложница. Но ты должна помнить, какое жалкое и хрупкое мужское эго. — Я буду следить за тем, что говорю, — пообещала Нин Инъин, но ни кто ни на секунду в это не поверил.