Покорительницы острова Пакиту

ПОВ АННА МУРМАЕР

Для Анны сегодняшнее испытание оказалось самым диким, захватывающим и сложным в её жизни. Все началось с того, что его целиком и полностью проводил Шеф — с самого утра он поставил всех по струнке у причала, отчитал и покричал почти на каждого, кто ему не понравился. Сейчас настало время для его первого и наверняка не последнего задания — каждая из команд должна держать каное в руках так долго, пока кто-то не сдастся. С начала все казалось легким и простым — держать лодку всей командой было как раз плюнуть, только вот с каждым часом становилось тяжелее. Небо было безоблачным, редкое теплое канадское солнце пекло и не намеревалось останавливаться, а деревянное каное все больше нагревалось, заставляя Мурмаер неловко перебирать пальцами. Её руки уже затекли и все тем более усложнялось тем, что из своей команды, а теперь и из всех участников она являлась самой миниатюрной и ей приходилось перебарывать стыд, приподнимаясь на носочки просто чтобы Шеф не ткнул её в грязь лицом за то, что она банально не дотягивается. Стало ещё хуже тогда, когда Шеф и Крис уселись на их каное сверху, отчего держать стало совсем сложно. Тем не менее, это не помешало Джеффу откуда-то достать удочку и подсечь ею трусы Гарольда, порвав их, заставив ботана вскрикнуть, а Анну хохотнуть вместе с парнями. Правда, она быстро умолкла, когда Кортни нахмурилась, смотря на неё. — А что такого? Смешно же! — шепнула она, не сдержав улыбки. Кортни лишь цыкнула, закатывая глаза, но Мурмаер уловила дернувшиеся уголки её губ. *В исповедальне.* " — Однажды Кортни сказала мне, что я чем-то похожу на Дункана. Я поверить не могу, что она действительно может так думать. В нас нет ни единой капли схожести… Эх, такая классная девчонка… я от неё тащусь!» *В игре.* В итоге это маленькое испытание выигрывают окуни, так как Линдси из сусликов не выдерживает и звонит в колокол, несмотря на активные угрозы от Катерины и Хезер, а также попытки упросить Линдси держаться от Леры. Несмотря на то, что уже стемнело, их день вовсе не закончился. Вместо настолько нормального ужина, насколько это возможно приготовить Шефу, он заставил их есть объедки и отходы от завтрака, заставив Анну скривиться и прикрыть лицо руками. Это все было настолько мерзко, что она наверняка не была готова. Анна из тех кто может долго не есть без ощутимого вреда для себя, так что лучше уж она потерпит этот кошмар, даже если её живот будет урчать так же громко, как поют киты в океане. — Регина, ты будешь? — поинтересовалась Мурмаер у подруги, ткнув её локтем. Та лишь отрицательно покачала головой. — Ф-фу, нет конечно… Я как нибудь потерплю. — ответила Регина, встав в сторону. Анна сщурила глаза, наблюдая за Браун. В последнее время её закадычная подруга стала какой то уж больно загадочной и скрытной, то и дело подходила к Мурмаер с какими-то необычными вопросами. Конечно, самой Анне такое было нормально и даже нравилось, она воспринимала это как лестное для её эга интервью, когда Регина записывала каждый её ответ, отмазываясь тем, что «собирает это у каждой небезразличной ей девушки в лагере себе на память». Может быть, Мурмаер действительно что-то подозревала, но это было для неё не так уж и важно. Пока она разбиралась с внутренней дилеммой о том, есть ли ей помои, как остальным, или не есть, Анна услышала как Кортни делает выговор Дункану и Джеффу за то, что они в очередной раз подшутили над Гарольдом. — Хах, ладно, послушай… я тебе нравлюсь. Он это знает, — Дункан смотрит на Джеффа и придвигается ближе к Кортни. — да это все знают! Давай откровенно, если хочешь поцеловать меня, я не против. Анна тяжело вздыхает, не скрывая свой презрительный взгляд, когда она наблюдает за этими тремя. Кортни держится с этим идиотом очень хорошо, её выражение лица не меняется ни на мускул. — Угораздило же меня сказать что ты молодец. Я ошиблась. Каким ты был грубым и противным таким и остался! Смотри не подавись. Кортни подходит к Анне, встав рядом, прежде чем протереть пальцами глаза. — Как он меня достал. — Я могу поверить. — говорит она со смешком. Кортни вдруг неотрывно смотрит на Мурмаер и сама Анна делает то же самое. Они просто глядят друг другу в глаза, прежде чем неловко отвернуться. После неловкого ночного танца, который Мурмаер всей душой возненавидела и который был прерван идиотом-Дунканом, наступило время написания эссе на тему того, какой все-таки Шеф хороший человек. Анна была хороша в английском и была достаточно начитанной для того, чтобы сфантазировать достойный текст и оставить Шефа без каких либо вопросов к нему. Может быть, это даже выработает какой то кредит доверия для него? Ей хотелось думать что она не зря терпела боль в перепонке из-за давящего на неё карандаша. Диджей и Трент выбыли, так что в этот раз Окуни потеряли одного. Они все проснулись в пять утра, ни свет ни заря, чтобы Шеф заставил их бежать по полосе препятствий, по которой они должны бежать так долго, насколько времени займет у них полный проход не больше, чем в одну минуту. Анна вздохнула. Ей не хотелось играть во вьетнам и прыгать через шины, купаясь в грязи. Когда инструктаж закончился, она наклонилась к Дункану. По её коже прошел холодок взаимного их отвращения. — Не подведи нас. Мало того, что ты пожалеешь, так ещё и Кортни наверняка будет разочарована. — шепчет она ему на ухо, с трудом выдерживая его наплевательский взгляд и такой вздох, словно он делает ей одолжение. У Анны совсем мало терпения на него. — А ты грязно играешь… Я уж разберусь. Что касается Кортни… — начал было он, но громкий крик Шефа прервал его монолог. — Бегом, солдаты, бегом! Началась суматошная беготня, прыжки и падения по грязи. Анна с трудом держалась, пытаясь как-то не замарать свои кеды, но она неумолимо подскальзывалась и падала, чувствуя, как грязь затекает через прорези и морщась от этого мерзкого чувства, пачкая все руки и одежду в грязи, как и все остальные. *В исповедальне.* — Просто прекрасное испытание. Джонни, они на деревьях! Тьфу… Я до сих пор не могу отплеваться от грязи, которую случайно проглотила. Если я останусь с этим вкусом де факто, то я… я… не знаю, я это шоу… засужу! Тоже мне, техасская мазня г… *В игре.* Мурмаер была чертовски уставшая, когда она подползала к финалу, кажется, наконец-то укладываясь во время. Грязь капала с неё ручьем, когда она попыталась встать. Рядом стоял Дункан и Анна лишь успела заметить то, как он покосился на неё с ухмылкой, прежде чем подставить ей подножку, а Шеф появился тут как тут, отчего Анна влетела ему прямо в его две большие грудные мышцы. Она тут же отстранилась, но мужчина уже разозлился. — Я думал, хуже чем Дункан уже не будет, но ты… перешла все границы… — проговорил он устрашающим басом и Анна сжалась. — Одна ночь одиночного заключения… в сарае… для лодок. По площадке прокатился дружный вздох, а она лишь цыкнула, скрещивая руки на груди. — Это даже… ладно. Подумаешь. Что страшного? …Оказалось, что в этом сарае, где темно, сыро и влажно, а еще даже нигде не лечь, действительно не так уж хорошо. Она уже было начала размышлять о жизни, чувствах да и вообще, оставшись с собой и своими эмоциями один на один, но скрип двери прервал её чуть было не начавшиеся думы, которых она действительно очень старательно избегает. — Хэй, Аня? — Мурмаер слышит тихий голос, открывающий дверь с небольшим, но ярким фонариком. — Кортни? — спрашивает Анна, прищурившись от света. Настроение улучшилось словно по щелчку пальца. — Я пришла тебя проведать. — коротко улыбнулась девушка. — Вот надо тебе его все время дразнить? Если бы ты не испытывала с Дунканом терпение Шефа, то не осталась бы тут одна. — спрашивает она, встречаясь взглядом с глазами Анны. — А что на счет Гарольда? Что в этом хорошего? — Кортни бережно вытирает ладонью пыль с деревянного ящика и садится на него, дав в руки Мурмаер красивую синюю тарелку, доверху набитую кашей. — Мне казалось, что мы ещё в прошлом испытании сошлись на том, что мы обе находим это глупой тратой времени. Анна пытается взять немного каши в ложку, но когда металлический прибор застревает в ней и никак не вытаскивается, Мурмаер лишь неловко глядит то на непонятное варево, схожее по консистенции с бетоном, то на Кортни, неловко молчащую. Анна откидывает тарелку куда-то в сторону, прежде чем хмыкнуть, сидя на таком же ящике. — Дункан подставил меня, между прочим, ты бы видела! Ты права, но… Это смешная трата времени. Парни подкупили меня и это правда забавно! Гарольд, может быть, уже и исправил ошибку, но он слишком упрям чтобы сказать, что это правда все время была его вина. Тебе стоит попробовать. — Ну уж нет! Это все глупости, слышишь? Тебе нужно больше ответственности, это не то, на что нам стоит отвлекаться. — Кортни скрещивает руки на груди и хмурится, когда Анна издает тихий смешок. При этом со стороны Кортни не следует никакой негативной реакции. Это то, к чему они обе уже давно привыкли. Кортни всегда была той, кто вызывала перепалки между ними и Мурмаер просто в один момент начала думать, что Кортни просто нравится дразниться. Её саму все устраивало. — Почему тебе нужно вот так отходить от курса? — А почему тебе не нужно этого делать? — задает встречный вопрос Анна, прежде чем приосанится, думая, что звучит довольно глупо. — Я имею в виду… Мы никогда не можем быть подготовлены на все сто, Кортни. Человеческий фактор всегда существует и капелька импровизации не будет лишней. Я действительно думаю, что наше подшучивание над Гарольдом не приведет ни к чему плохому. — Я и не об этом. Разумеется, он… он… — Кортни замялась, как будто пыталась подобрать что-то помягче для того, чтобы характеризовать Гарольда. — Очаровательно беспомощно-бесполезный. Не смейся! Ты сама знаешь, что я права. Но все равно я хочу убедиться что ты держишься со мной рядом. Анна чувствует как теплеет у неё в груди и как румянец быстро проявляется на её щеках, а она не сдерживает нежной улыбки. Кортни говорит это не первый раз и каждый раз это лелеяло сердце Мурмаер. Кортни всегда была плоха в проявлении привязанности, но она ощущала себя особенной, когда слышала такое. Кортни не говорила так даже с Дунканом. — Я не буду держаться рядом только когда сама скажу тебе об этом. — Анна наблюдает за эмоциями на лице Кортни, тем, как бегает её смягчившийся взгляд, как она теребит подол своей белой рубашки. — Почему тебе нужно всегда быть такой строгой? — Я вовсе не строгая! — Кортни подскакивает с места, отворачиваясь. Анна лишь посмеивается, поднимаясь тоже, рассматривая её спину в темноте настолько хорошо, насколько она может. — Лишь немного требовательная, но это даже незаметно. Или ты хочешь сказать, что я строгая и поэтому ни на что не гожусь? — Нет, конечно, нет. Я даже не говорила ни о чем подобном. Ты пытаешься читать мои мысли? У тебя не очень хорошо выходит. — Анна говорит это спокойным и размеренным голосом. Ей не нужно смотреть Кортни в глаза, чтобы понимать её реакцию. — Ты на очень многое годишься. Почему ты так решила? — Потому что… Я вечно следую правилам и со мной нельзя веселиться так, как с остальными. Как с Джеффом, Бриджит и Региной. — Кортни вздыхает, прежде чем продолжить свою речь. — Если не следовать правилам, то… то… можно угодить в сарай! — говорит она, оборачиваясь. Довольно уместное замечание, учитывая, что Анна отбывает свое наказание именно здесь, в сарае. — Ну… то, что мы просто не пробовали, ещё не значит что с тобой нельзя. — Анна наклоняется чуть ближе к ней. Слова Кортни и её тон не вызывает раздражения, только сочувствие и приятное тепло. — А ещё я в этом сарае с тобой, ведь так? Или ты готова променять мою милую компанию на арахисовую пасту с джемом? Анна может поклясться, что видит как Кортни отводит взгляд и полуулыбка рождается на её губах, и у Мурмаер сердце начинает стучать в несколько раз быстрее, чем обычно. — Пфф, ты шутишь? — Кортни прикрывает рот рукой, смеясь. — Да я уже два дня ничего кроме этой баланды не видела. Разве от шефа другого дождешься? — между ними висит небольшая пауза, словно Кортни собирается с силами, прежде чем еле заметно выдохнуть, говоря. — Но знаешь что? Нет, я бы не променяла. С этими словами Кортни наклоняется к Анне и её губы накрывают губы Мурмаер. В этот момент она не понимает, что происходит и у неё упорно не получается осознать, что Кортни только что сделала. У неё не получается даже после того, как Кортни не отстраняется и её руки оказываются вплетены в русые короткие локоны Анны, притягивая её ближе. Это ощущается то ли как фантазия, то ли как просто нечто нереальное, потому что она никогда не думала, что такое может произойти. Точнее, никогда не давала себе шанса подумать. Теперь Аня поняла что она, все-таки, чертовски влюблена в Кортни. Влюблена в неё по самые уши и ничего не может поделать с собой. Более того, она даже не хочет пытаться. А ещё она влюблена в то, как Кортни несдержанно целует её, одной рукой придерживая её за щеку и скулу, пока Анна делает то же самое, наблюдая за напряжённо закрытыми глазами Кортни сквозь свои, полуприкрытые. Её чувства ощущаются медом на языке и головокружительной дымкой в глазах, а тело трепещет. Мурмаер не могла ожидать, что Кортни поступит… вот так. Но это уже не так важно, потому что её больше не хотелось отпускать. Поцелуй закончился так же быстро и неожиданно, как и начался. Улыбка с лица Анны спала сразу же, как она заметила что лицо Кортни исказилось в непонимании, шоке и отвращении. Кортни стремительно вытерла губы, сделав значительный шаг назад. — Я… ты… прости, я просто поскользнулась! Да, на ящике! — Анна быстро посмотрела под ноги Кортни. Это было неубедительно. — Я знала, что правила нельзя нарушать, чем я думала… — бубнит Кортни еле слышно. — Кортни, ты в порядке? Все нормально, это просто… — Анна пытается подойти ближе, уложить руку на плечо девушки, но она лишь отходит еще дальше. — Нет! В смысле… все в порядке, давай позже поговорим? Мне пора! — быстро выпаливает Кортни, прежде чем немного оттолкнуть в Мурмаер в сторону и выйти из сарая, оставив её в непонимании. В груди теплилось что-то ужасно нехорошее и Анна прекрасно чувствовала это. Еще сильнее оно усилилось тогда, когда Анн услышала звук скрипа половиц и двери, не успев понять, была ли это Кортни или кто то другой.

ПОВ ЕКАТЕРИНА МЕЛАДЗЕ

Катерина была удивлена тем, что новое испытание проводят именно Шеф Хэтчет, а не сам главный ведущий шоу Крис Макклин. В последнее время ей вообще не нравилась ситуация, происходящая ее команде Крикливых сусликов, как минимум потому, что все сокомандники вдруг теперь казались ей особенно несуразными, глупыми и совершенно бесполезными людьми для их общего дела. Конечно, она не пыталась их исправить — ей не было до этого дела, да и вообще, о себе они должны заботиться сами. У Меладзе итак помимо всего этого куча своих дел которые нужно решить, но тем не менее, она не упускала возможности бросить свой презрительный и раздраженный взгляд на членов своей команды. Правда, для нее было абсолютно непонятно то, что после такого к ней обращаются с неким смущением и неловкостью, но она старалась не обращать на это свое внимание. Катя метила в победители, более того, точно знала что именно она победит и ничто не помешает ее мотивации расти дальше. Тем не мене, первое испытание началось и она ничего не могла с этим поделать. Оно заключалась в том, что Шеф сказал им взять каноэ, которое они всей командой должны держать над своей головой так долго, как смогут. Один человек из любой команды, которая забьет на колокол и сдастся, будет считаться проигравшим, как и в следствии вся команда. Поначалу Катя не восприняла испытание всерьез и просто думала, что они с легкостью продержатся, но когда сверху на каноэ оказался сам Крис, а они держали его уже давно больше чем два часа, более того уже наступил вечер, Катя поняла что ошибалась. Она услышала как Линдси выражает свое неудовольствие и показывает всем что она уже чертовски устала. Катя лишь осадила ее агрессивным взглядом и услышала как Хезер склонилась к Линдси, прошептав ей. — Только попытайся сдаться сейчас мы не хотим проиграть из-за того, что ты не можешь подержаться еще немного. На что Лера, которая вроде бы даже была Кате подругой, ответила. — Хезер, прекрати, мы все устали. Хезер лишь цыкнула и замолчала. Кате показалось это странным и немного подозрительным. Обычно Хезер никогда не вела себя подобным образом, а уж тем более не было ничего и никого, кто заставила бы ее замолчать и перестать выражать свое агрессивное мнение… Однако она быстро отвлеклась от своих мыслей и продолжила стараться держаться, экономя любые силы. К сожалению, все-таки Линдси сдается, а это означает то, что Окуни победили, но это был ещё не конец. Следующим было даже не испытание, а какое то садистское подобие нормального ужина. Уже было поздно и все хотели спать, но Шеф, будучи главным, разумеется запретил это делать, вместо чего он подвел обе команды к куче мусора где лежали остатки от их завтрака. Екатерина скривилась. Она не собиралась не то что есть, даже брать в руки, ничего из предложенного, несмотря на то, что она была чертовски голодна. Но самым смущающим Меладзе отметила реакцию всех остальных. Большинство словно были покорными псами, которым перспектива есть собственный мусор даже пришлась по вкусу. Мысль об этом заставила Катю чуть ли не сблевать остатки завтрака на пол. Она тоже подошла к помоям и вытащила шкурку от банана, как лучшую из худших, поглядывая на тех кто рядом с ней. Как назло, рядом оказался тот человек, которого она презирала больше всего. Еще хуже то, что он ее команде и она видит его каждый день, притом так часто, что ей иногда казалось, что матушка-судьба играет с ней злую шутку. — Ты что, собираешься есть этот мусор? — спросила Катя, глядя на Ноя, у которого в руке было подгнившее яблоко, но он лишь посмотрел на нее с быстрой полуулыбкой, чем снова вернуться к обычному состоянию своего безэмоционального лица. — О, ну разумеется. Шучу. Конечно я не собираюсь, хотя гляди, Оуэн с радостью ест все, что ему предложат. — говорит Ной и катя лишь на секунду переводит свой взгляд на жирдяя, прежде чем снова посмотреть на Ноя, нахмурившись. — Как будто мне до этого есть дело. — отвечает она, скрестив руки на груди. — Меньше стресса, Катя. — говорит Ной, прежде чем выкинуть яблоко обратно в мусорку. Катя лишь цыкает, не удостоив его ответом. Да что он себе позволяет? Ной думает, что он такой умный и сможет руководить и указывать Кате, что ей чувствовать? Много чести. К счастью, Шеф отпустил их поспать, но при этом заставил их проснуться в пять утра, из-за чего суслики были совершенно не выспавшимися. В качестве разминки он заставил их танцевать какой то странный, несуразный танец и Катерина была чертовски зла на то, что ее заставили заниматься чем то таким, по её мнению, унизительным. Она старалась войти в синхрон и не хотела навлечь на себя гнев Шефа, как это делал, например, Дункан из окуней. Хорошо, что вся эта странная эскапада закончилась после того, как этот самый Дункан отключил музыкальный проигрыватель, и она не успела упасть из-за усталости в ногах и сонливости. Правда, после этого лучше не стало. Наоборот, скорее только хуже, потому что Шеф заставил их бежать целую полосу препятствий. Катерина соврала бы, если бы сказала что она не хочет впечатлить свою команду, Криса да и в принципе всех, то есть вокруг, хорошо пройдя это мини-испытание. Она почему-то загорелась идеей быть первой сейчас, поэтому, несмотря на то, что ее тело переполняла слабость и тяжесть, она все равно пыталась пройти через эти тонны грязи, пропрыгать через шины, проползти через подвешенные на веревках топоры и перепрыгнуть через небольшую пропасть только ради того, чтобы Шеф одобрил ее и наконец то позволил ей отдохнуть. Правда у нее это не получилось ни с первой, ни со второй попытки. Это было довольно предсказуемо, так как Меладзе никогда не отличалась особой физической подготовкой, но она была особенно зла, когда вышло так, что такой книжный червь и слабак как Ной сделал это первее, чем она. *В исповедальне.* — Я просто не могу понять! У меня не укладывается в голове то, как он прошел быстрее, чем я! Да как он умудрился пройти раньше чем тот же. эм, как там его… Джефф из команды Окуней! Просто посмотрите на его гору мускулов, да как так? Если Ной сделал это раньше него, то он определенно сжульничал. Как же раздражает… *В игре.* Катя как-то пропустила момент, когда анну мур Майер из куне отправили отбывать в сарае свое заключение за выходку, на которую Катерине было плевать. Она подумала что это, пожалуй довольно, неприятное наказание — остаться одной в каком то в вонючем, странном месте для хранения снастей для рыбалки, но тем не менее это не волновало её. Главное, что Анна была не в ее команде, и поэтому ей было действительно все равно. Уже пришло время их драгоценного отдыха, но вместо того, чтобы восстановить силы, Катя чувствовала что она хочет с кем-то поговорить, при том с кем-то определенным. Когда Екатерине было скучно и она не знала, чем себя занять, она занималась кое-чем определенным… — Хэй, Ной, Оуэн. — сказала она, подойдя к парням. В её голове это казалось чудесным планом, чтобы занять свое время. — О, я как раз хотел найти тебя, — сказал Ной с непонятным взглядом, который Катя не могла прочитать. Она вопрошающе вскинула бровь. — Пойдем, отойдем ненадолго. — она прекрасно слышала хихиканье Оуэна, и внутри ей не слишком нравилось то, к чему могут вести вещи. — Я подумал, почему бы нам не пройтись? Конечно, от меня это звучит странно, но я не вижу ничего в том, чтобы нам просто поговорить, конечно, если Ваше Величество согласна пойти таким раздражающим и нелицеприятным мной? — сказал он отведя взгляд, будто в его словах не было никакого вызова, но Катя могла видеть его наизнанку, и она почуяла какой смысл он вкладывал в свои слова между строк, прежде чем задумчиво вздохнуть. Стоило ли ей соглашаться на это или все-таки было бы гораздо полезней пренебречь словами, при этом оставить странное волнение в своей груди? Она помолчала, прежде чем театрально закатить глаза. — Ладно, пошли. Надеюсь, это будет стоить моего внимания и времени, оно, так-то, не резиновое. — Хорошо. — сказал Ной. Они шли по тропинке недалеко от леса в полном молчании Эта тишина поначалу казалась Кате очень неловкой, и она искала любой способ, чтобы разбавить ее какими-либо словами, вздохами или знакомыми упреками, но ей ничего не приходило в голову. Она не понимала, что происходит и что находится в голове у Ноя, но чем больше они шли, тем больше Катя, кажется, словно начинала наслаждаться этим молчанием. Как будто со временем Ной переставал быть человеком, с которым тишина казалась удушающей, даже наоборот, он становился тем, с кем, возможно, это хотелось делать… Но Меладзе быстро выпала из размышлений, как только услышала голос парня. — Знаешь, мне не очень нравится твое отношение ко мне. Точнее, оно мне совсем не нравится. — начинает ной, смотря на Катю таким же типично-безразличным взглядом, но в нем все-таки отражалось беспокойство, которым светились его темные глаза. Однако Меладзе не хотела этого видеть, непонимающе вскинув бровь. Гнев внутри нее уже начал нарастать со страшной силой. — Не делай такое раздражённое лицо. Мы ведь хорошо общались первые несколько испытаний, но потом ты охладела ко мне. Почему? — Потому… потому… Тебе что, это важно? — спросила она, скрестив руки на груди. — Хочешь, чтобы мы с тобой и дальше мило общались или что? Это конечно очень здорово, но и у меня есть причины относиться к тебе так, как я отношусь, между прочим. — Какие? То, что я не выполняю то что ты мне говоришь и отказываюсь плясать под твою дудку? — спрашивает Ной, выглядя не только невпечатленным, но и разочарованным. — Я никогда не говорила ничего подобного! С чего вдруг ты это взял, а? — Катерина смотрит на Ноя сначала шокировано, но эта уязвимая эмоция быстро сменяется хмуростью и раздраженным блеском в карих глазах. — С того, что когда я действую по своей воле, ты никогда не упускаешь случая оттолкнуть меня или поддеть колкостью. Словно я тебя постоянно разочаровываю, но на самом деле я тебе ничего не должен. — Ной цыкает, делая шаг ближе, пока Меладзе делает шаг назад. — Я… Это неправда! Мне вовсе это неважно! — слова истинного отношения Кати к Ною вертятся на ее языке, но она словно никак не может сказать ему, что на самом деле просто боится подпустить близко, боится потерять контроль, открыть свою душу и перестать искать в флегматичном парне, которого она на самом деле любит, любой намек на невзаимность. — Ты всегда холодный и саркастичный. Это просто выводит меня из себя. Я тебя совсем не понимаю! Ты можешь быть проще? — А я тебя не понимаю, вот что. Но я не собираюсь мучать тебя такими издевательскими играми чтобы ты поменялась. — говорит парень. На удивление Кати, в голосе Ноя слышится какая-то горечь. Тем не менее, Катерину лишь захлёстывает гнев. Она судорожно отводит взгляд по сторонам, пытаясь успокоить нахлынувшие волны чувств и делает то, чего никогда бы не совершила в любом другом состоянии. — Я боюсь, что я тебе не нужна, вот что! — выпаливает она, зажмурившись, прежде чем быстро подойти к Ною и схватить его за воротник рубашки. — А если я не права, то докажи мне прямо сейчас! С этими словами Катерина притягивает Ноя к своим губам, целуя её. Она не получает ответа сразу и внутри неё словно все уже готово оборваться, а она — убежать куда глаза глядят и никогда больше не видеть Ноя, но он вдруг обхватывает её талию своими руками, притягивая поближе и отвечая на поцелуй с робостью, но упорством, наминая губы Меладзе собственными. В этот момент она ещё плохо осознавала, что и кому отдала свой первый поцелуй, но это осознание пришло тогда, когда горячий язык Ноя оказался у неё во рту, а её собственный, в свою очередь, у него. Катерине казалось противным все, что было связано с такими откровенными поцелуями… до этого момента. Это не казалось чужим, это не казалось мерзким или отвратительным, это было приятно. Эта самая приятность отдавалась от пяток до макушки, заставляла Катерину поддаваться вперед, судорожно вдыхать воздух носом и ртом и уложить свои руки Ною на грудь для удобства. Их поцелуй казался страстным, желанным, долгожданным для обеих, словно не одна Катерина мечтала об этом втайне от самой себя, но и сам Ной, при чем не единожды. Они плохо координировали свои действия в такой трепетный момент, а потому то, что Ной споткнулся о камень, игриво прятавшийся в траве, словно выжидающий момента поставить кому-то подножку, и упал спиной на траву. Разумеется, Катя полетела за ним. Они лишь на секунду оторвались друг от друга, совершенно не обратив внимание на то, в каком положении теперь находятся. Меладзе ухмыльнулась в губы Ноя, покрепче оседлав его бедра, продолжая их поцелуй, их танец страсти, доступный только для них двоих. Они отстранились подруга от подруги только тогда, когда Екатерина уловила звуки хруста веток и странную вспышку где-то между деревьев, и это заставило её ужаснуться. — Что… Что это было? Ты видел? — спросила она голосом совершенно удивленным и напуганным. Кто-то застал их вместе? Здесь нет телевизионщиков и камер, то, чем они занимаются не должно попасть на международное телевидение, но неужели…? — Я думаю, там никого нет. — поспешил заверить Катю Ной, прежде чем подтянуться вместе с ней на ноги. — Я схожу и проверю если хочешь. — Нет! — быстро выпаливает она, взяв Ноя за руку, прежде чем прокашляться в кулак и приосанится. — Я имею в виду… нет, давай лучше пойдем отсюда пока никто не заметил что нас нет. Не хватало ещё чтобы какие-нибудь идиоты шептались о нас.