Массаж

Они мирно сидели в книжной лавке уже несколько добрых часов, как часто делали в последнее время. На двери, как обычно, сияла табличка «Совершенно закрыто», Азирафаэль читал очередную книгу, а Кроули с абсолютно безразличным и безучастным выражением лица, лениво растекшись по креслу, в беззвучном режиме листал тик-токи с котиками. Тут Азирафаэль как-то тихо, но странно застонал. — Что такое, ангел? — выглядывая из-за телефона на своего друга, спросил Кроули. — Спина болит… Кроули хмыкнул и хотел было применить рутинное чудо, но тут он вспомнил кое-что… И хмыкнул ещё, на этот раз куда более заинтересованно. — Хочешь массаж? — предложил он, и, когда ангел всё-таки обернулся к нему от книги, поиграл бровями. — Ну… Сможет ли он искусить ангела на этот раз, задумался Кроули. Вроде бы, ничего нового, все как обычно: он искушает, ангел противится. Но каждый раз… что-то было в этом. Он вовсе не хотел, чтобы ангел, как Кроули когда-то — ещё в незапамятные времена, — начал задавать вопросы… Совсем нет. Он просто хотел, чтобы ангел был ещё немного больше «его». Немного больше на «их» стороне. Чтобы они были ещё немного больше «ими». И хотя этап признаний в любви давно миновал — в далёком сорок первом, — и Кроули с щемящим сердцем вспоминал об этом чуть ли не каждый день, он все ещё не до конца верил в свое счастье. Да и после того не вполне трезвого признания между ними мало что изменилось. Даже на объятия ангел шел не очень охотно, а уж на что-то большем, вроде поцелуя, Кроули не смел настаивать. Но он верил, что они медленно но верно к этому идут. В конце концов, прошел уже почти век. Он старался быть таким медленным и последовательным, каким только умел. Сначала периодически хватал ангела за руку, когда они шли по улице… Азирафаэль удивлялся и плохо понимал, зачем и почему, но не отталкивал его, если Кроули не перебирал с частотой. Иногда, когда Азирафаэль читал, Кроули засыпал, положив голову ему на плечо. Потом — клал на колени, позволяя ангелу поставить книгу ему на макушку. Иногда — совсем редко — Азирафаэль в такие моменты, наоборот, закрывал книгу и начинал перебирать ему волосы, и Кроули, замерев, как змий перед атакой, впитывал эти крохи нежности, как мог. Впитывал всем собой. Иногда Азирафаэль вместо первого и второго варианта выбирал третий — спросить, почему Кроули себя так ведёт. И тогда демон из раза в раз мягким голосом, проникновенно глядя в глаза, объяснял, что это то, что делают любящие друг друга люди. Тогда Азирафаэль понятливо кивал и охотно соглашался. Последние пару десятков лет Кроули практически жил в книжной лавке. Ангел, в отличие от него, не любил спать, и он с радостью отдал Кроули необитаемую спальню на втором этаже; но Кроули спал в ней все реже, предпочитая вздремнуть на родном плече или коленях. Ведь сон не был ему так уж необходим, а вот компанией ангела, которую спустя шесть тысяч лет он наконец-то мог видеть каждый божий день, он искренне наслаждался. Кроули даже не боялся больше мысленно употреблять фразу «каждый божий день», потому что каждый его день действительно был… божественным. В последний год Кроули стал изредка целовать ангела в щеку на прощание, когда уходил за чем-нибудь сладеньким для него. И если по началу Азирафаэль постоянно недоуменно хмурился, очаровательно складывая бровки домиком, то в последнее время, кажется, он уловил суть этого жеста. Он стал тоже иногда целовать Кроули в щеку, когда был особенно благодарен за что-то. Например, за новую подаренную книгу редкого издания. Или за любимые им пластинки тех немногочисленных композиторов, что попали в Рай. — Это человеческое трогание руками чужого тела, верно?.. Кроули проморгался, смахивая ресницами свои размышления и возвращаясь на землю. Ангел сидел и смотрел прямо на него с вопросительно наклоненной головой и очень запутанным взглядом. — Что-то вроде того. Есть куча разных видов массажа, некоторые из них — лечебные, что я тебе и предлагаю, — сориентировался Кроули. — Помогает от боли в том числе. — А разве мы и так не занимаемся массажем периодически?.. — бровки снова сошлись домиком, и сердце Кроули чуть не разорвалось от всплеска нежности. — Ну, когда… идём за руку… обнимаемся… — Нет, ангел, массаж — это совершенно другое… — Кроули всерьёз задумался, как следует объяснять совершенно, очевидно, несведущему в этом ангелу. — Боль исходит от мышц, и массаж подразумевает мануальную работу с ними. Массажисты либо должны хорошо знать анатомию, либо быть интуитивно чувствительными в этом смысле… Я сочетаю в себе оба качества. — Я… Я почитаю об этом на досуге, — покивал Азирафаэль и, немного задумчиво посмотрев в пространство перед собой, отвернулся к книге. Кроули снова хмыкнул и открыл вкладку книжного магазина в браузере. Ангелу нельзя читать что попало, не дай Бог, ему попадется книга с детальным описанием эротического массажа… Тогда он либо не поймёт и пойдет за объяснениями к демону же — а он совершенно не представлял, как это стоит объяснять, — либо напрочь откажется от его предложения. На следующий день Кроули привез ему книгу, и Азирафаэль не только поцеловал его в щеку, но и сам кинулся обнимать, так что демон буквально лучился счастьем. Но в следующие несколько часов, которые его ангел провел за чтением, мимика его была настолько многогранной и выразительной, что Кроули начал сомневаться в правильности выбора. А когда Азирафаэль и вовсе застыл на последней странице минут на пятнадцать, не закрывая ее, но и не бегая больше глазами по строчкам, Кроули понял, что ему придется проявить ещё немного инициативы и настойчивости. — Ангел, я ведь правда могу помочь. Я проходил курсы. Люди были в восторге от моих рук. Говорят, они чудесные… Но это не так. Никакого чуда, ловкость рук и никакого мошенничества. Всё как ты любишь. Ангел неожиданно повернулся к нему, и Кроули удивился тому, насколько пунцовыми были его щеки и насколько испуганным был его взгляд. — Нужно будет раздеваться и… И… — О, ангел, неужели ты стесняешься? Ты же прекрасен, — Кроули подскочил с кресла и вальяжной походкой подошёл к столу, взяв лицо Азирафаэля в свои ладони и наклоняясь так, чтобы их глаза стали на одном уровне. — Тебе совершенно нечего стесняться. Я люблю тебя всего, и твоё тело тоже. — Н-но… Кроули, я не… я… не… — ангел так и не смог сказать, что «не», поэтому Кроули решил поддержать его по-другому. — Ты можешь и не раздеваться. Оставить рубашку. Будет достаточно удобно. Азирафаэль ничего не отвечал, но глаза его метались, и взгляд оставался напуганным, поэтому Кроули отступил. — Подумай ещё. Я уверен, ты останешься рад, если согласишься. Демон мягко поцеловал своего друга в лоб и удалился обратно на кресло, сразу открывая телефон, чтобы не начать ненароком смущать Азирафаэля пристальным взглядом. Ангел продолжал читать каждый день по много часов, ночи и дни напролет, отвлекаясь только периодически на ужины, завтраки и обеды в «Ритце», тортики и эклеры из кондитерской неподалёку, какао из кофейни Нины, прогулки по парку, выходы в театр на современные постановки избитых пьес, поездки на пикник на берег реки за городом… Словом, практически на все, что Кроули ему предлагал. Шли недели, и спина у него всё ещё болела, что Кроули замечал по резким проявлениям неудовольствия на его лице за чтением. Каких только аргументов он уже ни придумал… И «Всем помогало. Тебе поможет, я клянусь», и «Ангел, один раз. Если тебе не понравится, мы никогда не повторим. Если тебе не понравится, мы можем остановиться в любой момент», и «Я обещаю, что все пройдет хорошо»… Но согласился Азирафаэль только на последний аргумент, который Кроули смог привести. «Ангел. Ангел, пожалуйста…» Только тогда Азирафаэль сказал «хорошо», но уточнил, что, если ему начнет не нравиться, он попросит Кроули остановиться, и демон буквально скакал от радости с полминуты, лишь чудом не снося книжные полки.