At the campside I adore your body

      Трепетные касания пальцев по гладкой коже, тепло чужого тела, ритмичная тишина и спокойное дыхание. Йеджи нежно гладит волосы брюнетки, мило расположившейся у нее на талии щекой. Мягкие и длинные ресницы Шин слабо щекочут у пупка, пока та почти мурчит словно согревающийся на подоконнике в летнее пекло кот. Ничего сейчас не должно торопить или тревожить, но мысли принимаются непочтительно отзываться грустью, напоминая о скорой разлуке. С того случая на выставке прошло около 4х месяцев. Конечно, бывший еще раз пытался разладить гармонию пары, но каким-то образом один единственный звонок по знакомому номеру немедленно решил проблему. Ведь уже на следующий день Рю прибежала из колледжа, с восторгом махая изданием местной газеты. Йеджи в тот момент сидела на кухне у брюнетки дома, помогая Шин младшей делать стенгазету и подготовиться к прослушиванию в одной из корейских компаний на роль трейни.       Они переглянулись, перед тем как Юна решила прокомментировать.       — Я поняла, ты решила уйти с художки и стать почтальоном, — подросток щелкнула пальцами, изучив запыхавшуюся сестру и твердо решив над теорией.       — Очень смешно. Это Сон Хва! — улыбка Рюджин была такой, что казалось ей преподнесли в дар целую коробку ее любимого рамена.       — Помнится, он тебе не нравился, — скептично изогнула бровь Хван, убирая со стола обрезки журналов.       — Да нет же. Он того!       — Умер? — в голос предположили девушки.       — Его за шкирку выкинули из сообщества, — Шин подставила третий стул к округлому кухонному столику, располагая поверх всех карандашей, ножниц, плаката и прочего страницу новостной художественной публикации. — Картина, которую он выставил месяц назад, — Шин указывает на прикрепленное фото, — оказалась написана девушкой из его художественного центра. Он украл чужое и его выпернули!       — Не знала, что он ходил в центр.       — Ты еще самого сока не знаешь! Сато прокомментировала это, мол не удивлена, так его сразу отменили. Все! Его карьера стерта. Ноль! Зиро! — Шин показывала заголовок газеты про искусство. «Крах Богатого Художника-вора».       Тогда Йеджи еще недолго хлопала ресницами, чтобы переварить новость. Сато сама подтвердила все девочкам по телефону, и те, ликуя, обнялись, захватив в объятия и недовольную Юну. Та вообще-то на вокал собиралась!       Пару дней назад прошли семестровые экзамены, и вот девочки стояли перед уже принятым решением. Чтобы стать тем, кем девушки хотели, было необходимо продолжить путь в разных направлениях. И это являлось самым непростым моментом для пары. Два года они должны были жить порознь. Йеджи все же приняла предложение министерства культуры Кореи. Созвонилась с мистером Паком и расспросила про возможности развития в сфере художественной критики. Это послужило толчком к новой гос. программе. Рюджин же согласилась провести семестр в Японии под руководством Сато. Радость и гордость лили через край в родителях девочек, не знавших о тяготах молодых сердец. Проблема с проживанием Юны решилась быстро, мама Шин еще несколько раз повторяла дочери, что она зря брала на себя проблемы взрослых.       Только вчера обе семьи официально прознали про отношения особ, когда те поцеловались у дверей колледжа, не заметив пришедших родственников. Ничего объяснять не пришлось. Мама Рюджин догадывалась и уже прожужжала все уши отцу, а родители Хван, хоть и были удивлены, попросту кивнули, и объяснили, что совместно решили посидеть семьями в кафе, отпраздновать скорый уезд их звездочек.       Время шло. Два года, два года порознь запомнились девушками, как веселыми так и невыносимо грустными моментами. Нервы шалили, и иногда девушки почти срывались из своих городов, чтобы увидеться хотя бы на денёк. Особенно сложно было, когда у старшей начинались экзамены, а Рюджин перешедшая на заочное обучение пропадала на работе и в планировании своего проекта. Рюджин за время без возлюбленной стала опытнее и лучше в своем деле и довольно быстро создала спрос на свои услуги. Энерго- и мыслительно-затратным моментом всего этого была организация собственного бизнеса. Центра, где искусство могло процветать под ее руководством.       — Как же много нужно изучить, еще и одногруппники эти завистливые, — вздыхает Йеджи, падая лбом на ладонь и медленно растекаясь по столу общежития. Учебники с картинами и подписями авторов, история искусства и практические инструкции к штриху. Лисьи глаза проводили по ним как кисточками, пытаясь закрасить или стереть.       — Что они? — сонно и также устало Шин мурчала в трубку, пытаясь не заснуть лежа на диване.       — Они узнали, что ты моя невеста и теперь думают, я купила место в программе и сама не умею рисовать.       — Еще бы было на что купить это место, — прыскает Рю, и Йеджи поддерживает смех, потом останавливается и перебивает.       — Хочешь сказать в остальном они правы, милая? — примечает Хван, и Шин прыскает вновь.       — Эти неучи даже не видели твои произведения. А вот я видела и могу сказать, что если бы не наша связь, я бы официально пригласила тебя стать одним из художников центра.       — Слухи бы разгорелись больше.       — Честно, уже плевать на этих придурей. Сейчас инвесторов нет, а те, что есть предлагают ужасные условия. Я так много работаю, Йеджи, это ужас какой-то.       — Я знаю, милая, — промурчала Хван, и на минутку воцарилась приятная тишина.       — Люблю, когда ты так меня называешь, — Шин улыбается как дурочка, чувствуя, что усталость словно разомкнула свои объятия ненадолго. — Твой отец заходил, но я не смогла с ним даже нормально поговорить, постоянно дергали.       — Он поймет, сам ведь бизнесмен. Кстати… — начинает было Йеджи и замолкает.       — Да? — Рюджин навостряет уши.       — Он вчера звонил и… в общем он увидел кольцо.       — Ну наконец-то! Я уж думала он заметит только, когда мы его на церемонию приведем, — выдыхает Шин, и Йеджи смеется, вибрациями приятно отражаясь в динамике телефона. — Что сказал?       — Он хотел попросить совета.       — Так…       — Рассказал, что желает инвестировать в твой бизнес.       — Так…       — И сначала хотел узнать мое мнение, но теперь думает инвестировать в него или оставить деньги нам на свадьбу.       — Конечно на свадьбу! Вдруг бизнес провалится, я не хочу, чтобы ты страдала от этого.       — Я знала, что ты так скажешь, и объяснила ему. Но он лишь помычал на это и не дал мне четкого ответа, что собирается делать с деньгами.       — Твой отец еще большая загадка чем ты, — усмехается Шин, и Йеджи хихикает.       — Он любит тебя. Иначе бы не подумал сделать такое.       — Это мило. Ну, я же не могу расплакаться от того, что отец моей невесты заботится обо мне? Или могу?       — Тогда я буду плакать с тобой. Еще немного осталось. Месяц и мы с тобой увидимся, моя любимая невеста.       — Ну перестань.       — Чего?       — Вот это вот.       — Моя милая смущается?       — Так все, я люблю тебя, позвоню утром, — звон в дверь приостановил их беседу. — Кто там пришел на ночь глядя? О боже…       — Что такое?       — Это твой отец…       — Что ж, Рюджини, удачи!       — Эээ! Ты куда?!       — Пока-пока, милашка.

***

      Открытие центра состоялось буквально через 3 месяца после того звонка. Йеджи специально приехала в город и даже в чем-то подсобила невесте пока было время. Первая выставка проходила так роскошно, что целый месяц в центр слетались разные блогеры и энтузиасты в сфере искусства. Современное просторное помещение. Светлая отделка с редкими натуральными штрихами по типу каменной стены или зеленого уголка. В план добавили даже пруд! Пруд в выставочном центре! Ну, правда, привлекает внимание. Эта идея была как раз таки отца Хван, который вдохновившись полету фантазии невестки, решил, что этому месту просто необходим уголок и для его жены.       Когда тот предложил спонсировать строительство комплекса, Рюджин сначала сопротивлялась и не хотела принимать помощь, но отец Хван настаивал. Что-что, а настойчивость у них с дочерью была одна. Удостоверившись в намерениях Шин на очном визите, он высказал две вещи, которые вмиг изменили восприятие Рю на ситуацию.       «Моя звездочка — самое ценное, что у меня есть и я хочу, чтобы у нее было все, что она пожелает. Я уверен, Рюджин, ты этому поспособствуешь.»       Слава богу он не знал, как неуклюже невестка сделала предложение руки и сердца его дочери. Купила кольцо Шин в дождливый вечер пятницы, после занятий по наитию зайдя в ювелирный у дома. У нее не было плана, но она чувствовала, что должна была это сделать. Выбрала девушка самое яркое, такое, что заставило бы ее саму восторгаться работой мастера. И, представьте себе, за три дня до уезда старшей в Пусан она выронила это искусство из кармана прямо на кафельную плитку в поисках ключа от дома. Взгляд лисьих глаз сразу вцепился в бархатную коробочку синего цвета. И брюнетка поняла, что сюрприз придется перенести на пораньше.       — Айщ, ну что ж, — выдохнула Рю, наклоняясь за коробочкой и беспокойно вставая на колено. — Не так я это себе представляла, — она нервно усмехнулась, с дрожью в руках поднимая глаза на девушку на лестничной клетке.       — Не переживай ты так. Разве уже не знаешь ответ? — Йеджи пыталась поддержать, но у самой сердце чуть не взрывалось от волны неожиданных эмоций.       — Все равно нервно, знаешь ли… — Шин судорожно улыбнулась, опуская взгляд на плиточную кладку, пытаясь найтись со словами и глотая слюну.       Вид такой уязвимой Шин просто не мог оставить Хван стоять в сторонке. Йеджи помогающе опустилась к младшей, оба колена располагая на холодном полу и приближая мягкую руку к чужой щеке. Она гладила чужие скулы и поправила выбившийся локон, стараясь расслабить девушку перед ней. Шин встретила чужой взгляд, и тогда все начало идти как надо. Страх стал отступать, а в груди наливалось знакомое тепло.       — Хочешь ли ты стать моей женой, Хван Йеджи, хранительница моего сердца?       — Я очень хочу, Шин Рюджин, благородно отдавшая мне его, — Хван посмеялась, и Рю отразила чужую улыбку. — А ты готова к такой жене как я? Прилипчивой и может чуть чуть обидчивой?       — Это антиреклама? — брюнетка усмехнулась, доставая кольцо из коробки. — Я обижусь, если ты перестанешь такой быть.       — Вот как? — Хван изогнула брови, поднимая ладонь и вручая ту Шин.       — Именно так, — Шин довольно кивнула, затем вновь переходя на тон искренности. — Надеюсь мы долго будем вместе, Хван Йеджи. Долго и счастливо.       — Долго и счастливо, — согласилась шатенка, сдерживая слезы, пока кольцо садилось на безымянный палец шатенки. — Обещаю, я от тебя не отстану, — Йеджи скрепила мизинцы девушек в жесте, слабо покачивая.       Пару секунд вдохнув воздух как новый этап, девушки упали друг другу в объятия, чуть не роняясь на грязный пол. Продолжение вечера было милым и романтичным. Новоиспечённые невесты не отлипали друг от друга, остальную часть дня посвятив совместной готовке и разговорам за чашкой чая.

***

      Последние два дня им было нелегко встретиться, семьи обеих девушек хотели видеть их рядом. Йеджи еще никогда не уезжала от родных так надолго. Конечно же, за два дня она успела пару раз порыдать вместе с мамой в гостиной, перелистывая детский альбом, пока отец также слезливо сидел на диване и наблюдал за дочуркой и женой. Рюджин же уже уезжала от родителей, те лишь помогали ей все собрать, только Юна прилипчиво бегала за той словно хвостик, пытаясь как можно больше времени провести с сестрой перед тем, как та уедет на пол года в чужую страну.       Из Японии Шин вернулась уже с новыми навыками, знаниями, новым словарным запасом и видением мира. Йеджи за пол года обустроилась на новом месте и укрепила связь с профессорами. Когда она периодами каникул приезжала в Сеул, то жила только у Рюджин в съемной квартире поменьше прошлой, но не менее уютной. Маму и папу навещала она часто, но сердце не могло сопротивляться тому кого любило больше всего и тянулось только к ней. Эти моменты были лучшими за эти два года. А расставания худшими. Особенно, когда каждый раз приходилось привыкать к тому, что засыпать приходится одному без привычного тепла и тяжести на груди.       Однажды Йеджи решила удивить Шин. Закончила первый год раньше и прилетела в Сеул. Устала она от учебы и практики не на шутку, но это того стоило. У Шин на тот момент от грусти и жажды тактильности уже появилось два кота, которых Хван перепугалась, зайдя в квартиру ночью. Но Рюджин все же удалось не разбудить. Та сопела в кровати, боком облокотившись о подушки, и придерживая у груди край одеяла.       — Такая милая, — прошептала Йеджи у прикроватной тумбочки, и Шин сонно перевернулась на другой бок. Решив пока не будить младшую, Хван направилась в душ.       Услышав звук воды в ванной сквозь сонный разум, Рю сначала подумала о том, что забыла выключить кран. Неуклюже поднявшись с постели и включив светильник, она увидела на кресле небольшую коричневую сумочку и чужое длинное пальто. До нее дошло не сразу, но как только мозг включился, сердце совершило кульбит, разом будив все тело.       — Йеджи, — прошептала Шин, и ей не понадобилось много времени или дум, чтобы босиком преодолеть расстояние до ванной комнаты, убрать шторку и обнять голую, мокрую и не на шутку удивленную невесту будучи в пижамных шортах и майке. Щекой Шин прижалась к чужой груди, пока руки крепко-крепко прижимали за талию к себе.       — Рюджин, — хотела было Йеджи сказать что-то, но ощутив собственную волну эмоций и тоски попросту ответила равным крепким объятием, позволяя младшей вытащить себя из душа и обхватить себя удобнее.       Глаза обеих девушек налились слезами. Встреча после такой долгой разлуки. Казалось, девушки не видели друг друга вечность. Йеджи по-привычному ухватила Шин за шею, всматриваясь в любимые отливающие пряным какао глаза и постепенно стирая с тех влагу.       — Ну что ты плачешь? — поглаживает чужие щеки Хван.       — А ты что? — Шин обтирает нос о свое плечо, возвращая взгляд на будущую жену. — Поцелуй меня уже что ли, — пытается не реветь Шин, и ощущает, как чужие нежные губы в конце концов встречают ее.       Поцелуй получается что не на есть полным накопленных эмоций вперемешку с солоноватостью слез. Словно океан, девушки пробовали родные уста, давая выход всему тому, что не могли показать в цифровом пространстве.       — Теперь ты мокрая, — указывает Йеджи на чужую пижаму, всхлипывая.       — Я тебя не отпущу еще минут десять, так что не пытайся, — отрицательно кивает Шин, вновь утягивая в объятия.       — Я и не пыталась. А еще тут холодно, давай зайдем под душ, — предлагает Хван, и девушка слушается. — Ну, Рюджин. Ну, без одежды, — останавливает младшую Хван, и та, цокая, все же быстро снимает с себя одежду, заходя под струи.       — Я не была готова к твоему приезду, — вновь в объятиях, но теперь под теплыми струями воды нервно бурчит в ключицы Шин.       — Я твое тело любым люблю, дурашка, — Йеджи довольно водит влажными руками по чужой спине, вырисовывая круги и узоры. Шин обнимает крепче вновь скатываясь в слезы, и теперь ощущая родные руки в своих волосах, они мягко поглаживают, успокаивая. — Я никуда не уеду до конца лета. Не переживай, милая.       — Правда? — все еще бурча в ключицы удостоверяется Рю.       — Мгм, я буду с тобой и буду тебе во всем помогать, — Хван проводит рукой от чужого лба по линии роста волос, зачесывая те к затылку.       — Я тебя так сильно люблю, — шепчет Рю, и теперь очередь возвращаться к слезам у Йеджи.       — Я люблю сильнее, Рюджин. Люблю до конца вселенной.       — Она бесконечная.       — Именно.       Чтобы удостовериться, что Йеддон действительно здесь и вот она в ее руках, Шин начинает водить по чужому телу, вспоминая по крупицам. Йеджи не против этих касаний, она давно по ним скучала. «Все это мое» — думает про себя Шин, скользя ладонями по верху спины, обводя лопатки, ведя ниже у позвоночника к ягодицам и бедрам Хван. Подняв взгляд на потемневшие и утонувшие в любви зрачки, Рю позволяет старшей поцеловать себя вновь. Поцелуй чуть отличается, ярко отдаваясь вкусом желания, близости и благодарности.       — Спасибо, — уверено шепчет Шин, в чужие губы.       — За что? — поднимает брови Хван.       — За то, что приехала, я безумно скучала и уже подумала куплю еще одного кота, — жалуется Рю, и Хван заливается смехом.       — Три кота это уже чересчур, не думаешь? — мягко вопрошает Хван, всматриваясь в родные глаза.       — Зато как в мультике. Может пойдем уже? Или ты хочешь тут еще пол часа вариться?       — Я не помыла тело гелем! Ты прибежала.       — Что ж, не буду против того, чтобы ты гелем себя намазывала. Я понаблюдаю, — хитро отпускает девушку Шин, и та цепляется в нее хищным взглядом с субтитрами «нахалка».        — Ты не переживай, тебя я тоже намажу. Всю. Мне спуститься вниз, чтобы это сделать? Или он до сюда сможет подняться? — Хван опускает взгляд ниже живота Шин, и та смущенно прикрывается. Хван хохочет, и тогда Рюджин от дерзости решает действовать.       — Ты тоже не переживай, тобой я займусь сама, — Шин выключает душ, поворачивает Хван к себе спиной, заставляя положить ладони на светлую плитку. Йеджи ухмыляется, сама широко расставляя ноги и вытягиваясь ягодицами на встречу Рюджин. — Вот как? Ну хорошо, дорогая.       Шин опускается, становится на колени и удобно хватается за чужие бедра. Язычок ловко тянется к половым губам, уверено проводит вдоль, заставляя девушку сверху вдохнуть и тихо промычать. Голова запрокидывается, когда шершавый язык начинает поступательные движения, облизывая мягкую кожу. Шин ухмыляется, чувствуя уже готовую смазку, что позволяет горячему мускулу довольно скользить по лону. Клитор набухает, пока Шин проводит движения, массируя нежную плоть, изредка проводя и по нервной точке. Темп постепенно увеличивается, что становится ясно по учащенному дыханию, стонам и вялым ногам. Еще несколько минут Шин дарит невесте приятные разгоряченные ощущения, пока ноги девушки не начинают потряхивать, а гортанные гласные не становятся протяжнее обычного пока вовсе не утихают вместе с напряжением в теле и силами, чтобы продолжить стоять. Рю помогает девушке аккуратно сесть меж своих ног, заключая в объятия. Сама старшая тоже кончила, не выдержав наплыва эмоции от приятных звуков и ощущений. Пару минут они сидят, Рюджин поглаживает Хван, затем, достав флакон с гелем, начинает размазывать тот по чужим рукам, груди, животу и ногам. Ее действия прерываются, когда чужая рука начинает медленно ходить по измазанной спермой плоти вверх-вниз.       Руки уже знают каждый сантиметр, Йеджи ведет по органу, прижимая ладонь лучше. Шин тянет звуки, мычит, оперевшись спиной о стену, чувствуя как пальчики ловко массажируют. Небольшая пауза, Шин даже не успевает открыть глаза, как чувствует на своем члене губы, а на своей груди влажные ладони. Язык шатенки захватывает орган в водоворот, руки Шин скользят по чужим плечам. Йеджи довольна отсутствием лишнего на Рюджин. Слизав смазку с органа, Хван забирается на чужие бедра, цепляется зубами в плечо, затем присасывается к шее брюнетки, покрывая ту влажными и красными пятнами, медленно засовывая орган в себя. Обе стонут от ощущений, пока лоно привыкает к члену. Отцепившись от шеи, Хван начинает двигаться вверх вниз, медленно катаясь на чужой длине и наслаждаясь эмоциями на лице Шин. Страсть и желание накрывают с головой. Приятное тепло. Хочется больше и Йеджи притягивается в поцелуй, опускаясь на орган полностью, отключая невесте мозг. В таком состоянии Шин уже почти может увидеть ту бесконечность, о которой твердила Хван.       Сбавив темп и притянувшись в объятия к брюнетке, Хван опалила чужое ухо дыханием, шепча: «Идем в комнату, Рюджин». Девушка сглатывает, открывает глаза, встречая довольный и разгоряченный взгляд. Окатив обеих водой и смыв гель, Йеджи наблюдала как Шин все же не сразу, но смогла взять себя в руки и направиться в спальню. После того как Рю напялила на себя презерватив, она почувствовала как Хван перестала сдерживаться. Вновь опустившись лоном на орган, она позволила тому медленно войти. Далее, набирав темп, она стала увереннее шлепать ягодицами по паху, смазкой заливая орган и скача на нем в свое удовольствие. Шин придерживала девушку, помогала поступательными движениями, добавляя хлопков пока обе не достигли пика, вскоре распластавшись на кровати.       Девушки еще какое-то время целовались, пока Шин не уснула, а Хван не ушла ужинать. И не важно, что было три часа ночи.

***

      Выставки Рюджин стабильно росли в популярности. Йеджи же упорным трудом зарабатывала себе имя в новой для нее сфере. Критика. Однажды, как некий вызов для нового специалиста, профессор попросил Хван оценить и проанализировать картину Шин. Та, несмотря на теплые чувства к будущей жене, все же проанализировала работу, находя все минусы и плюсы. Профессор поставил Хван «отлично», пока одногруппники никак не могли выйти больше чем с «хорошо».       Возвращение в Сеул было как глоток свежего воздуха. Шин оплатила старшей билеты на самолет и заказала такси домой. Та же очутившись в пустой квартире, решила, что она слишком соскучилась, сразу же направляясь к любимой на работу, оставляя чемоданы в коридоре. Центр от Шин был в минутах тридцати на машине, вечерний рейс из Пусана на удивление не забрал и часть сил. Всего 2 часа. Да, сразу после выпускного, ну и что?!       Войдя в двери центра в неотразимом темно-синем платье в пол, Хван стала самым главным и важным экспонатом этого вечера. В ярко освещенном точечными фонарями светлом пространстве, синеватое звездное небо на длинных ножках казалось волшебным явлением. Образ дополнял такой же бант, что аккуратно держал прическу шатенки. Она еще в аэропорту получила массу комплиментов как от пассажиров, так и от работников, сейчас же почти каждый стремился узнать, кто эта невероятная девушка, так уверенно летящая вглубь выставки. Прилетела она, конечно же, туда, куда нужно. Шин сидела спиной к ней, показывая мастер-класс по рисованию масляными красками. Среди участников были как дети, так и взрослые, по большому счету были девушки, много девушек, что неотрывно наблюдали за Шин и возможно не только из-за ее таланта. Рубашка Шин была белоснежно белой, на рукавах были художественные нарукавники измазанные краской, а на теле висел фартук, что небрежно, как и пучок, был завязан сзади. Искусные движения кистью, бархатный и успокаивающий голос, а также яркая и искренняя улыбка на вопросы детей. Все это словно магнит тянуло не только саму Хван к этой блистательной девушке. Толика ревности присутствовала в девушке до того момента, пока она не увидела на руке Шин ее кольцо, подаренное ею год назад во время ужина здесь же после закрытия, а позже ее мысли и вовсе улетели куда-то далеко, стоило Шин заметить высокий силуэт, наблюдающий из-за спины. Улыбка. Счастье, что отразилось на ней, эту эмоцию не спутать с другой. Любовь, сильная и искренняя. Такая, что заставляет тебя хотеть дрыгаться на кровати, ногами хлопая по одеялу от смущения словно какого-то подростка.       Шин, не долго думая, извиняется, встает, снимая с себя фартук и рукава и позволяет работнице занять ее место, затем уверенным шагом идет к невесте. Руки в момент сгребают шатенку в объятиях, Шин поднимает ту, кружась, затем ставит на место, извиняясь и одаривая девушку легким поцелуем в губы.       — Господа, ко мне приехала любимая жена, я оставляю вас раньше. Мисс Ли Чау продолжит мастер-класс, заботясь о ваших навыках, — Шин поклонилась, затем взяла руку Хван в свою и удалилась.       — Я знала, что ты приедешь, — довольно прошептала владелица центра.       — Да?       — Конечно, ты наверное еще и не ела. В офисе китайская еда, привезли двадцать минут назад.       — Боже мой, Рюджин, я тебя обожаю, — Хван притянулась, вновь чмокая девушку.       — Знаю я, знаю. Ты выглядишь… как искусство. Не могу поверить, что у меня будет такая красивая жена.       — Ну судя по твоим речам, у тебя уже есть жена. Это она тебя надоумила отрастить волосы ниже плеч? — Хван с энтузиазмом проводит по пучку девушки, довольно улыбаясь. Раньше прическа была короче и еле держалась на голове, сейчас же пучок был достойный, хоть и немного смешной.       — Во первых, не капризничай, ты уже моя жена. Осталась лишь церемония. Во-вторых, тебе же нравится?       — Очень.       — Отлично. Твой отец и мама очень соскучились, они будут ждать нас сегодня на ужин.       — Я вижу, вы уже спелись с моим отцом.       — А ты — давно с моей мамой. Она заявилась ко мне вчера утром. Такая вся: «Рюджин, жизнь семейная трудна. Ты заботься о Йеджи и сейчас и после свадьбы. Не забудь покупать ей цветы и еду. И не сбрасывай обязанности из-за работы как твой отец.». Поэтому вот, — Шин открывает дверь в офис, демонстрируя Хван столик с кучей китайской еды и огромным синим букетом. — Ты вчера показывала платья. Я рискнула предположить, что ты выберешь синее и взяла синий букет. Не прогадала, — Шин улыбнулась, но, вспомнив что-то, изменилась в лице. — Прости, что не смогла приехать на выпуск, — Рюджин виновато взглянула на Хван, держа ту за руку напротив стола с вкусностями.       — Рюджин, ты станешь моей женой? — выпалила девушка, и Шин ошарашено покатила брови в небо.       — Да, да. Ты заболела? — она притянула ладонь к чужому лбу.       — Нет, просто я тебя так сильно люблю, что хотела еще раз спросить, — девушка забрала чужую руку, опуская и перекрещивая пальцы.       — Я тебя тоже люблю очень. Так что не бойся, не дам сбежать из-под венца, — пошутила младшая, на что получила кулачком в плечо.       — Я скоро вернусь, пока кушай, — Шин отпустила руку, уходя к двери. — Кстати, я уже выбрала наряд на свадьбу, — Шин хитро улыбнулась.       — Это платье? Или смокинг? Рюджинааа?! — но младшая уже ушла, довольно оставив Хван думать над нарядом.

***

      Молодые решили, что тематика свадьбы должна быть сказочная. Словно Дисней. Для праздника выбрали все тот же выставочный центр, он большой роскошный и хорошо освещенный. Украсили центр красными, белыми и розовыми розами. По площадке расставили белые скамейки, по центру была арка, также украшенная розами. Идея свадьбы была такая: у алтаря стоит священник в белом, невесты выходят из двух противоположных концов зала, медленно встречаясь на общей дорожке, что ведет их к алтарю. Все сопровождается медленной живой музыкой скрипачей. Символизм в чистом виде. Девушки долго решали нужно ли им, чтобы до совместной дороги их доводили отцы, но отец Йеджи был настойчив, и девушки согласились на такую традицию. Для отца Рюджин носить белое, еще и смокинг, будучи ремонтником, было в новинку, но он уверено встал у дочери, пытаясь на протяжении всей церемонии сдерживать слезы. Мамы же обеих рыдали в плечо супругов, когда те вернулись к ним. Церемония была эффектной. Взять хотя бы то, что некоторые гости перепутали места. Сложнее всего было все-таки начать. Выйти. За дверьми знакомого места было все еще нервно, но отцы сделали свою работу на твердую четверку почти не запнувшись. Еще до выхода к гостям Юна стояла напротив Рюджин, держа коробочку с лепестками и готовясь к своему звездному часу. Заметив беспокойство сестры, Рю подошла к той приободряя и предлагая план.       — Если упадешь, я куплю тебе пиццу, — сказала девушка на ухо, и сестрица покосилась на ту в скептицизме.       — Я люблю пиццу, Рюджина.       — Я знаю, — Рю улыбнулась.       Мотивация против волнения сработала настолько, что Шин младшая активизировалась, и, когда все началось, пошла быстрее музыки, в итоге свалившись на ковер в середине и уронив лепестки на пол. Шин еле сдерживалась, чтобы не рассмеяться на весь зал. Йеджи же, увидев улыбающуюся макушку старшей, хотела дать той по лбу. Но невеста быстро исправив ситуацию, показала палец вверх для продолжения церемонии, по пути благодарив сестренку за шоу. — Было бы неловко, если бы упала я или Йеджи, спасибо, — прошептала она, и отец захохотал громче музыки. Йеджи не признается, но это происшествие действительно успокоило ее. Ведь мысли крутились лишь вокруг того, что могло пойти не так, а Рюджин показала, что что бы ни пошло не по плану, церемония состоится и они со всем справятся.       Атмосфера скоро поменялась из шуточной на серьезную и внимательную. Шин встретила свою невесту. Ее глаза, словно в них был весь мир Рюджин, музыка сразу потеряла значение ведь молодожены остановились на дорожке, друг напротив друга, забыв о существовании всего остального. Волшебный момент. Такие обычно бывают в фильмах и Шин думалось подобное чувство может быть только в них. Сейчас она поняла, как ошибалась. Отцы вежливо откланялись, а девушки наплевав на то, что должны были идти плечо к плечу, взялись за руки. Йеджи просто замерла от вида невесты в воздушном розовом платье. На ее талии красовался белый пояс, под тон недлинному платью Хван. Оно словно воздушный змей окутывало шатенку, подчеркивая ее легкость и искренность. Платья девушек были чем-то похожи, отличаясь лишь длиной и цветом.       — Ты великолепна, Рюджин. Не описать словами насколько.       — Я не могу сказать другого о тебе. Я все еще в шоке, что ты согласилась стать моей женой.       — Да, и я еще раз скажу это вон там, — Йеджи указала на алтарь, хихикая от шокированной Шин.       — Ой, точно, — Шин улыбнулась, вспоминая о церемонии.       — Вместе? — Йеджи прошептала, всматриваясь своими кошачьими глазками, и Рюджин кивнула.       — Вместе, — они повернулись к алтарю, вскоре доходя до священника. Музыканты наверное единственные, кто сделал свою работу идеально, восстановив ритм и закончив композицию у алтаря.       Слово за словом наполняло пространство звуком. Священник читал слова клятвы, что девушки переписали для себя.       — Согласна ли ты, Шин Рюджин, взять в жены Хван Йеджи? Холить и лелеять ее, поддерживать и заботиться о ней, уважать и оберегать?       — Согласна, — уверенно твердила Шин мягким взглядом любуясь будущей женой, что плавилась от этого взгляда как масло на сковороде.       — Согласна ли ты, Хван Йеджи, взять в жены Шин Рюджин? Холить и лелеять ее, поддерживать и заботиться о ней, уважать и беречь ее?       — Согласна, — выдыхает Йеджи, крепко держа руки Шин в своих.       — Обменяйтесь кольцами, — мужчина кивает Черен, которая подносит украшения к молодоженам, потрясываясь от волнения и эмоций счастья за подругу. Рюджин добро улыбается и забирает кольцо, надевая то на палец Хван. Йеджи не выдерживает и начинает плакать, находит кольцо, пока Рюджин вытирает ее слезы, поглаживая щеку, и помогая жене надеть то. Как только обмен завершен, священник закрывает книгу, кивает и заканчивает церемонию последней фразой.       — Можете поцеловать свою невесту. Йеджи не терпит больше ни секунды, уменьшая дистанцию и позволяя Рюджин притянуть себя за талию, заключая в поцелуй. Гости разрываются в овациях. Фотограф, что был не заметен до сего момента, становится рядом, снимая поцелуй с разных ракурсов. Мамы и папы в слезах пытаются успокоиться, пока друзья семей свистят и поддерживают.       Девушки останавливают поцелуй, Рюджин поднимает руки жены, целуя чужие костяшки, пока к тем потихоньку начинает подходить родня. Юна вырывается первая, обнимая сестру и Йеджи, удивляя и умиляя обеих. Те обнимают в ответ. Позже к ним присоединяются мамы, что заставляют девушек вновь плакать, мама Рюджин обнимает и целует в щеку Йеджи, пока мама Йеджи делает то же самое с Рюджин. Отцы же подходят к невесткам, по доброму обнимая и благодаря. Отец Йеджи просит Шин заботиться о Хван, в то время как отец Рюджин просит быть терпеливой с характером Шин, на что Йеджи смеется задумываясь о том, что он не знает характера ее самой. Конверты и маленькие подарки гости и родственники отдают молодоженам лично, те передают их Черен, что улыбчиво принимает предметы один за другим вместе с Юной. Свадьба начинает развиваться новых ходом, теперь гости приглашены в зал для пирствования, пока молодые решают пригласить всех за стол и уехать по делам.       Дела у молодых очень важные. Переодевшись в удобные вещи, молодые забрали подготовленные чемоданы и паспорта, выехав в аэропорт. Еще за месяц до свадьбы Рюджин и Йеджи решили, где проведут медовый месяц. Выбор был очевиден, большинство инвестиций ушло на бизнес, а девушки не хотели ехать далеко, поэтому остановились на Чеджу. Остров пляжей, вулканов, красивых и вкусных ресторанов и мандаринов, что любили обе девушки.       Уже через четыре часа самолет девушек садился в аэропорте Чеджу. Красивые пальмы на выходе из аэропорта украсили первое фото альбома «медовый месяц» двух девушек, что целовались, ожидая такси. Замечание им все же сделала какая-то бабушка, но когда молодые извинились и объяснили, что только поженились, лицо женщины поменялось, и она улыбчиво пожелала им удачи. До отеля дорога заняла около часа. Кажется. Девушки были не уверены, ведь обнимались всю дорогу, разговаривая о том, как весело было сбегать со своей свадьбы.       Удобно устроившись в отеле, упав в объятиях на кровать девушки притянулись лоб ко лбу, закрывая глаза и просто отдыхая. Они не заметили как уснули. Разбудил их рум-сервис, девушка лет двадцати извинилась, спрашивая, когда молодые хотят пообедать. А ведь точно, из-за волнений и эмоций девушки даже не завтракали. Йеджи быстро определилась с меню и попросила принести еду, как только та будет готова. Девушка кивнула и ушла. Шин осталась лежать сонно на кровати, наблюдая, как игривая жена забирается на нее и хитро улыбается.       — Выспалась? — улыбчиво произнесла Йеджи, располагая руки на чужой груди. Та кивнула, осматривая супругу.       — Что ты задумала?       — Ничего такого, — глаза врунишки прошлись по номеру, заканчивая путь на Шин. — Просто я подумала, что сегодня ночью ты вряд ли выспишься, дорогая, — Хван опустилась к жене, целуя ту глубоко и напористо. Рюджин же, подняв руки на чужие ягодицы сжала те прижимая ближе.       — Я готова не спать хоть всю ночь с тобой, жена моя, — слова уверенно и спокойно отозвались в сердце Хван, заставляя ту залиться краской и перейти из возбужденного в милый режим, крепко обвивая руками супругу. — Нам нужно обязательно зайти купить поесть, обеда и ужина будет не достаточно. Вечером мы пойдем на берег, покупаемся и еще нужно успеть до закрытия ресторанов. Ну или завтра пройдемся по ним. Но на водопады мы обязаны съездить!       — Съездим. И по магазинам, и в кино, и в рестораны, и на мандариновую ферму. Мы здесь на пять дней. Успеем всё попробовать.       — Прямо всё? — тон вновь сменился, и Рю захохотала. — Что ты смеешься?       — У тебя разгон от милой до разгоряченной жены ровно 2 секунды, ты знала? — уголки губ Шин тянутся вверх, и Хван стукает ту по плечу, затем мягко чмокая у верхней губы.       — Я хотела поговорить.       — О, вот это что-то новенькое. Серьезная жена! Я думала такое только после медового месяца происходит. Да и ты забыла сковородку в руку положить.       — Ну Рюдж-ин! — вновь стукает ту по плечу жена.       — Хорошо, давай, расскажи мне, — и Шин вправду сменила настрой, взгляд теперь был внимательнее, а не таким шутливым и проказным как пару минут назад.       — Мы говорили о детях.       — Мгм.       — Ты сказала, что хочешь одного или двух.       — Мгм. Ты заставляешь меня нервничать.       — Я тоже хочу ребенка.       — Да, ты говорила. Ты сейчас его хочешь что-ли?       — Ну… С моего приезда с Пусана прошел почти год. Я поработала критиком и могу сказать, что это не так энергозатратно как какой была учеба. У тебя бизнес еще не вырос, но он развивается, и тебе уже не нужно каждый день сломя голову искать новых инвесторов. Помощь отца уже не нужна. Мы могли бы начать планировать семью. Если ты этого захочешь, разумеется. Начать бы, конечно, со смены квартиры.       — А с ней что не так? — шутливо жалуется Шин, и Хван съедает ее субтитрами на лбу. — Ладно, да, да я согласна. Квартира отстой, я сняла ее временно, чтобы больше денег оставлять бизнесу. Ты права, дела идут лучше чем два и даже один год назад, поэтому я могу не так переживать о работе. Но все же, ты уверена, что хочешь этого сейчас? Погоди, я всеми руками за, ты знаешь, я люблю детей. И иметь своего ребенка, от представления мне и страшно и невероятно радостно. Я попросту боюсь делать такой смелый шаг.       — Вместе мы сможем всё.       — Твоя любимая мотивация. Ты веришь в меня всегда на львиную долю больше меня самой. Твой отец такой же. Он верит в себя и верит в свою семью. Мне нравится это в вас. Я просто привыкла сомневаться во всем, как мои родители. Принимать решения осторожнее.       — Это я заметила еще когда познакомилась с тобой. Ведь, если бы не я в той палатке, ты бы наверное не подошла ко мне больше.       — Вообще-то это я тебя первая поцеловала!       — Если бы я не вышла из палатки…!       — Дурная!       — Ты бы не подбежала уговаривать!       — Я же говорю, дурная совсем, — Шин окутала супругу объятиями, расцеловывая лицо. — Кто идёт гулять по лесу в грозу!       — Я была молодая и глупая!       — А сейчас ты какая? — произнесла Шин, заминаясь, когда Хван подняла голову для продолжения. И шин продолжила, мягко целуя чужую макушку. — Правильно, умная, очень умная, и старенькая, — Шин разместила руки вокруг чужих, надежно обеспечивая себе безопасность от чертыхающейся в ее объятиях жены. Игрища прервал стук в дверь, Шин ловко сбежала с кровати, забирая поднос с едой и заставляя Йеджи шутливо раздраженно ходить хвостиком за ней.       Извинялась девушка галантными жестами. Кормила Йеджи с рук.

***

      Больше всего обеим запомнился суп с грибами шиитаке, кимчи и лапша соба. К вечеру, когда солнце летнего Чеджу все же нагрело воду у берегов острова, девушки решили искупнуться. Даже закрытый купальник смотрелся на девушках так, словно те были моделями, и вот вот откуда-то выпрыгнет фотограф, чтобы заполучить новую обложку известного журнала. В воде девушки больше играли чем купались. Брызгались друг в друга водой, кидали мячик, который им одолжила небольшая компания друзей на пляже. Они завели разговор с девушками, дав на заметку пару мест со вкусной лапшой и рисом неподалеку от берега. Один парень все же пытался выйти с Йеджи на особый уровень общения, когда та присела погреться у разведенного костра, но девушка уверенно показала на кольцо и на свою жену, что сейчас рисовала что-то на песке.       — Это…       — Это Юна. Я просто вспомнила, как она согласилась упасть на дорожке и меня это насмешило.       — Ты подговорила ее?       — Ага, за пиццу, — Рюджин улыбнулась, Йеджи же пораженная таким поступком, присела к супруге.       — Я не верю, что она могла согласиться на это из-за пиццы. А зачем тебе это нужно было?       — Я переживала, ты переживала. Нужно было разбавить беспокойство.       — У меня такая умная жена, — Хван расположила голову на чужом плече, окутывая себя руками.       — Замерзла? — Шин взглянула на шатенку, замечая подрагивания.       — Немного.       — Пойдем в отель? — Шин прошептала, Йеджи кивнула, и девушки слились в легком поцелуе. — Не гоже невесте заболеть в первую брачную ночь, — Шин подмигнула, забирая с белого песка вещи и поднимаясь. Она подала руку шатенке, и та благодарно приняла.       — И то верно, — девушка взглянула на экран телефона, замирая. — Боже, мы сейчас на ужин опоздаем! Бежим! — и Хван сиганула, хватая Рюджин за руку, да так, что Рюджин на секунду засомневалась в своих способностях в беге.

***

      Воздух в лифте окруженном зеркалами грелся быстрее чем тост, который Рюджин съела на этаже ресторана. Хван стояла прижатой к стенке, руками обвив шею супруги, что уверенно держала девушку за талию одной ладонью, пока вторая создавала след на чистом зеркале. Брюнетка не сводила взгляд с чужих лисьих зрачков, нежной бледной кожи, и такой притягательной продлевающей аппетит шеи. Хван уже глазами чувствовала эти налитые цветом губы на себе, подразнивая супругу легкими движениями ноги меж чужих бедер. Рюджин явно не хочет, чтобы в коридоре у номера кто-то видел ее возбуждение, ярко выделяющееся выпирающим органом в купальных шортах, но ее жене до этого нет дела. Она хочет Рюджин, и она ее получит, и получит в лучшем, горячем и страстном виде. Полностью.

***

      — Мхм, — протяжный выдох, от которого мурашки по коже Рю, что, сняв с себя все, уже входила в супругу в полную длину. Презерватив решили не трогать. Обычно Йеджи нравилось вести, нравилось сидеть на Шин и отдавать команды, но не сегодня, сегодня она хотела подчиняться, хотела, чтобы чужие руки прижимали ее к белым простыням. Хотела чуть проваливаться под тяжестью чужого тела. Хотела, чтобы жена любила ее тело, как та умела.       Орган входил, осторожно натягивая влажные горячие стенки на себя. Белые украшенные золотым узором ногти слегка царапали напряженную спину. Лунный свет шлейфом падал на кровать и молодое тело, тенями подчеркивая выпирающие мускулы плеч и пресса. Контакт кожи о кожу, трение и редкие хлопки. Дыхания сливались в единую симфонию, ускоряющую свой ритм с каждым новым добавлением гласного. Супружеская любовь раскрывается по новому в прохладной постели хорошего отеля после бокала красного, как уста Хван, вина. Движение вперед, зубы не больно цепляются за чужую губу, оттягивают и отпускают. — Ах, — срывается с чужих уст, и язык проводит влажной дорожкой, зализывая поступок. Девушка метками спускается по подбородку, шее, ключицам вниз до округлостей груди. Язык аккуратно поддевает и дразнит соски, вертясь. Брюнетка дует, заставляя тело покрыться мурашками. Самым большим секретом этого дня было то, что девушки уже делали все это утром, в машине Хван, перед тем как выйти к зданию церемонии и разлучиться на несколько долгих часов, чтобы встретиться вновь и стать кем-то большим, чем они были друг другу. Плавные движения вводят в экстаз. Шин знает, что делать, чтобы ее жена осталась довольна. И супругу это до безумия заводит. Йеджи прогибается, запрокидывая подбородок и позволяя жене обвить талию обеими руками, прижимая к себе и входя глубже. Язык продолжает играться с грудью, и Хван чувствует как постепенно теряет связь с миром, концентрируясь лишь на приятных растущих в похоти ощущениях. Клитор трется о член, что неспешно водит туда-сюда, изредка выходя из лона, чтобы проскользить по нервной точке влажной от природной смазки длиной. Стенки плотно обвивают орган, Рю стонет пока сперма медленно начинает вырываться, оповещая о скором пике. Трение ведет к оргазму, и Хван цепляется ногтями в спину и затылок Шин, притягивая и мыча на ухо. Девушка почти теряется от восхитительного скулежа, продолжает двигаться, кончая и заполняя девушку теплой жидкостью. — Мхмм, — дает понять, что уже скоро, и прямиком за ней отправляется к кульминации, позволяя наслаждению волной пройтись по телу, позже заполняя то теплотой послевкусия.       Шин осторожно выходит, опускается в объятия, перед этим чмокнув уставшую Хван в губы, стирает пот со своего лба внешней стороной ладони, далее располагаясь на груди жены. Хван все еще пытается дышать, и Рю присоединяется к ней. Берет чужую ладонь в свою, целует, прикрывая глаза. Йеджи и сама пока не готова открывать глаза, довольно улыбается от нежности супруги, что поглаживает у ребер. Свою руку шатенка кладет на темную макушку, другую располагая у пояса.       — Люблю тебя, — брюнетка шепчет куда-то у груди.       — И я люблю тебя, Рюджин.       Когда движения тонкой ладони притупляются, а после совсем останавливаются, Йеджи понимает. Ее котенок уснула.       Каким бы ни было их будущее, Йеджи знает, что Рюджин останется в нем ее крепкой опорой. Будут они жить в маленькой квартире или большом доме, два кота точно будут бегать за ними маленькими лапками, а может быть к ним присоединится еще пара ножек, и те будут топотом их любимого малыша. Такого же милого, красивого и талантливого как его мамы.