Нужда

      Мегуми сбрасывает со своего плеча непривычно теплую, большую ладонь. В конце концов, он твердо на твердо решил игнорировать своего учителя в аспекте всех личных проблем и просьб — те в свою очень настойчивым и громким голосом сейчас врезаются в ушную раковину, раздражая парня ещё больше, чем минуту назад.       Какой детский сад.       — Годжо-сэнсэй, — наконец реагирует Мегуми, поворачивая голову в бок, и хмуро глядя на мужчину он, на радость Сатору, наконец-то, произносит, — я не пойду с вами на миссию.       Как будто у него нет дел на завтра — хочется сказать, но он прикусывает язык в последнюю секунду, прежде чем рот выговорил быстрее, чем успел бы подумать мозг.       Опасаться за нормальный ответ— ввиде того, что он занят не в характере Мегуми, но в характере Годжо есть специальная, ужасная, раздражающая функция — докапываться до всего, что скажут люди, а потом, в случае лжи — грамотно ловить, задорно хихикая; и не то, что б Мегуми соврал — у него правда есть планы на завтра: сходить к больной Цумики, почитать книгу, выбежать на пробежку, прибрать комнату от пыли и, конечно же, встретиться с Юджи и с Ноборой — они его выловить в не учебное время не могут. Не сказать, конечно, что Мегуми прям горит желанием выйти с ними подышать свежим воздухом на часик-другой, но сейчас, когда его настойчиво сжимают в кольце рук — за встречу первогодок будет стоять горой, оправдываясь ею сильнее, чем когда либо. А ещё он хочет сегодня просто выспаться по нормальному, без лишнего шума и проблем.       Но шум и проблема сейчас сзади него — дышит в макушку и обвивая, своими длинными руками, будто ядовитые лианы худощавое тело подростка. Ещё и бурчит что-то про то, что ему надо больше кушать — на это Мегуми только клацает зубами.       Попробуй только пытаться из этого вылезти; высокий только начнет сильнее и охотнее утыкаться губами в шею, мелодично мурлыкать на ухо какой-то бред, который Мегуми перестал слушать ещё на начале этой, несомненно, страной ситуации; попытается развернуть себе к лицом и поцеловать. Только из вредности Мегуми Сатору тычется губами куда либо, кроме губ.       Его щеки заливают румянец.       — Почему, Гуми? — он дуется словно маленький ребенок, но, похоже, прекратил попытки зацеловать шею, и ключицы сразу; сконцентрировался на разговоре и на глупым потиранием носом об щеку Мегуми, — ты покраснел, — утверждение.       Вот конечно, разрешил своим мыслям уйти на секунду— как тот все сразу видит.       — Если хотите компанию, возьмите Юджи, — огрызается он, — и вообще, я хочу спать.       — Боишься высоты? — мурлыкает Сатору на ухо и Мегуми думает, что нет; не высоты он боится, а того, кто сейчас трётся щекой о его макушку.       — Причем тут... — его, наконец, отпускают. Это немного неприятно, когда Годжо отключает свою бесконечность в моменты полного контроля и уверенности — он становится горячим как печка, нет, правда горячим. Не Юджи и его все время теплые ладони, не Нобара и ее карманные грелки для рук, не перчатки, дорогие и купленные Сатору — ничего из этого не сможет сравниться с человеком, что недавно отключил бесконечность. И Мегуми любит вот так; сворачиваться у него под боком, на коленях, прижиматься к теплой груди и к горячим, широким ладоням, подставлять шею под смазанные поцелуи и двигаться, двигаться, двигаться — Мегуми любит, но не значит, что одобряет, — я не улавливаю сути между полетом и миссией, — наконец выдавливает он, опираясь плечом на рамку двери.       Годжо сверкает; его глаза буквально светятся в полу-темной кухни, и это выглядит волшебно, сказочно и красиво. Мегуми думает, что это пугает, когда встречаешь такое в последнюю секунду своей жизни. Хотя, он, вроде, и не против так умереть — от прожигающего взгляда в свой затылок.       Сатору разводит руки у сторону и со смешком пожимает плечами. Двигается стрелка настенных часов, закипает чайник; время не застыло, но этот момент — да.       — Просто, — наконец разрушил тишину Годжо своим бархатным голосом, — просто я подумал, что свидание в ночном небе, Гуми, такое романтичное! Ох, а знаешь куда ещё можем зайти по пути? В кино, или же в парк, возможно даже в мою любимую пекарню стоит... Или отправимся в другую часть Японии хоть прям щас? Давай, а, давай Гуми?       Сознание Мегуми вырубается на пол пути сказанного; он уже не слушает. Просто смотрит куда-то за спину Сатору, упираясь взглядом в одну точку. А он все говорит, говорит и говорит — у Мегуми начинает болеть голова; мигрень, которая бывает только от Годжо Сатору.       — Ладно, уговорил, — Мегуми машет рукой, — уговорил.