Камелот

Бессонница вынудила Гермиону спуститься в лазарет в первом часу ночи в одной фланелевой пижаме в шотландскую клетку. В одной пижаме и с волосами, превратившимися в перекати-поле от долгого ворочания в кровати.  Ей нужно было сонное зелье, чтобы унять беспокойные мысли. Любое. Даже самое сильное и действующее на мозги. Слава Мерлину, свет под дверью горел, а значит Лобоска ещё не ушла. Гермиона собиралась просто взять зелье и умчаться к себе в комнату, чтобы доспать заслуженные несколько часов, затем услышала голос Малфоя и едва не выругалась на весь коридор от досады.  Он всё время оказывался рядом.  Опять. Опять. И опять. Последние пару недель превратились в настоящую игру в прятки. Кошки-мышки. Гермиона просто не знала, куда себя деть — в какой угол библиотеки забиться, ко скольки приходить на ужин, за какую парту садиться, — чтобы не пересекаться с Малфоем. Ни взглядом, ни словом. Она старательно пряталась, хотя её никто намеренно не искал. Наверное, не искал. В этом она уже была не так уверенна.  Казалось, стены Академии с каждым днём становились всё теснее и теснее, грозясь в конце концов схлопнуться и столкнуть их лбами.

***

Впервые после злосчастного посещения Азкабана они с Малфоем пересеклись только на следующий день — на Хронике Тёмных искусств, которую проводили для всех курсов совместно. Голубой свет парящих над партами ламп мягко стекал вниз, превращая круглый затемнённый кабинет без окон в подобие планетария. Гермиона сидела, подперев голову кулаком, и водила взглядом по выцветшим строкам.  Она старательно не поднимала глаза на противоположный конец класса, делая вид, что очень увлечена чтением. Страницы учебника по «Истории магических преступлений», который Гермиона уже трижды перечитывала прежде, самовольно перелистывались, сменяя один злобно осклабленный портрет задержанного на другой.  Загородив свет, перед её партой остановилась высокая фигура. Гермиона облегчённо выдохнула и подняла голову.  — Наконец-то. Я думала, ты проспал. Я уже…  Она резко осеклась. Перед ней стоял не Гарри. Это был Нотт. Теодор Нотт, с которым она также не разговаривала с того момента, как он нагрубил ей, сбежал и бросил одну посреди тюрьмы. Он застопорился на месте и, неловко разминая шею одной рукой, уставился куда-то за её плечо.  Гермиона откинулась на спинку стула и, вскинув бровь, обвела его вопросительным взглядом.  — Чего тебе?  Тео обождал ещё какое-то время, оглядываясь по сторонам и явно чувствуя себя неуютно, но остальные курсанты были слишком заняты повторением заданного материала, чтобы обращать на него внимание.  — Кхм… Грейнджер, — неразборчиво и не очень охотно начал он, продолжая избегать её взгляда. — Извини за тот раз. Мне не стоило оставлять тебя одну. Это было тупо и безответственно с моей стороны. Из-за меня ты чуть не пострадала. Ещё раз извини. Отчеканив ровным тоном свою речь, Нотт наконец рискнул заглянуть ей в глаза в ожидании реакции. Гермиона удивлённо приоткрыла рот, но на язык не пришло ничего лучше, чем:   — Ну ладно. Он удовлетворённо кивнул в ответ, а затем прикрыл глаза и добавил:   — И ещё кое-что. — Что? — Я конченый кретин, — по слогам, точно заученный стишок, сухо произнёс он.  — О, — растерянно отозвалась Гермиона, хотя начала смекать, что к чему.  — И мудила.  — Эм… Понятно. Это всё? — Да. Теперь всё.  Выдохнув, Тео развернулся на пятках и стремительно направился в противоположный конец класса. Гермиона проводила его озадаченным взглядом до другой половины круглого стола, но Нотт больше не смотрел в её сторону, словно последних пары минут и вовсе не было.  Наверняка это Гарри вынудил его извиниться после того, как Гермиона пожаловалась ему на случившееся. Чёрт. Теперь она чувствовала себя ещё более беспомощной и нуждающейся в чужой защите.  Какое же гадство.  Нахмурившись, она продолжила сверлить Тео взглядом. Он кинул сумку рядом со стулом и, усевшись, пихнул плечом Малфоя, что-то прошептав ему на ухо.  Гермиона напряглась, почти дословно представляя, как они обсуждают, какая она ябеда и стукачка. Тем не менее, они лишь обменялись короткими взглядами, а затем глаза Драко нашли Гермиону, уколов своим холодом в самую грудь — меж рёбер.  Вот, кто точно не собирался извиняться.  Она мгновенно опустила голову, спрятавшись за страницами учебника. Видимо, это её наказание — всё время сидеть напротив него. Видеть его лицо, особенно надменное в серебристом свете этих ламп. Лицо, которое всякий раз напоминало, что он превосходит её во всём, за что не возьмись. И пусть его губы были плотно сомкнуты, Гермиона знала, что он хотел бы сказать. Таким, как ты, здесь не место.  Она была готова дать на отсечение правую руку, что его тошнило только от нахождения с ней в одной комнате. Так было всегда. С первого дня в школе и до сих пор. Глупо было ставить это под сомнение и пытаться играть в дружбу. Малфою всегда претила мысль о том, что они могут быть равны, и как же он, наверное, был рад наконец кинуть ей в лицо доказательство, что это не так. Опустить с небес на землю. Показать, где её место. Где угодно, но не здесь, не в этой Академии.  Потому что она даже защитить себя не может.  Потому что она слабая.  Самим мерзким было то, что Гермиона была в шаге от того, чтобы поверить ему и признать его правоту. Признать, что она здесь лишняя.  За весь этот семинар она ни разу не оторвала взгляд от учебника и, даже зная ответ, не посмела поднять руку, потому что боялась вновь ляпнуть что-то не то, как-то ошибиться и лишь подчеркнуть слова Малфоя жирными чернилами.  Рядом с ним Гермиона постоянно чувствовала себя под прицелом, и это изводило. Поэтому следующие дни она в основном проводила в месте с наименьшей вероятностью наткнуться на презрительный взгляд Малфоя — в своей комнате. По вечерам она много читала и пыталась отвлечься от гнетущих мыслей, и это даже начало помогать. Так или иначе, её хрупкое умиротворение продлилось недолго. В один из таких вечеров Тори влетела в комнату и, кинув Гермионе на кровать ветхий, полуразвалившийся учебник, подошла к зеркалу.  — Это та книга, что ты вчера весь день искала в библиотеке, — пояснила она, распуская волосы.   — Мерлин! Ты нашла её?! Огромное спасибо! Просияв, Гермиона трепетно подняла с края кровати заветный самоучитель по Защите от тёмных существ и моментально пролистала до главы, посвящённой дементорам.  Для себя Гермиона всё решила ещё в тот день в Азкабане. Она больше не может позволить себе быть слабой. Она больше не будет нуждаться в чужой защите. Если ей больше не под силу вызвать патронус, значит ей придётся научиться той защите, которую использовал Малфой. Если только она узнает, что это было… Перед тем, как с головой погрузиться в чтение, Гермиона остановила себя лишь на секунду, чтобы спросить: — А где ты её нашла? Я ведь всё обыскала. Астория обернулась через плечо и, чуть помедлив, пожала плечами: — Драко одолжил. Он слышал, как я просила её для тебя у отца.  Гермиона поджала губы и, заглянув за обложку, действительно обнаружила его инициалы, чувствуя невыносимую тягу запустить в книгу Инферно.  Если Малфой считал эту подачку своим извинением, то он крупно ошибался. Ему следовало подарить ей целую библиотеку, чтобы загладить вину. Её злость не утихла и спустя неделю. Даже больше — она вспыхнула с новой силой, когда Гермиона увидела в графике дежурств его имя рядом со своим. Это казалось чьей-то злой шуткой, не иначе. Она пришла на кухню за полчаса до обычного времени, надеясь справиться с ужином до прихода Малфоя и оставить вместо себя милую записку на столе о том, что «всё уже готово, а твоя любезная помощь не требуется, спасибо, Малфой». Последнее, чего хотелось Гермионе после изматывающей тренировки по маскировке в лесу, — проводить с ним время наедине в замкнутом пространстве. Делать что-то вместе. Слушать его экспертные замечания касаемо того, как она неправильно режет лук, чистит картошку или к чему ещё он там может придраться, демонстрируя своё превосходство? Тем более, что во время готовки Гермиона не привыкла использовать магию, предпочитая готовить так, как её учила мама. Страшно было даже представить, какую гримасу скорчит Драко, наблюдая за её маггловскими методами.  Так или иначе, вряд ли Мерлин учитывал её желания, потому что переступив порог кухни, Гермиона тут же уткнулась хмурым взглядом в спину Малфоя. От восхитительного запаха специй, наполнившего кухню, в животе заныло, и она зашла внутрь, пересилив себя.  Малфой уже разогрел сотейник, неторопливо помешивая томатный соус деревянной зачарованной ложкой. Расслабленно оперевшись о край стола позади себя и покачивая палочкой в руке, он выглядел так, словно готовка не требовала от него ни капли усилий. Заходящее солнце косыми лучами рассекало небольшую кухню, заплетаясь золотом в его волосах. Услышав шаги, Драко оглянулся через плечо и чересчур непринуждённо поинтересовался:   — Ты любишь лазанью, Грейнджер? Эта его перемена озадачивала. Его голос звучал слишком мягко для того, кто несколько дней назад кричал на неё, срывая связки. В серых глазах растаяла жестокость, оставив вместо себя привычную беззаботность, прикрытую тёмными ресницами.  — Займёшься пастой? — он чуть склонил голову набок и приподнял бровь, ожидая ответа.  Замявшись на месте, Гермиона с трудом подавила в себе порыв повестись на эту уловку и обмануться его обаянием. Она просто проигнорировала вопрос и прошла к плите, снимая фартук с крючка на стене.  — Будем считать, что это «да», — хмыкнул он, отвернувшись обратно к сотейнику.  Гермиона намеренно шумно вздохнула, чтобы выказать своё недовольство его компанией. Она не собиралась подыгрывать Малфою и делать вид, что всё нормально.  Всё было ненормально.  В груди, точно соус в сотейнике, вскипала жгучая обида каждый раз, когда Малфой просто смотрел, не то что заговаривал с ней. — Забини научил меня этому рецепту. А его научила мать, а её — его двоюродная прабабка, — посыпая соус приправами, продолжал он как ни в чём не бывало. — Так что, считай, это древний семейный рецепт. Тебе должно понравиться.  Завязав фартук, Гермиона на несколько секунд замерла, прожигая его профиль прищуренным взглядом. Он будто издевался над ней, демонстрируя напускное очарование. Снова подпускал ближе и ближе, чтобы в нужный момент ужалить побольнее.  Больше она не собиралась допустить эту ошибку. Гермиона убеждала себя, что ей должно быть наплевать на него. На его грубые слова. На его противоречивые поступки. На его долгие взгляды. Это же был Малфой. Просто Малфой.  Гермиона не знала, почему именно его мнение оказалось настолько важным, что не давало ей покоя который день. Почему отголоски его ядовитых слов звучали в голове по ночам.  Таким, как ты, здесь не место.  Она думала об этом каждый чёртов день, каждый час и каждую минуту. Если бы он просто… Чёрт возьми, даже Нотту хватило совести извиниться и признать свою ошибку. Чем Малфой был лучше?  Громко и сердито хлопая створками, Гермиона лазила по шкафам в поисках муки, пока не заметила холщовый мешок на верхней полке. Приподнявшись на носках ботинок, она с усилием вытянула руку и едва не подпрыгнула на месте, чтобы достать до него.  — Ну же… Безуспешно.  Выдохнув, Гермиона сдалась и опустилась вниз. Затем кинула в Драко ненавидящий взгляд, думая о том, какой же он говнюк и том, куда делись его вышколенные манеры. Он ведь мог помочь, а не стоять и нагло пялиться на неё, ухмыляясь. — Хочешь мне что-то сказать, Грейнджер? — склонив голову, заискивающе протянул он. — О чём-то попросить?  Гермиона поджала губы и, враждебно выпятив подбородок, взглянула на него исподлобья.  — Ах, да, как я мог забыть? — наигранно вздохнул Драко, сузив глаза. — Ты ведь лучше умрёшь, чем примешь от меня помощь. Верно? Гермиона зависла на мгновение. В его голосе ей померещилась обида, но затем это прошло. Она стряхнула с себя странное послевкусие его слов и отвернулась, тихо огрызнувшись:  — Верно. — Ну да, ты ведь амазонка, — насмешливо фыркнул Малфой в ответ, вызывая в ней волну негодования.  Он вообще не имел права злиться на неё или попрекать этими словами. Нет. Это он должен был чувствовать себя виноватым. Это Малфой должен был извиниться, а не она.  Закатив глаза, Гермиона достала из кармана палочку и, пробормотав заклинание, попыталась аккуратно отлевитировать мешок с мукой вниз, ничего не просыпав. Однако на половине пути ей в голову пришла очень подлая мысль, которой оказалось слишком сложно воспротивиться.  Отступив на шаг в сторону, Гермиона слегка дёрнула палочкой, и мешок покачнулся, рассыпав половину муки прямо на голову Малфоя. Белый порошок закружился в воздухе снежной пургой, оседая на его волосах и одежде. — Блять, Грейнджер! — он тряхнул головой, сгоняя с себя муку, точно пёс, испачкавшийся в грязи.  От его эмоций огонь под сотейником распалился сильнее, и соус забурлил пуще прежнего. Наблюдая за всей этой картиной, Гермиона крепко прикрыла рот рукой, едва сдерживая рвущийся наружу смех.  Стряхнув муку с лица одним резким движением руки, Драко обернулся к ней, абсолютно обескураженный.  — Извини, Малфой, это вышло случайно, — всё ещё посмеиваясь, выдавила из себя неестественным голосом Гермиона. — Я же такая слабая и беспомощная. Вечно у меня всё валится из рук.  — М-м, — протянул Драко и, растягивая губы в жёсткой улыбке, шагнул ей навстречу. — Случайно, значит?  — Абсолютно, — уверенно кивнула она, слишком довольная, чтобы скрывать улыбку.  — Лгунья, — покачал он головой, делая ещё шаг вперёд.  Гермиона пожала плечами и, краем глаза отметив резко сокращающееся между ними расстояние, опрометчиво отступила к столешнице, уперевшись в неё поясницей. — Может быть, — подняв подбородок, с пренебрежением хмыкнула она. — Но я хотя бы не лицемерка.  Малфой расплылся в ухмылке, продолжая наступать. Затем остановился, чуть поддавшись вперёд.  — Вот как. А я, значит, лицемер?  — Хочешь поспорить? Он с вызовом поднял бровь, приглашая её продолжить мысль.  — Правда? Ладно, — согласилась Гермиона. Затем она вскинула руку перед его лицом, начиная поочерёдно загибать пальцы: — Ты говоришь, что не ненавидишь меня, а затем признаёшься, что едва ли выносишь моё присутствие, — первый палец. — Спасаешь меня, а затем оскорбляешь и кричишь на пустом месте, — второй палец и раздувающиеся, как у быка, ноздри. — Говоришь, что мне здесь не место, а затем ведёшь себя так, будто мы с тобой лучшие друзья! — третий палец и сузившиеся от гнева глаза. — Мне продолжать? Тебе самому не надоело?  Дыша через раз, Гермиона была безмерно благодарна тому, что её голос звучал ровно. Особенно сейчас, когда Драко был так угрожающе близко, что она могла рассмотреть каждую мелкую морщинку в уголках его глаз и меж бровей.  Переждав лавину её злости, он слабо улыбнулся, очертив лицо Гермионы медленным, внимательным взглядом и остановившись на глазах.   — Похоже, ты много думала обо мне в последнее время. Почему? Гермиона взглянула на Малфоя из-под ресниц, постепенно стирая улыбку с губ. Это был не тот ответ, на который она рассчитывала. Почему? Почему слова Малфоя вдруг стали иметь вес? Почему она ждала его извинений? Почему ей было не всё равно? Воздух между их телами нагрелся от чрезмерной близости. Ей жутко захотелось избавиться от этого давления, спрятаться, отвести глаза, перестать одновременно чувствовать так много и сильно. — Ты покраснела, Грейнджер? — беспечно спросил Драко, даже не думая менять положение дел.  Соус в сотейнике резко взбурлил и, шипя и плюясь во все стороны горячим варевом, повалил за края. Воспользовавшись моментом, Гермиона ускользнула в сторону от Малфоя и, достав палочку, наскоро потушила огонь. Его вопрос загнал её в ловушку, из которой даже она сама не знала выход. 

***

Порыв сквозняка приоткрыл дверь шире, и полоса света полоснула по глазам. Малфой вновь оказался прямо перед ней и овладел всем её вниманием. Поморщившись, Гермиона замялась на пороге лазарета и уставилась на его сгорбленную спину. Малфой сидел на кушетке, пока Лобоска что-то делала с его левой рукой. Обрывки их разговора доносились эхом: — Ты снова это делаешь? Я же говорила… — Это ерунда, я просто… — Не ерунда! Гермиона провела взглядом по его резко поднявшимся плечам и нахмурилась, пытаясь понять предмет разговора. Что Малфой сделал такого, что посреди ночи оказался в лазарете?  Поддавшись вперёд, она скрипнула дверью и практически ворвалась в лазарет.  — Гермиона? — удивилась Лобоска. — Что-то случилось?  Малфой обернулся через плечо, окинув её коротким взглядом с ног до головы, и Гермиона машинально заправила прядь за ухо, прекрасная понимая, как безумно сейчас выглядит.  — Я… Я просто хотела взять Сонное зелье, — собравшись, ответила она.  — А, ясно. Подождёшь немного, пока я закончу? — Да, разумеется. На несколько мгновений повисла тишина.  — Думаю, мы уже закончили. Я пойду, — в конце концов прервал её Драко. — Спасибо вам.  Встав с кушетки, он прошёл мимо Гермионы и, на миг задержав взгляд на её лице, растворился во тьме коридора. Она оглянулась, невольно вдыхая в себя его исчезающий запах. — Я тоже пойду, — бросила она Лобоске.  — А как же зелье? — Я только что вспомнила, — затараторила Гермиона. — У меня в комнате ещё осталось пару склянок. Спасибо! Гермиона устремилась за эхом удаляющихся шагов, потому что прекрасно знала настоящую причину своей бессонницы. Она думала о Малфое. Она постоянно думала о том, что прочитала в его учебнике по защите. Она раз за разом прокручивала у себя в голове тот их диалог, пытаясь придумать в ответ что-то весомое, что-то такое же острое и обидное. Она сотни раз представляла, как он сам придёт и извинится. Тем не менее, этого не происходило, и ей хотелось сделать хоть что-то, чтобы унять свой беспокойный мозг, вечно крутящий в голове одни и те же моменты. Гермиона вышла на улицу и, вдохнув густой аромат роз, подошла к каменному парапету веранды, на который опёрся Малфой, стряхивая пепел в траву. Если бы он не шевелился, то в темноте вполне сошёл бы за одну из античных статуй, которыми украшают старые особняки. Она обошла парапет и встала рядом, из-за спутанных мыслей даже не замечая ледяных порывов ветра. Игра в прятки кончилась, и Гермиона самовольно проиграла. Она устала бегать от Малфоя.  Это было глупо.  Ей хотелось сказать слишком много, чтобы таить это в себе. Может, если она всё выскажет, то сможет заснуть сегодня. Гермиона повернула голову, но её взгляд моментально пригвоздился к свежему бинту, заставляя забыть о нужных словах.  — Что с твоей рукой? — нахмурилась она.  Раздражённо фыркнув, Малфой убрал руку за спину и сделал затяжку, явно не намереваясь отвечать. Гермиона вздохнула и, смирившись с его скотским поведением, перешла сразу к делу: — Ты использовал окклюменцию? Драко одарил её озадаченным взглядом.  — Тогда. В Азкабане, — пояснила она.  — Вижу, книжка пошла тебе на пользу, — хмыкнул он, вновь отвернувшись к розовым кустам.  Значит, ей удалось угадать. Гермиона закусила довольную улыбку и постаралась придать своему лицу выражение безразличия.  — Я знаю, что ты сделал. Ты закрыл своё сознание, и дементор не смог воспользоваться твоими эмоциями и страхами, — с уверенным видом продолжила она.  — Может быть. А может, у меня просто нет страхов? — выпустив дым, коротко усмехнулся Малфой.  — У всех они есть, — дёрнула бровью Гермиона. — Даже у сволочей.  Он криво улыбнулся, прикрыв глаза.  — Убийца, лицемер, сволочь… что-то ещё хочешь добавить в этот список? — Да. У Гермионы были все оправдания. Он сам только что махнул перед ней красной тряпкой. Сам предложил, и ей это было нужно.  — Ты невыносимый, — начала она. После первых же слов горло сдавило от накопленной за все дни обиды.  — Грубый.  Гермиона прокручивала в памяти каждое его слово, будто добровольно вколачивая себе между рёбер ржавые гвозди.  — Злой.  Чувствуя, как мокнут ресницы, она вспоминала всю ту ярость и злобу в его глазах, пытаясь вызвать в себе хоть толику той же жестокости.  — И тебе плевать на всех, кроме себя. На мгновение они погрузились в безмолвный шелест сухой листвы.  — М-м, — медленно кивнул Драко. — А хочешь знать, что я о тебе думаю, Грейнджер?  — Нет, — отрезала Гермиона, уже не заботясь о том, как ломается голос. — Думаю, ты уже достаточно мне сказал.  Резко выдохнув из себя остатки горечи, она развернулась, но так и не смогла уйти, пойманная его крепкой хваткой за запястье.  — Грейнджер, постой.  Его пальцы твёрдо обхватили её, не давая ступить и шагу, и Гермиона неохотно обернулась обратно к Драко. Её глаза скользнули вниз и среди травы нашли угасающий огонёк окурка, выпавшего из его руки.  Той руки, что держала её.  — Постой, ладно? — тише повторил он, медленно отпуская. — Я не хочу, чтобы всё стало как прежде.  Гермиона забрала свою руку и обняла себя за плечи, сдвинув брови на переносице.  Она тоже не хотела. Она чертовски устала от этой вражды. Распушив волосы пятёрней, Малфой отвёл взгляд в пустоту перед собой и ненадолго замолчал. Его лицо ожесточилось, челюсть напряглась.  — Я знаю, что перегнул тогда.  Слова явно давались ему с трудом.  — Не буду говорить, что не хотел тебя обидеть. Я хотел. Гермиона вздрогнула, чувствуя, как кровь отливает от лица, а в груди вновь расползается боль.   — Что ж. У тебя получилось, — ледяным тоном ответила она. — Видимо, недостаточно, раз ты по-прежнему здесь, — вздохнул Драко, продолжая смотреть перед собой и медленно кивая.  — А ты ждал, что я сразу же брошу Академию после твоих слов?  — Вроде того.  — Испугался конкуренции, Малфой?   — Да. Я испугался, — не думая ни секунды, ответил он. — За тебя.  Гермиона посмотрела на него так, словно его слова были пьяным бредом. Только вот Драко был трезв и, похоже, действительно имел это в виду. Заметив её реакцию, он слабо усмехнулся и покачал головой: — Как ты сказала, даже у сволочей есть страхи.  Она опустила взгляд на свои пушистые, домашние тапки, ощущая, как по шее ползёт жар, и затем тихо спросила: — И чего боишься ты? — Что случится что-то непоправимое. Малфой сделал паузу, бесшумно вздыхая. — Не важно, научишься ли ты окклюменции. Не важно, сколько заклинаний ты выучишь. Не важно, сколько противоядий сможешь приготовить, — продолжил он. — Всегда будет риск, что... Что рядом с тобой никого не будет в нужный момент.  Гермиона на мгновение представила, что бы было, не будь Малфоя с ней в тот момент. Что бы было, если бы он появился на несколько секунд позже. Ответ проще простого.  Она была бы мертва. Быть может, было бы и правда безопаснее уехать, но только когда она сбегала от опасностей? Гермиона не заметила, как пауза между ними затянулась. Похоже, ей следовало что-то сказать. Отчего-то мысли путались, и всё, о чём она могла думать — это то, что Драко было не плевать на её жизнь. Это сбивало с толку. Тем не менее, он казался смущённым этим признанием намного больше, чем она, так что Гермиона не могла упустить свой шанс. — Похоже, это ты много думаешь обо мне в последнее время, — изогнула бровь она, возвращая Драко его же фразу. — Почему?  Выразительно закатив глаза, он отвёл взгляд и только покачал головой в ответ. Улыбнувшись этому, Гермиона откинулась на парапет и задрала голову, глядя на серебристую, растущую луну.  Октябрь подходил к концу, и в воздухе пахло сыростью и прелыми листьями. Склонив голову набок, Гермиона взглянула на Драко, ловя его на том же самом. Быть может, он не извинился нормально, как подобает, но… почему-то сейчас, глядя ему в глаза, злиться на него больше не получалось. Она пока не понимала, что это значит и когда это произошло, но между ними что-то изменилось. Что-то, заставляющее смотреть на друг друга немного дольше, чем положено друзьям.