Камелот

— Тогда с вас шесть фунтов и сорок пенсов. Удивлённо распахнув глаза, Гермиона отошла в сторону, наблюдая, как Малфой достаёт из кармана чёрный кошелёк, несомненно сделанный из драконьей кожи. На мгновение ей показалось, что он собирался заплатить сиклями, но вместо этого Драко протянул девушке-кассиру настоящие маггловские фунты.  Приглядевшись, Гермиона поняла, что в кошельке у него были не только фунты, но и кредитка. Ей вдруг захотелось рассмеяться от мысли, что Малфой высидел очередь в банке и заполнил все бумажки, чтобы получить её. Как законопослушный гражданин Британии. Как настоящий маггл. Расплатившись, он забрал коробку печенья и пачку сигарет и обернулся к ней, смерив насмешливым взглядом. — Не стоило, — смутившись, отвернулась Гермиона. — Я бы и сама за себя заплатила.  — Чем?  Он выразительно оглядел её с ног до головы, намекая на очевидный факт того, что при себе у Гермионы находились только палочка и шарф.  — Зачарованными листьями?  Закатив глаза, она направилась к выходу из магазина и, выйдя наружу, обнаружила, что дождь усилился. Малфой вышел следом и, оценив погоду, прислонился спиной к ограждению у крыльца магазина. Достав сигарету из новой пачки, он поджёг её палочкой и как ни в чём не бывало закурил.  — Через минут пять кончится, — закончив разглядывать мокрую улицу, зачем-то сообщила ему свой вердикт Гермиона.  — Ага.  Вздохнув, она прислонилась к ограждению рядом с ним и зарылась носом в шарф, пытаясь не вдыхать едкий сигаретный дым, от которого свербело в носу. От влаги её волосы распушились, еще сильнее завиваясь в кудри и залезая в глаза. Мелко подрагивая от холода и промозглости, Гермиона с тоской вспомнила раскалённые пляжи Австралии и морской бриз, приятно ласкающий лицо.  Чуть повернув голову, она украдкой взглянула на Драко.  Ей хотелось спросить, зачем он вообще пошёл за ней, но вряд ли бы этот вопрос чудесным образом развеял повисшую в воздухе неловкость. Гермиона предпочла промолчать, просто смотря на него и слушая оглушающий грохот дождевых капель, стучащих по асфальту.  — Не обращай внимания на мою мать, — первым начал Малфой, продолжая глядеть куда-то перед собой. — Она не хотела тебя задеть, она просто немного… консервативна в своих взглядах.  — О, нет, она меня не задела, — усмехнулась Гермиона, закатив глаза. — Вообще-то, твоя мать очень милая женщина. Такая же милая и тактичная, как ты.  Малфой сдержанно улыбнулся и, прикрыв глаза, сделал ещё одну затяжку, прежде чем продолжить: — Ты отделалась малой кровью. Нарцисса устраивает мне смотр невест каждый раз, когда я появляюсь в поместье.  Гермиона внимательно проследила за тем, как его губы приоткрываются, выпуская остатки дыма из лёгких. Подняв глаза, она словила его взгляд и, сдвинув брови, спросила: — Поэтому ты проводишь выходные в Академии? Он ненадолго задумался и, качнув головой, ответил: — Не только поэтому.  Гермиона невнятно кивнула, хотя её не удовлетворил этот ответ. Честно говоря, она совсем ничего из него не поняла. В конце концов, Драко редко отвечал по делу, предпочитая не делиться своими истинными мыслями, так что она уже привыкла к такой манере общения и не настаивала на откровениях.  Да и его слова не имели значения.  Ей хватало мелких деталей, которых она с каждым разом замечала в нём всё больше. Маггловские привычки. Маггловские деньги в кошельки. Маггловские авторы на книжной полке. Кем бы ни был этот новый Драко Малфой, он разительно отличался от того несносного, высокомерного, чистокровного мальчишки, которого Гермиона знала в школе. Может, ей стоило наконец прислушаться к Гарри и дать ему шанс?  Дождь немного стих, Малфой докурил, и они неспешно двинулись вниз по безлюдной улице.  Гермиона еле шла, чуть прихрамывая из-за кроссовка, натёршего пятку до мозоли, но Драко не подгонял её, хотя идти так медленно ему было явно непривычно из-за длинных ног и широкого шага. Она чуть щурилась из-за мороси, задирая голову к небу, и время от времени оглядывалась на дорогу, надеясь, что мимо будет проходить попутный автобус.  Затем ей всё-таки надоело идти в тишине, и Гермиона, облизнув губы, спросила: — Думаешь, всем это нужно?  Малфой скосил на неё странный взгляд, и она как можно небрежнее, будто её это совсем не волновало, пояснила: — Ну, отношения, замужество, семья… Это же просто навязанная обществом норма. Этакая концепция счастливой жизни. Разве нельзя просто жить одному? В смысле, не искать любовь и всё равно быть счастливым?  Когда он отвернулся, Гермиона ожидала услышать смех, какую-нибудь дебильную шутку или вообще встретить полный игнор, но Драко, чуть нахмурившись, кажется, действительно задумался над ответом.  Ей стало приятно, что кто-то воспринял её слова всерьёз, что кто-то в самом деле услышал её. На самом деле, самым приятным и удивительным было то, что это сделал он — человек, которого Гермиона считала своей полной противоположностью.  Не спуская глаз с Малфоя, она неосознанно замедлила шаг, то ли от боли в пятке, то ли от желания остановиться и внимательно услышать его ответ. Заметив её пытливый взгляд, он слегка напрягся и наконец произнёс: — Нельзя.  — Почему? — всё же остановившись, нахмурилась Гермиона.  Малфой тоже остановился и, повернувшись, очертил хмурым взглядом её лицо. Его челюсть напряглась так, что заходили желваки. На потемневшие серые глаза опустились брови. В них завораживающе отражалось пасмурное лондонское небо и жёлтые огоньки фонарей, и Гермиона не могла отвести взгляд.  Она видела в них что-то глубоко запрятанное, уязвимое и мучительное для него самого. Что-то, что на миг заставило её сердце сжаться.  О чём бы он сейчас не думал, это причиняло ему боль.  Драко тяжело, испытывающе смотрел на неё около минуты, точно ждал, что она сама догадается, что у него на уме. Только вот Гермиона так и не отвела глаза и не попыталась сменить тему, и ему пришлось сдаться. — Потому что любовь — это не выбор, Грейнджер, — понизив голос, сказал Малфой так, будто обвинял её в чём-то.  — Ты пессимист, — недовольная его словами, фыркнула она и двинулась дальше по улице.  Ей захотелось пойти быстрее, оставив его позади, но сделать это мешала кровоточащая мозоль на пятке и лёгкий соблазн узнать, пойдёт ли Малфой следом или просто даст ей уйти.  И дело было не только в том, что он не согласился с ней. Дело было и не в его выражении лица, говорящем о готовности рьяно спорить с Гермионой, выводя её на эмоции. Дело было в том, что она была не готова услышать причину его резкого надлома. Иногда лучше не знать правды. Драко пошёл за ней не сразу, задержавшись на месте ещё на несколько мгновений. Гермиона отчётливо чувствовала прожигающий взгляд на своём затылке, не понимая, чем вызывала эти его эмоции. Затем шаги позади возобновились, и она спокойно выдохнула, однако дальше идти стало почти невозможно.  Кроссовок явно намеривался стереть её кожу до кости.  Устав хромать, она с облегчением нашла взглядом автобусную остановку. Из-за навеса лавка после дождя осталась сухой, и она села, вытянув ноги так, чтобы максимально сбавить давление кроссовка на пятку.  Малфой не стал ни садиться рядом, ни задавать вопросов о причине их внезапного привала. Сжав коробку печенья подмышкой и припав плечом к билборду, обклеенному выцветшими объявлениями и плакатами, он покорно засунул руки в карманы брюк и отвернул голову в сторону поворота, из-за которого должен был выехать автобус. Несмотря на то, что часть капель, спадающих с навеса, падала ему прямо на рубашку, Драко не сделал ни шага, чтобы приблизится к сухой лавке или к Гермионе. Весь его вид выражал неприкрытое недовольство, будто это она заставила его тащиться на улицу во время дождя. Гермиона обвела его негодующим взглядом и, закатив глаза, отвернулась. Малфой вёл себя как капризный ребёнок. Впрочем, как всегда, хотя… может, дело было не в дожде?  Она посмотрела на Драко ещё раз и сдвинула брови, анализируя его напряжённую позу и последние слова.  Любовь — это не выбор, Грейнджер. Ну, конечно.  Его настроение моментально поменялось, стоило ей заговорить про отношения и свадьбу. Наверняка Гермиона бы тоже возненавидела эту тему, будь её матерью Нарцисса Малфой или будь её долгом жениться на какой-нибудь чистокровной девушке, выбранной родителями. Или какие там традиции существовали у древних родов волшебников? Гермиона сделала мысленную пометку расспросить об этом Тори, но теперь ей стало неловко за себя и захотелось срочно исправить ситуацию. В конце концов, Малфой был неизменно добр к ней, даже когда она раз за разом отвергала его помощь. Сейчас с её стороны было нелепо вместо благодарности затевать с ним спор. На другом краю лавки клубком свернулся жирный, рыжий кот, поразительно похожий на Живоглота. Подвинувшись ближе, Гермиона почесала его за ухом и, наслаждаясь урчанием, закусила губу в попытке спрятать коварную улыбку. На ум пришёл единственный, проверенный её отцом способ поднять человеку настроение, который всегда безотказно срабатывал на ней в детстве.  Она подняла глаза на Малфоя и, слегка сощурившись, повысила голос:  — Как называется, когда все вкусности в доме вдруг пропали?  От неожиданности Драко сдавленно кашлянул и, повернувшись к ней, выразительно изогнул бровь.  — Что? — точно ослышавшись, переспросил он.  — Как называется, когда все вкусности в доме вдруг пропали? — чуть медленнее протянула Гермиона.  — И как же?  — Кот-астрофа, — довольно улыбнувшись, ответила она.  Малфой прикрыл глаза, не меняясь в лице, и покачал головой. — Ты просто ужасна.  — Эй, это любимая шутка моего отца! — Охотно верю.  Закатив глаза, Гермиона взглянула на другую сторону улицы и увидела парочку детей, разодетых в костюмы вампиров. Они поднимались вверх по улице и, перепрыгивая через лужи, размахивали полными конфет корзинами.  — Ладно, — не теряя энтузиазма, продолжила она. — Тогда у меня есть кое-что получше. — Остановись, Грейнджер, — прерывая её, взмолился Драко. — Прошу.  Гермиона замолчала и осуждающе сузила глаза, продолжая почёсывать кота за ухом. Тогда Малфой театрально вздохнул, но всё же повернулся к ней всем корпусом, приподнимая брови в ожидании ещё одной дурацкой шутки.  — Ладно. Ну? Гермиона просияла, заметив в его глазах холодное любопытство.  — Знаешь, почему вампиры не любят комаров? — Мечтаю узнать.  Она выдержала необходимую паузу и, чересчур гордая собой, выдала: — Потому что боятся конкуренции.  Не сдержавшись, Гермиона сама рассмеялась от невообразимой глупости своей шутки, и Малфой почти болезненно поморщился, явно пытаясь сдержаться от язвительных комментариев. Тем не менее, его тело заметно расслабилось, а поза стала не такой закрытой, как прежде.  — Будь почтительнее, — с вызовом усмехнулась Гермиона, склонив голову набок. — Для этого требуется талант и фантазия.  — Не сомневаюсь.  — Сам попробуй.  — Ни за что, — отрезал Малфой, смерив её скептичным взглядом. — Давай, — не унималась она, уже откровенно веселясь. — Ты задолжал мне уже две шутки.  — Я о них не просил.  — Не будь занудой.  — И об этом говоришь мне ты, Грейнджер?  — Давай, Малфой, — вскинула бровь Гермиона. — Или когда мы вернёмся, я расскажу твоей матери, почему ты не появляешься дома на выходных.  — Кажется, ты заявляла мне, что не стукачка.  — Ради тебя я могу поменять свои принципы, — состроив ему кривую улыбку, пожала она плечами.  Стянув губы в линию, Малфой наградил её долгим, укоризненным взглядом, но это не сработало. Откинувшись на спинку лавки, Гермиона терпеливо ждала, когда он сдастся и перестанет строить из себя напыщенного сноба.  Спустя пару минут, за которые так и не подоспел автобус, чтобы спасти его от этого мучения, Драко повернулся к ней и, проведя ладонью по волосам, смиренно кивнул:  — Ладно, я придумал. — Я вся во внимании, — пытаясь не засмеяться раньше времени, уверила его Гермиона.  Сузив глаза, он подождал ещё пару секунд, а затем наконец мрачно спросил: — Что сказала жена аврора, когда он убил вампира и оборотня, заявившихся на порог их дома?  — И что же она сказала? — Ты должен был дать им конфеты, Фрэнк. Это же Хэллоуин. В ответ Гермиона начала смеяться, не до конца понимая, от чего. То ли от несчастного вида Малфоя, вынужденного рассказывать ужасные анекдоты, то ли и в самом деле от его шутки. Шумно вздохнув, он взглянул на неё и сдержанно улыбнулся. — Вот видишь, — не переставая посмеиваться, дрожащим голосом произнесла Гермиона. — У тебя неплохо получается.  — Ага, — отмахнулся Драко. — Но если ты кому-то об этом расскажешь, Грейнджер, тогда…  — Что? Тебе придётся меня… Ай! Не договорив, она внезапно вскрикнула и отдёрнула руку от взбесившегося кота, вдруг до крови цапнувшего её за костяшку. Кот тут же соскочил с лавки и невозмутимо пошёл прочь.  — Гадёныш, — прошипела Гермиона, сердитым взглядом провожая за поворот его рыжий хвост, изогнутый трубой. Чертыхнувшись, Малфой тут же оказался рядом. Отложив коробку печенья на лавку, он присел перед ней на корточки и взял её руку в свою. Она не стала сопротивляться. Они коротко переглянулись, и Гермиона чуть поморщилась, когда Драко осторожно обхватил пальцами её раненную костяшку, слегка поглаживая порез.  — Очень больно? Она покачала головой.  — Ерунда. Это просто царапина.  — Если не лечить рану, станет только хуже, — недоверчиво вскинув бровь, хмыкнул Драко.  Задержав дыхание, Гермиона проследила, как он поднёс её ладонь к своему лицу и аккуратно припал тёплыми губами к кровоточащей костяшке.  Боль ушла. И в этот момент внутри неё что-то перевернулось.  Она и сама сделала бы это инстинктивно, по привычке, точно так же, как делала это мама с её ссадинами в детстве, пытаясь унять боль и утешить. В этом жесте не должно было быть ничего интимного, ничего личного, ничего нежного. Тем не менее, в нём было намного больше.  И в эту секунду Гермиона могла думать только об одном. Малфой сидел перед ней и, сдвинув брови, мягко поглаживал её пальцы, будто извиняясь за боль, причиной которой не был. Гермиона замерла, чувствуя, как быстро бьётся сердце, как зияющая пустота в груди до краёв наполняется его вниманием, его искренней заботой.   С каждой минувшей секундой на неё всё тяжелее опускалось понимание его двусмысленных слов, его долгих взглядов и его неслучайных касаний. Это осознание так потрясло её, что Гермиона резко забрала свои пальцы из его рук и отвернулась, прикрыв волосами вспыхнувшее жаром лицо. Чёртов автобус никак не ехал, а Драко остался сидеть перед ней, пытаясь поймать взглядом её глаза.  Если прежде Гермиона не могла отыскать в себе ни трепета, ни тепла, ни нежности ни к кому в этом мире, то сейчас… сейчас, находясь так близко к Малфою, она одновременно чувствовала слишком много.  И это было неправильно.  Неприемлемо.  Безрассудно.  Пытаясь заглушить свои чувства, отчаянно пытаясь прислушаться к голосу разума, Гермиона заставила себя вспомнить, кем был человек перед ней. Она не должна была забывать. Она не имела права забывать. Он убил Дамблдора. Он вывел смертельную руну этими самыми пальцами, которыми сейчас гладил её. Гермиона не могла предать себя, предать свои принципы и прекратить ненавидеть Малфоя так просто. Просто потому, что он был добр к ней. Просто потому, что ей было хорошо рядом с ним.  И если любовь — это выбор, то Гермиона выбирала не любить. — Что? — заметив тень, опустившуюся на её лицо, напряжённо спросил Драко. — В чём дело?  Сделав над собой усилие, Гермиона заглянула ему в глаза и крепко поджала губы, пытаясь не дать волю слезам, причины которых не понимала. Её разрывало между желанием прикоснуться к нему и необходимостью оттолкнуть. Если это было правильное решение, тогда почему оно давалось ей так трудно?  Разглядывая его лицо будто в последний раз, Гермиона прокручивала на языке жёсткие, сухие, как песок, слова.  О том, что она может смириться с тем, что он учится вместе с ними в Академии.  О том, что она может смириться с их дружбой с Гарри. Правда, может.  Только также о том, что Малфой должен понимать, почему Непростительные так называются.  О том, что она может терпеть его и больше не желает смерти, но вряд ли это когда-то сможет стать чем-то большим. Сделав глубокий вздох, Гермиона опустила глаза и, перейдя на полушёпот, смогла произнести только: — Ты мог измениться, Малфой, но есть вещи, которые нельзя изменить. Всего пару мгновений непонимания, и его лицо помрачнело.  — Опять?  Горько усмехнувшись, Драко выпрямился и взглянул на неё сверху вниз, загораживая ненадолго вышедшее из-за туч солнце.  — Что бы я ни делал и что бы ни говорил, ты всегда возвращаешься к этому, — холодно отчеканил он. — Словно всё, что ты видишь, когда смотришь на меня, — только та ошибка.  Малфой долго сверлил её прямым, непрерывным взглядом, точно ожидая, что сейчас Гермиона опровергнет его слова, скажет, что он всё не так понял. Она ответила ему молчанием, что было красноречивее любых слов. — Ясно, — облизнув губы, ядовито хмыкнул Драко. — А хочешь знать, что я вижу, когда смотрю на тебя? Гермиона подумала, что уже знает, что он может сказать.  Зубрила.  Всезнайка.  Чёртова ведьма.  Грязнокровка.  Или… что-то подобное.  Судя по выражению его лица, Малфой был в гневе и мог сказать что угодно в этом роде. Она бы не удивилась. Возможно, даже бы не обиделась. Но часть ее хотела услышать настоящий ответ, и Гермиона вскинула подбородок с вопросом в глазах. — Всё, что я вижу, — это бесконечная ненависть. Гермиона нахмурилась, но он лишь криво ухмыльнулся, глядя ей в лицо. — Знаешь, я начинаю понимать, почему ты одинока. — Прошу прощения? — опешила она.  — Ты не впускаешь в свою жизнь ничего хорошего, потому что в тебе нет места для него. Ненависть наполняет тебя без остатка. Солнце зашло за тучи, и лондонская погода снова переменилась. Малфой смотрел на неё ещё пару секунд, а затем, услышав свист колёс подъезжающего автобуса, отвернулся и пошёл ему навстречу.  Задохнувшись от его слов, резко пронзивших грудную клетку, Гермиона вскочила на ноги и ринулась вверх по улице, игнорируя всё на свете: автобус, Малфоя, вновь начавшийся дождь, мозоль на пятке, боль в костяшке и сдавивший горло ком обиды.  — Куда ты собралась? — остановившись в дверях автобуса, окликнул её Драко.  Гермиона даже не обернулась, продолжая идти в неизвестном направлении, и он сделал ещё одну попытку остановить её: — Дом в другой стороне. Грейнджер! Чёрт возьми… Она слышала, как захлопнулись двери автобуса, как вновь засвистели колёса, как и слышала приближающиеся шаги Малфоя за своей спиной.  Её колотило от злости и желания влепить ему пощёчину. Какой смысл был в том, чтобы считаться с его чувствами, пытаться подобрать правильные слова, если в следующую же секунду он безжалостно растоптал её собственные чувства?  Ускорив шаг, Гермиона завернула в ближайший переулок, и все её мысли о Малфое мигом испарились, оставив место всепоглощающему ужасу.  Она застыла на месте, пялясь в одну точку и пытаясь понять, сон это или реальность. Потому Драко без труда догнал её и, как только они поравнялись, Гермиона дрожащим голосом спросила:  — Ты тоже видишь её? — Что? — не понял он.  — Кровь.  Размытая дождём дорожка крови вела вглубь тёмного тупика, из которого едва слышно доносилось утробное рычание и чей-то приглушённый плач, смешанный с мольбами о помощи.  — Чёрт, — выругался Малфой, нервно проводя ладонью по волосам. — Нам лучше свалить отсюда и позвать кого-то, кто… — Кого, Малфой? — зло зыркнув на него, прошипела Гермиона. — Полицию?  — Нет, но кого-то… — Оставайся здесь, если боишься, — закатила она глаза, доставая из кармана джинс волшебную палочку. — А я пойду и проверю.  — Блять, — прикрыв глаза, выдохнул Драко. — Ну, конечно.  Взяв её за плечо и бесцеремонно задвинув себе за спину, он присел на корточки и достал из своего ботинка небольшой клинок, снимая с него резные ножны. Затем ловко вытащил палочку из кожаной кобуры, спрятанной под рубашкой, и Гермиона не удивилась бы, если бы после этого оказалось, что у него в кармане завалялась мантия-невидимка, украденная у Гарри. Тем не менее, вооружившись только палочкой и клинком, Малфой кинул на неё предупреждающий взгляд и бесшумно двинулся во тьму тупика. — Куда ты… — Жди здесь, — отрезал он, после чего его силуэт полностью растворился. Спустя минуту послышался хлопок.  За ним глухой удар.  Ещё один.  И наступила гнетущая тишина.  Прошло ещё несколько секунд, и у Гермионы кончилось терпение и самообладание. Пытаясь двигаться так же, не привлекая к себе внимания, она двинулась во тьму вслед за Малфоем, внимательно окидывая взглядом мешки и баки с мусором, от которых невыносимо несло гнилью.  Она сделала шаг вперёд.  Ещё один.  Ещё…  И её желудок сжался от отвращения.  Меж бесформенных чёрных мешков над трясущимся телом девочки, которую Гермиона видела идущей через дорогу в костюме вампира, сгорбился не до конца обратившийся оборотень. Он вгрызался клыками в её плечо, хрипя и брызжа во все стороны слюной, перемешанной с кровью.  Не думая ни секунды и не пытаясь отыскать глазами Малфоя, Гермиона вскинула палочку и выкрикнула первое, что пришло на ум: — Бомбарда! Волна заклинания отбросила оборотня от девочки, а её саму — в противоположную сторону. Так сильно, что она врезалась затылком в кирпичную стену. Из глаз посыпались искры, и Гермиона сползла вниз, на землю.

***

Сквозь плотный занавес темноты пробился свет. Коснувшись ноющего болью затылка, Гермиона приоткрыла глаза и поморщилась. Кажется, она отключилась на какое-то время, потому что перестала ощущать счёт времени. Ей стало ясно только то, что пока оборотень приходил в себя, девочка смогла подняться, а затем, всхлипывая от страха и боли, промчалась мимо неё и скрылась за поворотом. Или ей это привиделось… Не успела Гермиона выдохнуть, как чудовище вновь резво вскочило на ноги и, обернувшись к ней, яростно зарычало, сквозь темноту сверкая налитыми кровью глазами.  Гермиона успела только коротко взвизгнуть, прежде чем оборотень бросился на неё, впиваясь когтями в кожу, наваливаясь всей тушей на тело и вышибая весь воздух из лёгких. Это было так похоже на один из её кошмаров. Её настигло парализующее дежавю. Она неистово задрожала и зажмурилась от страха, когда его челюсти клацнули прямо возле уха, но в следующую секунду давление резко прекратилось. Оборотень отлетел в противоположную стену, жалобно скуля.  Разлепив веки, Гермиона попыталась разглядеть хоть что-то в густой темноте и с ужасом обнаружила, что палочка укатилась слишком далеко к мусорным бакам. Она оказалась безоружна и уязвима. Гадство. — Грейнджер, клинок!  Подняв глаза, Гермиона увидела, что Малфой пережал окровавленной рукой толстую шею оборотня, что рьяно пытался вырваться из его хватки. Видимо, он тоже потерял палочку, раз пришлось применять физическую силу. Выйдя из ступора, она уставилась на обнажённый клинок, валяющийся у её ноги, и быстро схватила его за рукоять. Затем вновь взглянула на Драко, не понимая, что делать дальше. Едва ли такое маленькое остриё хоть немного навредит этой двухметровой твари.  О чём он думал? — Бросай, Грейнджер, — сквозь зубы выдавил Драко, дрожа от напряжения. — Целься в шею!  — Но… — Бросай! Он отравлен.  Вскочив на ноги, Гермиона ошарашено уставилась на него круглыми глазами, прекрасно понимая, что если лезвие хоть немного заденет самого Малфоя, яд попадёт ему в кровь, а она понятия не имела, что это был за яд.  Она провела пальцем по лезвию и принюхалась, по запаху пытаясь понять, насколько он был опасен. Но ни на споры, ни на тщательный анализ не было времени.  — Давай, Грейнджер! Выровняв дыхание, Гермиона приняла стойку как на тренировке и, размахнувшись, бросила клинок прямо в цель.  Свист металла.  Мгновение. И лезвие вонзилось в шею оборотня, точно между двух фаланг Малфоя, и тварь захрипела от боли, оседая на колени. Гермиона медленно сглотнула, не до конца осознавая, что этот ужас закончился.  — Умница, — выдохнул Драко, прикрывая глаза и опуская дрожащую руку. — Ты просто умница.  Рассмеявшись от облегчения, Гермиона подбежала к нему и поддержала за локоть, опасаясь, что он тоже вот-вот рухнет без сил.  Её сердце неистово билось от адреналина.  Стараясь не опускать взгляд и не смотреть на замершее тело оборотня, которого, кажется, только что убила, она сконцентрировала всё своё внимание на рубашке Малфоя. Будто сейчас это было самой важной вещью на свете. Вся она была залита то ли его, то ли чужой кровью, но сам он выглядел вполне вменяемым, а значит пострадал не сильно. Так или иначе, Гермиона была обязана спросить:  — Ты в порядке?  — Ага, — измождённо кивнул Драко. — Типа того.  Вздохнув, он облокотился спиной о стену позади себя и провёл по волосам липкой от крови ладонью. — Только хуже делаешь.  Покачав головой, Гермиона поднесла руку к его чёлке и расчесала её пальцами так, чтобы она выглядела прилично. Хотя вряд ли сейчас вид Малфоя можно было назвать хоть сколько-нибудь приличным.  — А ты? — перехватив её руку своей, задал он встречный вопрос таким серьёзным тоном, что Гермиону накрыло оцепенение. — Как ты? Опомнившись, она тяжело сглотнула и опустила остекленевший взгляд на тело оборотня и на торчащий из его шеи окровавленный клинок, возвращая себя в реальность. В реальность, которая дробила её на мелкие кусочки. В реальность, в которой они стояли в тёмном тупике среди помоев, залитых кровью. В реальность, в которой она за считанные секунды стала убийцей. — Не знаю, — честно ответила Гермиона, не чувствуя ничего, похожего на раскаяние за содеянное. — Как я должна себя чувствовать после того, что сделала?  Драко настойчиво обхватил её подбородок двумя пальцами и заставил посмотреть на себя. — Ты всё сделала правильно. Не прерывая зрительного контакта, он осторожно заправил ей за ухо выбившуюся прядь и прошептал:  — Всё будет хорошо, Грейнджер. Не думай об этом. И она послушала его. Слабо кивнув, Гермиона перевела взгляд с его глаз на кривую ссадину на левой скуле. Она бездумно подняла руку и провела по ней большим пальцем, совсем не думая ни о стеснении, ни о неуместности своего поведения, ни о его прошлых словах, ни о том, что с минуты на минуту они должны вызвать сюда старших авроров. Теперь ей было плевать на всё это.  В ответ Малфой не отстранился, а только прикрыл глаза и чуть сдвинул брови.  — Очень больно? — повторяя за ним, тихо спросила Гермиона.  — Это просто царапина, — хмыкнул он, качнув головой. — Жить буду. — Да, но… О, Боже мой, Малфой… Задохнувшись от ужаса, Гермиона как ошпаренная отдёрнула от него руку и отступила на шаг, переводя взгляд с его лица на свои пальцы и обратно.  — Нет, нет, нет…  — Что случилось? — открыв глаза, встревоженно нахмурился Драко.  — Яд, — объяснила она, наблюдая, как стремительно бледнеет его кожа, выделяя синие капилляры вокруг глаз. — Он был на моих пальцах.