Камелот

— Гермиона, стой! Гарри схватил её за руку, прежде чем она успела ворваться в палату, заполненную аврорами. Один из них стоял над Малфоем и хмуро задавал ему вопросы, другой, вооружившись пером, записывал ответы в протокол, а третий — грозно стоял у входа в палату, но был слишком увлечён допросом, чтобы заметить их.  Гарри крепко взял её за плечи, удерживая снаружи и продолжая что-то упорно говорить, но Гермиона не слушала. Весь её мир сузился до дверного прямоугольника. До его постели. До его лица.  Драко медленно моргал и, чуть отворачиваясь, морщился от громких слов. Такой бледный, болезненный и совсем не похожий на себя.  Сердце кольнуло, и Гермиона коснулась ладонью груди, опасаясь, что рёбра начнут крошиться от этой невыносимой близости и невозможности сократить дистанцию. Драко показался ей таким ослабленным и уязвимым, что она непременно захотела спрятать его ото всех, прогнать их, прогнать их всех прочь, чтобы его оставили в покое.  Гермиона впервые захотела его обнять. Без лишних объяснений. Хотя бы раз. Первый и последний раз. Так или иначе, сейчас она могла только стоять и неподвижно ждать своего приговора, глядя на него поверх плеча Гарри. Спустя пару мгновений Драко произнесёт её имя и расскажет аврорам, как всё было на самом деле, а ей только и останется шагнуть вперёд с чистосердечным.  Всё будет кончено. — Мистер Малфой, это крайне важно для следствия, — клацая носком ботинка, начинал заводиться дознаватель. — На клыках оборотня не были обнаружены следы токсина. Это был не укус.  Не дослушав, Драко лишь прикрыл глаза и тяжело вздохнул, точно его допрашивали не первый час.  — Прошу вас, — настаивал аврор с протоколом. — Нам нужно знать, помните ли вы, как вас отравили? Гермиона задержала дыхание. Затем Драко открыл глаза и посмотрел прямо на неё.  — Да, помню.  Её сердце замерло. На глазах выступили слёзы, но даже это не заставило её отвернуться. Гермиона знала, что сейчас будет. Прекрасно знала и не могла его винить. Драко имел полное право злиться и требовать её наказания. Он едва не умер по её вине.  — Я порезался о свой кинжал. Удар сердца прошёл мимо. — Он был пропитан самодельным ядом. Сам виноват, надо было быть осторожнее.  Это не имело никакого смысла.  Пространство вокруг зарябило и рассыпалось на мелкие частицы. Резко стало и жарко, и холодно, и бросило в озноб. Гермиона пошатнулась не в силах крепко держаться на ногах. Гарри удержал её в равновесии и только после этого замолчал. Он ещё пытался поймать её взгляд, но обернувшись, всё понял и без него. Трудно было не понять. — И где теперь этот кинжал? — недовольно спросил аврор.  — Потерялся, наверное, — беспечно пожал плечами Драко, продолжая безотрывно смотреть на неё.  — Значит, оборотень не при чём?  Он наконец перевёл взгляд на аврора, и Гермиона вновь обрела возможность дышать.  — Я же сказал… Она больше не слушала. Попятившись от палаты, она замотала головой. Её пальцы коснулись пересохшего горла, сдавленного спазмом, и слёзы было больше не сдержать. Гарри, кажется, кричал что-то вслед, но ноги уже несли её в ближайшую уборную. 

***

Газету за газетой, статью за статьёй, страница за страницей Гермиона упрямо листала новые выпуски прессы, но ни о нападении оборотня, ни о ранении Драко, ни о расследовании не было ни слова. Утомлённо потерев глаза, она откинулась на спинку стула и отбросила на стол последний журнал со светской хроникой, который заказала впервые в жизни в надежде увидеть там хоть слово об инциденте.  Искать было бессмысленно. Все газеты молчали. Будто ей всё это приснилось. Если бы не затягивающиеся шрамы от когтей на предплечье, Гермиона бы даже поверила, что всё случившееся было сном.  Под вечер в библиотеке почти никого не осталось, и оглянувшись через плечо на пустой коридор, она позволила себе в бессчётный раз достать из уменьшенной бисерной сумки тетрадь по Ядоведению с инициалами «Д.М.» в уголке. Гермиона понимала, что должна была давно вернуть её владельцу, но никак не могла заставить себя сделать это. Она не навещала его. Ей было страшно взглянуть ему в глаза ещё раз. В конце концов, ей было стыдно. После всех её грубых слов, после всех её придирок он не отвернулся от неё. Драко не сдал её. Он не сдал её, и Гермиона понятия не имела почему, а спросить не могла. Это сводило с ума.  Ребята по очереди или все вместе ходили к нему после занятий, но она оставалась в Академии, пойманная в ловушку собственных страхов. Да и вряд ли он ждал её, вряд ли хотел видеть. Её присутствие было бы лишним и неловким. Наверняка бы не нашлось правильных слов, чтобы всё исправить. Так что лучше им было вовсе не разговаривать. Гермионе было достаточно знать, что Драко жив и поправляется. Только и всего.  Гермиона зарылась пальцами в волосы и, до боли натянув их на висках, уставилась на потрёпанную третрадь. Конечно, ей было этого недостаточно. Она просто лгала себе, чтобы не дать в груди простора для чего-то необъятного и необузданного. На самом деле невозможность увидеть Драко превращалась в пытку.  С его пробуждения время тянулось до сумасшествия медленно. Ещё хуже, чем во время комы. Минута шла за час, и сложно было сказать, сколько точно дней прошло. Казалось, Гермиона не видела его вечность. От тоски её сердце рассыпалось на мелкие осколки и до боли впивалось под рёбра. И всё же она понятия не имела, что делать, когда их встреча наконец состоится. Сколько бы она ни думала об этом, правильного ответа так и не находилось. Что ей делать? Благодарить? Просить прощения? Умолять не выдавать её? Из мыслей её вырвал тихий скрип двери. Гермиона резко вскинула голову. Замерев, она нервно сглотнула, косясь на проход между стеллажей.  Шаркающие шаги медленно приближались.  Стрелка часов давно зашла за час отбоя, и здесь никого не должно было быть. Во всей библиотеке горела лишь одна лампа — её, так что нетрудно было привести к себе кого-то из дежурных авроров.  Аккуратно встав из-за стула, Гермиона схватила в руки кучу газет и, прижав их к груди, юркнула за угол стеллажа. Пришлось чуть ли не вывихнуть плечи, чтобы вместиться — пространства между стеной и полкой едва хватило, чтобы спрятать её в тени.  Достигнув прохода, шаги остановились.  Гермиона задержала дыхание, в упор уставившись в стенку шкафа перед носом. Какое-то время ничего не происходило. Затем послышался щелчок. Лампа погасла, и шаги продолжили свою путь. Гермиона облегчённо выдохнула.  Шаги удалялись вглубь библиотеки, пока совсем не исчезли.  Подождав минуту, Гермиона вынырнула из своего укрытия и торопливо направилась к выходу, но её внимание ухватил свет, льющийся из другого конца библиотеки, вынуждая обернуться.  Она не могла не обернуться. Её нутро было соткано из любопытства, и эту особенность не могли отнять ни годы, ни боль, ни война. Загадочный свет неумолимо шаг за шагом тянул её к себе, точно мотылька.  Этот свет не был похож на свет фонаря или свечи, скорее на мигающего светлячка. Гермиона могла поклясться, что даже слышала жужжание. Знакомый звук, который она несомненно слышала прежде. Стоило ей завернуть за угол, она действительно увидела его. Золотой клубок света. Тот самый, который провёл её в стены Академии впервые. Он парил у стыка стеллажей, беспокойно мечась из стороны в сторону. Словно ему не терпелось сорваться с места. И он сорвался в ту же секунду, как Гермиона шагнула ему навстречу.  Времени на рациональный анализ не было. Чья-то магия хотела ей что-то показать, так что места для сомнений не оставалось.  Клубок полетел направо, затем налево, затем ещё раз налево, виляя между поворотами, а она погналась за ним, точно ловец за снитчем, пока не упёрлась в угол. Точнее, раньше здесь был угол на сходе двух каменных стен. Гермиона на все сто процентов была уверена в этом, изучив все отделы библиотеки ещё в первый месяц. Здесь должен был быть угол. Ну конечно, именно здесь, между разделом Ведической астрологии и разделом Славянской ворожбы.  Тем не менее, теперь здесь был проход.  Словно стены разъехались, образуя портал. За рамой начиналась лестница, спиралью ведущая вниз. Гермиона остановилась, переводя дыхание. Клубок света замер над верхней ступенью, будто бы дожидаясь её, чтобы повести дальше. Гермиона нервно оглянулась через плечо, головой понимая, что идти сейчас одной в скрытое ото всех подземелье — очень плохая затея. К тому же, она ещё не отправлялась ни в одно приключение без друзей. Поэтому решение было принято моментально. — Это очень важно. Идём. После этих слов Гарри успел лишь нацепить очки. Он даже не задал ей ни одного вопроса, когда Гермиона схватила его за рукав пижамной рубашки и потянула в неизвестном направлении. Только у входа в библиотеку он чуть замедлил шаг и, убрав с глаз взлохматившуюся чёлку, спросил: — Мы же не будем сейчас готовиться к тесту по Маскировке, да? Лёгкая усмешка коснулась его сонных губ, и Гермиона закатила глаза, продолжая вести его дальше. — Так, потом я свернула направо и… Она встала как вкопанная. Угол между стенами был на прежнем месте. Между разделом Ведической астрологии и разделом Славянской ворожбы. Проход, лестница, клубок света – всё исчезло без следа. —Итак? — с холодным интересом спросил Гарри, вскинув брови. — Я не понимаю… Здесь был портал, —нахмурилась она, оглядывая стены с пола до потолка. — Подожди. Наверняка где-то спрятан рычаг. Гермиона подошла к стыку стен, ощупывая неровности и нажимая на бугорки. Стены не сдвинулись ни на сантиметр. — Ладно, может быть… — она достала палочку. — Алохомора! Ничего не произошло. Гермиона с отчаянием обернулась на Гарри. Он смотрел на неё поверх очков, поджав губы. — Здесь была лестница. — По-моему, тут никогда не было прохода. Нам бы рассказали о нём, — поправив очки, прищурился он. — Да и на схеме поместья в этом крыле нет этажей под землёй.  — А что, если они всё-таки есть? Закусив губу, Гарри с беспокойством изучал её лицо какое-то время и наконец отвёл взгляд.  — Ты плохо спишь в последнее время, — мягким шёпотом заключил он. — Всякое может померещиться. — Я клянусь, Гарри, здесь был портал. Я его видела, я это не придумала! — Хорошо-хорошо, — вскинул он руки. — Я тебе верю, Гермиона. Всё хорошо. Гарри сделал шаг ближе и коснулся её плеча. От этого жеста по спине прокатились мурашки. Она чувствовала себя сумасшедшей психичкой, которую пытались успокоить после приступа галлюцинаций. Что бы он ни говорил, Гарри не поверил ей — это было видно по глазам. — Может, покажешь в следующий раз, когда он снова откроется? — ещё тише предложил он, натянув улыбку. — А сейчас пойдём спать. Ладно? В горле зародился протест, но Гермиона проглотила его, чтобы не усугублять ситуацию.  — Ладно, — опустив глаза, согласилась она. Может, ей и в самом деле показалось. Она действительно почти не спала последние ночи. 

***

Весь следующий день на улице не стихал ливень. На долю секунды мрак сменялся ослепительной синевой, и тут же гром обрушивался на землю глухим, раскатистым рёвом, сотрясая витражи окон. За холмом ветер гнул верхушки деревьев, а за ними в тёмном тумане расплывался горизонт. В общей гостиной потрескивали поленья в камине и иногда поскрипывал диван, когда Гермиона меняла положение затёкших ног.  Закусив улыбку, она перелистнула страницу тетради по Ядоведению, спрятанной за корешком случайно выбранной книги. Она с трудом сдерживала смешки, когда конспект учебника резко сменялся заметками Драко. Будто он сидел рядом и читал ей вслух.  Возьмите пять капель экстракта мандрагоры, корень белладонны, перья фурора... Конченный бред. Пять капель мандрагоры — это доза для убийства, а не для допроса.  Достаточно будет трёх для должного эффекта. Для более тупых жертв — двух.  Когда его голос уже начал мерещиться Гермионе в убаюкивающем треске брёвен, свет пламени перегородило две тени. — Эй, пойдёшь с нами? Опустив книгу, она с непониманием взглянула сначала на Асторию, а затем на Тео, неловко мнущегося на месте, засунув руки в карманы. На часах было полдевятого, а до отбоя — полтора часа.  — Куда вы собрались так поздно?  — В больницу, — пожала плечами Тори. — К Драко. Его имя подействовало как пощёчина наотмашь. Щёки вспыхнули жаром, словно всё тайное резко стало явным. Гермиона спрятала глаза в книге и покачала головой. — Нет, я… Она мгновенно забыла все слова. Ей срочно нужна была причина остаться. Убедительная, но ни в коем случае не настоящая. Правду было бы не легко объяснить.  — Мне надо готовиться к завтрашнему зачёту по Маскировке. Логично. Убедительно. Идеально.  — Его же отменили, — тут же хмыкнул Тео, не давая ей и шанса. — Вон, какая херня за окном. Только идиот сунется в лес этим утром. Полный провал.  — А, да, точно, — натянула тугую улыбку Гермиона. — Я и не подумала. — Ну, так? Тогда ты идёшь? — не унималась Тори. — Я… — Ты же ни разу не ходила.  — Ну, да, я просто… — Он спрашивал о тебе. Она подняла взгляд на Тео, и четырёх его слов оказалось достаточно, чтобы сдаться. Внутри что-то обрушилось, по позвоночнику пробежала дрожь. Драко спрашивал о ней. Драко. Спрашивал. О ней. Гермиона привстала с дивана, а затем замерла. Закусив губу, она какое-то время пытливо смотрела на Нотта, ожидая, что он скажет что-то ещё. Ей потребовалась целая минута, чтобы взять себя в руки и придать голосу спокойствия: — Ты уверен? Что именно он спрашивал? — Не помню, — повёл плечом Тео. — Сходи к нему сама да узнай. Она честно пыталась оставить себя на месте и не сделать больше ни шагу. Ей не нужно было идти туда. Она же приняла решение. Держать дистанцию. Ничего больше не портить.  — Ну? — нетерпеливо вскинул брови Тео.  Господи. Ладно. У неё не было и шанса на сопротивление.  — Что ж, раз он спрашивал, — отстранённо начала она, почесав кончик брови. — Наверное, это что-то важное.  — Конечно! — радостно воскликнула Тори. — Идём скорее. Тихо хмыкнув, Нотт взял в руку горсть летучего пороха.

***

Зачарованные лампы в больничном коридоре медленно гасли с наступлением ночи. Пахло плохим кофе и рябиновым отваром, пролитым на соседнее кресло. Смятый картонный стаканчик валялся у металлической ножки. Санитар, катящий мимо дребезжащую тележку с зельями, задел его колесом, и стаканчик отлетел в стену. Гермиона вздрогнула. Скрестив руки на груди, вцепившись пальцами в препдплечья, она собственноручно приковала себя к скамейке в коридоре. Ногти скребли подсохшую корочку раны на руке, и капельки крови моросью выступали на коже — глупая нервная привычка. Тем не менее, боль притупляла мысли.  Гермиона сидела прямо у палаты, но не так, чтобы её можно было увидеть, когда откроется дверь. Она сидела спиной и, затылком прислонившись к стене, пялилась перед собой. Взгляд сам собой порой стрелял по настенным часам. До отбоя им явно не вернуться, а она так и не смогла заставить себя перешагнуть порог палаты. Храбрости хватило только на лестницу до этого этажа. Дальше она кончилась — и храбрость, и Гермиона.  Не поворачивая головы, она косилась на приоткрытую дверь, за которой беседовали приглушённые голоса. Ничего внятного слышно не было, но Гермиона с голодной жадностью пыталась выхватить хоть одно слово его голосом, не заметив, как завалилась набок, неестественно изогнув шею.  Первой вышла Астория, прикрыв за собой. Она ещё несколько секунд смотрела через плечо на дверь, а затем неловко себя обняла и вздохнула. Гермиона встала и подошла к ней, не проронив ни слова. — Он ещё слаб, — сама заговорила Тори, подняв на неё взгляд. — Спит всё время и не особо расположен к разговорам. — Ясно, — кивнула Гермиона, находя рукам место в задних карманах джинс. — И когда… когда его выпишут?  — Надеемся, что до Рождества.  До Рождества ещё безумно долго. Даже сквозь стены было слышно, как по окнам в палатах тарабанил дождь. Тори помолчала какое-то время, а затем, сощурив глаза, склонила голову набок и заглянула ей в лицо.  — Почему ты не зашла к нему? Ты ведь хотела.  В её словах не было укора, только чистое, неприкрытое любопытство. Гермиона отвела глаза и пожала плечами, даже не пытаясь облечь объяснение в уместные слова.  — Неужели ты до сих пор ненавидишь Драко? — сдвинула брови Тори. — Он же спас тебя, как никак.  — Нет, — без раздумий ответила Гермиона. — Конечно, нет. Просто… Думаю, сейчас ему важнее увидеть своих друзей, чем меня.  Астория хмыкнула. — А я думаю, ты слишком много думаешь. Он был бы рад тебя видеть. В смысле… Мне кажется, это помогло бы вам наладить отношения. Может, даже подружиться. Гермиона горько усмехнулась, но всё же промолчала. Сейчас было неподходящее время, чтобы ломать хрупкую надежду подруги. — Вы оба мне дороги, — сделав паузу, Тори коротко взглянула на дверь палаты. — И мне бы хотелось, чтобы однажды мы могли проводить время все вместе. Она протянула руку и, погладив Гермиону по плечу, улыбнулась. Затем на её губах заиграла странная ухмылка, и Тори прошептала: — Знаешь, на Рождество я хочу… Не дав ей договорить, из палаты вышел Тео, едва не задев их обеих распахнувшейся дверью. Нет, не вышел — вылетел. Красный. Злой. И совершенно ничего не замечающий на своём пути. Переглянувшись с Тори, Гермиона тут же пошла за ним, оглядываясь на палату. Она нагнала его лишь у лестницы, едва успев схватить за рукав.  — Тео, что с тобой? Ты… — Всё нормально, — отрезал он, остановившись и вырвав рубашку из её хватки. — Нормально, ясно?  — Очевидно же, что нет!  Голос сорвался, и Гермиона задержала дыхание, чувствуя, как паника обручем сдавливает гортань. Тео на мгновение оказался сбит её всплеском, но затем вновь помрачнел.  — Скажи, что случилось? Что-то с Драко? Он… — Драко? — скривился Нотт. — Блять, не весь мир крутится вокруг него, ясно?  Гермиона отшатнулась, качая головой. — Он же твой друг. — Салазар, он в порядке, Грейнджер! Давайте, идите к нему. Хватит делать вид, что он — не единственное, что вас всех волнует!  Она сделала вздох и спокойно спросила: — Я могу тебе как-то помочь? — Нет! Нет, только он может! Просто… Замолчав, Нотт остервенело провёл рукой по лицу и оставил глаза прикрытыми, восстанавливая дыхание. Гермиона не стала его трогать и не стала ничего спрашивать, ожидая, пока он заговорит сам. — Просто всё летит к чёрту, — спустя время выдохнул Нотт. — Как обычно! — Почему вы кричите? — громким шёпотом спросила Астория, наконец присоединившись к ним. — Драко почти уснул. Он громко цокнул в ответ.  — Что это за выходки, Тео? Что вы опять с ним не поделили? Гермиона впервые видела её настолько заведённой. Зелёные глаза полыхали от гнева, весь их огонь окольцовывал Нотта. И по всем законам логики, он должен был накричать на неё в ответ, распаляя этот пожар между ними и дальше. Точно так же, как сейчас кричал на Гермиону. Тем не менее, этого не произошло. Тео просто мрачно смотрел на Тори исподлобья, раздувая ноздри, словно разъярённый бык, и молчал. Поджав губы, она покачала головой и, мимолётом взглянув на Гермиону, сказала: — Дашь нам минутку, ладно? — Конечно, — растерянно согласилась Гермиона, не совсем понимая, что происходит.  — Встретимся в Академии.  Короткая вежливая улыбка мелькнула на губах Астории, и они оба скрылись за нижним пролётом лестницы. Гермиона оказалась одна. Больше отговорок у неё не осталось. Дверь в палату Драко осталась не до конца закрытой, и тонкая полоска света, вытекающая в коридор, стала путеводной. Гермиона подкралась на цыпочках и, даже не скрипнув дверью, заглянула внутрь.  Он и в самом деле спал.  По окну навесом стекал дождь, и вся улица размылась в красных и золотых разводах фонарей. На тумбе у кровати горел огарок затухающей свечи. Гермиона села рядом и склонила голову набок, бесстыдно разглядывая спящего. Драко провалился в подушку, слегка повернув голову к окну. Отблески пламени плясали по острым чертам его лица. Светлые волосы растрепались по наволочке. Плечи медленно вздымались и опускались. Тёмные ресницы чуть подрагивали, а под веками бегали зрачки. Наверное, ему что-то снилось.  Ей нравилось на него смотреть. Хоть сейчас это и было почти непосильно тяжело. Не просто потому что он был привлекательным в самом обычном, конвенциональном смысле слова. В этом смысле Драко был… неописуем. Конечно, Гермиона не думала о нём так. Это было бы глупо. И неуместно. Просто раньше она не имела шанса смотреть на него так.  Долго, близко и безнаказанно.  Сейчас было можно. Сейчас было не страшно, ведь он не знал. Он проснётся и даже не сразу поймёт, что она была здесь. Об этом Драко сможет догадаться лишь по оставленной на тумбе тетради по Ядоведению. И быть может, по этому короткому касанию пальцев об пальцы, которое Гермиона себе безрассудно позволила.  Только на секунду. Пальцы у него были холодные. Как и всегда. Это почему-то заставило её улыбнуться.  — Как-то нелепо всё вышло, да? — прошептала она вполголоса.  Он, конечно, не ответил. Тем не менее, Гермиона представила, как его брови сошлись бы на переносице от замешательства, будь он в сознании.  — Ну, знаешь, раньше я тебя ненавидела, теперь ты будешь ненавидеть меня. Вечный круговорот ненависти.  Она вздохнула. — Так или иначе, я рада, что ты жив. Не знаю, что бы я делала, если бы ты… Слова застряли в горле. Гермиона негромко откашлялась и отвела взгляд к окну. Ей потребовалась минута, чтобы глаза перестало жечь.  — Хорошо, что ты спишь, — пробормотала она, глядя, как крупная капля ползёт по окну и сливается с другой, стекая вниз. — Я бы не сказала этого, если бы ты не спал. Даже представить не могу, что произнесла бы это, глядя тебе в глаза. Но я всё равно хочу сказать, потому что с ума сойду, если этого не сделаю, в общем… Гермиона прикрыла глаза и одним разом выдохнула: — Я скучаю по тебе.  Это было не так очевидно, пока она не произнесла это вслух. Не так реально. Господи. Господи Боже. Она и правда по нему скучала. По человеку, с которым и десяти минут не могла провести без ругани и взаимных подначиваний. По человеку, которого ненавидела большую часть своей жизни. Она скучала по Драко. Это казалось абсолютно иррациональным, но после озвученных слов — после того, как она приспустила свою броню, ей стало легче. В тысячу раз. В миллионы. В миллиарды и… — Продолжай, Грейнджер. Почему замолчала?  Хриплый после пробуждения голос словно обжёг её, щёки резко покраснели, сердце бешено забилось в груди. Гермиона распахнула глаза и с ужасом взглянула на него. Драко расплывался в ухмылке. Сонно приоткрыв веки, он смотрел прямо на неё и выглядел до неприличия довольным. — Ты всё слышал? — осторожно спросила она.  Драко кивнул, приподняв голову.  — Ты не спал? Почему ты не сказал, что не спишь!? — возмутилась Гермиона. — Это нечестно. Ты должен был!  Улыбнувшись, он беспечно пожал плечами.  — Тогда бы я не услышал, как ты по мне скучаешь. Какой же засранец. — Я… Замолчи. Просто замолчи. Лицо горело. Его слова заставили её почувствовать себя абсолютно беззащитной. Гермионе захотелось сказать что-то грубое в ответ, чтобы поставить Малфоя на место. Ей захотелось вернуть себе самообладание и вновь закрыться от него бронёй хладнокровия. — Не вздумай надо мной смеяться, понял? Она строго поджала губы и пригрозила ему пальцем. Драко заметно смягчился и, изменившись в лице, на локтях приподнялся в постели, заглядывая ей в глаза. — Я не смеюсь, Грейнджер. Я бы не стал.  Гермиона откуда-то знала, что он говорит искренне и выдохнула, немного успокаиваясь. — Правда? Драко слабо кивнул. От его ответа в груди разлилось необъяснимое тепло и тут же исчезло, стоило Гермионе взглянуть на едва заметную полоску царапины на его скуле. Стоило ей вспомнить причину, по которой Драко здесь оказался. Она сдвинула брови и тихо сказала: — Ты должен был сдать меня. Почему ты не рассказал им?  Драко молчал ровно один вздох. — Ты прекрасно знаешь почему.  В следующую секунду его пальцы нашли её и переплели их руки. Так просто и естественно, будто это было нормально. Будто он делал так каждый день.  Гермиона опустила взгляд на ту точку, в которой они стали одним целым, и задержала дыхание. Она не поняла, что произошло, но сквозь её тело прошёл разряд. Холод его кожи растворился в пульсирующем пожаре, охватившем каждый её сантиметр. В воздухе застыло что-то неуловимое, что-то едва видимое и светлое, как переливы солнечных лучей между еловых ветвей на рассвете.  Гермиона не двигалась, страшась разрушить это, страшась заглянуть ему в глаза и увидеть в них что-то логичное и объяснимое. Что-то более простое и спокойное, чем то, что чувствовала она сама. В конце концов, когда Драко крепче сжал её руку, она взглянула на него и поняла, что пропала.  Гермиона оказалась больше не в силах держаться под этим давлением. Её броня треснула, и на неё беспощадно обрушились чувства к Драко Малфою. Нахмурившись, он приоткрыл сухие губы, но она так и не узнала, что Драко хотел сказать. Дверь в палату скрипнула, и Гермиона резко обернулась, пряча свою руку в рукаве.  — Мисс Грейнджер, — слегка улыбнулась Нарцисса, заходя в палату. — Какой сюрприз. В горле пересохло.  — Здравствуйте, я… Простите, я уже ухожу, — сбивчиво протараторила Гермиона. — Совсем забыла о времени. Она подскочила на ноги и, не оборачиваясь, направилась к двери. Сердце колотилось в груди, а в голове не было ни единой мысли, кроме одной — нужно срочно убираться отсюда. Так Гермиона и сделала, вынырнув в коридор и глубоко набрав в лёгкие воздух, словно ей наконец удалось вырваться с глубины на поверхность воды.  Пульс стучал в ушах так громко, что ей не сразу удалось расслышать голос, зовущий вслед. Её остановило лишь лёгкое касание по плечу. — Мисс Грейнджер. Обернувшись, Гермиона уставилась на Миссис Малфой, закусив губу и по-дурацки захлопав глазами. — Мисс Грейнджер, прошу, не убегайте, я задержу вас всего на минуту. Голос Нарциссы мягко, словно колыбельная, втекал в уши, и Гермиона, точно зачарованная, застыла на месте, внимая каждому слову.  — Я хотела спросить, не окажете ли вы мне услугу?  — Да, конечно, что угодно, — тут же выпалила она, даже не вдумываясь в суть вопроса.  Что могло понадобиться Нарциссе Малфой от неё? В чём вообще могла нуждаться такая женщина? Ответ крылся на поверхности, и Гермиона была почти уверена, что знает его. Держаться от её сына подальше. — Я хотела бы пригласить вас на наше воскресное чаепитие, — улыбнувшись чуть шире, наконец объявила Нарцисса. Гермиона невольно нахмурилась от неожиданности. Это было совсем не то, что она ожидала услышать. — Только в кругу дам. Официальное приглашение я вышлю позже, если вы, конечно, не против.  — Я? — вскинула брови Гермиона и, тут же смутившись, поправила себя. — Я, да… Конечно, не против.  — Вот и чудно. Тогда до встречи, мисс Грейнджер.  — До встречи.  Миссис Малфой скрылась за дверью палаты, а Гермиона спрятала несчастное выражение лица в ладонях.