Сердце из граната

Сложно было привыкать к отсутствию чего-либо, ещë труднее привыкать к реальности. Мелькор не до конца мог понять, что произошло, и всё что оставалось - взглянуть на Майрона. Его лицо, принявшее оттенок цвета первого снега, побледнело, и исказилось в немом испуге, который тот всеми силами пытался скрыть, однако, Мелькор за столько лет научился читать своего майа, как книгу. Похоже, он скрывал свои эмоции под маской некоего спокойствия лишь для смертных. Тьма... как же их здесь много и все в золоте. Мелькор ловил на себе их взгляды: одни – полные благоговения, другие – страха и уважения. Иронично, они смотрят на него так, как когда-то валар смотрели на Эру. — Мелькор, — прошептал майа. Его вертикальные зрачки сузились, а глаза расширились, он медленно подошёл к вала и преклонил перед ним колено. Вала был в полном недоумении, ведь как такое вообще возможно? В голосе майа не было ни капли страха, но читалось непонимание, растворившееся в иных звуках, словно его никогда и не было. Его голос приобрел прежнюю стальную твердость. — Я рад вас приветствовать, Владыка. Славься имя Мелькора, единственного бога нашего, восседающего на троне Тьмы. Уголки губ Мелькора дёрнулись вверх, изображая нагловатую ухмылку. Он всегда знал, что Майрон не пропадëт. Майа заставил поверить смертных в то, что Мелькор их бог? Эта мысль позабавила тëмного вала, он поднялся на ноги, выпрямившись во весь рост. — Я вижу, насколько велика проделанная тобою работа, Майрон. Это единственное, что пришло Мелькору в голову в тот момент. Раньше он никогда не бывал в подобных ситуациях – одно дело, говорить перед своими созданиями, а другое – перед смертными. Это ведь дети Эру, а значит, Майрону стоило немалых усилий склонить их на свою сторону, поэтому необходимо показать себя с лучшей стороны. Майа пристально смотрел на него. В его взгляде не было ни покорности, ни благоговейного страха, он лишь не отводил глаз от вала. Тот недовольно поджал губы, услышав его слова: — Владыка, вы вернулись из заточения, на которое вас обрекли неблагодарные и корыстные валар, и ваше возвращение наполняет моë сердце радостью и безмерной преданностью. Я рад, что мне удалось призвать вас. Так это всë работа Майрона? Мелькор был поражëн тем, насколько могущественным стал его майа, и захотел сжать того в объятиях благодарности. Если бы он только знал, каково это, быть в изгнании… — Верно, мой майа, — промолвил Мелькор. До него доносился робкий шëпот смертных, которые находились дальше от него: «Быть того не может, Владыка благословил нас своим присутствием», «Теперь собьем с верных спесь!», «Наш Владыка наконец-то одарит нас благодатью», «Сила Тар-Майрона так велика, что он смог призвать Владыку», «Он вернëт Нуменору былое величие и дарует королю бессмертие»… Мелькор нахмурился и обратил свой взор на смертных. Все склонились перед ним в цветастых одеяниях, дорогих вышитых тканях и украшениях из золота и камней. Майрон не просто заставил их считать Мелькора своим богом, он обратил знать к вере. Это не могло не радовать вала. И то, что люди склонились перед ним, полные страха и трепета, говорило об их отношении к Мелькору, как к величественному богу. Ну что ж, надо соответствовать. Вала скрестил руки на груди и злобно зыркнул на человека, который посмел подойти к нему на непозволительно близкое расстояние. Это точно король - его одежда выглядела дороже, чем у остальных присутствующих, голову украшала корона, увенчанная каменьями, и держался он наглее и увереннее. Мелькор за свою жизнь повидал немало наглых нолдорских королей и финал у всех был одинаковый. Он фамильярно коснулся плеча Майрона и отпихнул его в сторону. В тот момент Мелькору захотелось испепелить наглеца на месте, но его следующие слова оказались возмутительнее действий: — Владыка Моргот, ты почтил нас своим присутствием, и я рад этому. Я Ар-Фаразон, король Нуменора, потомок Элроса и владыка смертных. Служил я тебе верой и правдой, и надеюсь на твою милость быть одаренным бессмертием. Майрон отвëл взгляд и опустил голову, словно провинившийся волчонок. Мелькору и самому не нравилось находится рядом со смертным, уж больно он много о себе думает. Владыка смертных? Раз так, они обречены. Тëмный вала стиснул ладони и рывком тряхнул смертного за грудки: — Да как ты смеешь требовать у меня бессмертия?! — сквозь зубы процедил вала. — Ты либо сам идиот, либо меня держишь за идиота. Единственное, чем я могу одарить тебя, так это смертью! — Мелькор, постой! На его предплечье легла ладонь майа. — Что ещë? Мелькор метнул в сторону майа гневный взгляд сапфировых глаз, который тут же сменился милостью. Он просто не мог ничего с собой поделать, смотря на это лицо. У Майрона был такой усталый взгляд… «И когда только под его глазами залегли мешки, а на лбу выступили морщинки?» – тёмный вала невольно засмотрелся. «Не стоит добавлять ему забот» – подумал он. — Это твой верный слуга, принёсший столько жертв. Он славил твоë имя и срубил дорогое для верных древо, построив на его месте этот храм. Лицо этого жалкого смертного было полно липкого страха и недоумения. По крайней мере, это забавно, и вот именно по этому Мелькор скучал в заточении. Он разжал ладони и король смертных с грохотом золотых монет, выпавших из карманов, упал навзничь вместе с короной, укатившейся куда-то в угол зала. Снисхождение озарило лицо вала. — Ах да, мой верный слуга, и как я мог об этом забыть? Твоя верность и преданность достойна восхищения. Как там тебя? — Ар-Фаразон, я король… — Да-да, не сомневаюсь. Холодный ветер коснулся серой кожи вала. Он был рад тому, что его ладони больше не покрыты ожогами. Чувствовать холод было до невозможности приятно. «И вообще хоть что-то чувствовать – это невероятно» – подумал вала. Похоже, отсутствие одежды на вала, смущало лишь Майрона, который старательно пытался не смотреть на Владыку ниже пояса.

***

— Да, Майрон, это просто невероятно! Какой из меня бог? И кого я по твоей воле должен чем-то одарить? Может мне им и Ангбанд сдать? — Я не думал, что ты вернëшься. Мне жаль, что моя ложь вышла тебе боком. «Снова этот жалостливый взгляд» - промелькнуло в мыслях. Он ни на кого так не смотрел, только на Мелькора, и этот взгляд заставлял его стальную выдержку трещать по швам. — Не столь важно, — махнул рукой вала, — вернëмся к этому позже. Майрон кивнул. — Я удивлëн твоему явлению в эти земли. Как это произошло? Мелькор колебался лишь пару секунд, после чего дал ответ: — Я здесь из-за тебя. Ты напуган? — Напуган? Нисколько. Улыбка Мелькора выглядела по-свойски нагло, как и всегда, но вид у него был умиротворенный. Никто и никогда не понимал вала и его эмоции, временами его хмурое или недовольное выражение лица скрывало нечто иное, ровно как и сам Мелькор не умел понимать эмоции и намерения айнур и эрухини. — Тогда расскажи мне, что происходит в этих землях. — Валар оставили своих зверушек, эта земля хороша для того, чтобы её взяли, – его голос гремит холодной цепью, а глаза наполняются тьмой, –и я возьму её. — Я не сомневался в тебе, Майрон. Ты оправдал мои ожидания, ты действительно самый восхитительный среди всех айнур. Майрон поклонился вала и на его лице появилась сдержанная улыбка. Мелькор осмотрел помещение, в котором находился. Покои майа были куда сдержаннее, чем храм, но множество золотых элементов и предметов былой роскоши давили на глаза. Как он здесь жил? Обилие морских мотивов, вазы с изображениями воинов, витиеватые узоры… это всë отдалëнно напоминало ему Валинор, отчего Мелькор нехотя содрогнулся. — Я так понимаю… Ангбанд пал? — Как и весь Белерианд. — Не удивлëн, — хмыкнул Мелькор, — что насчёт детей Эру? — Я… — в горле майа встал ком от волнения. Как Мелькор отнесëтся к кольцам власти? Это всë ради него, но что, если?.. — Говори, не бойся, я должен знать, что пропустил. Мне нужно это, чтобы быть готовым к чему угодно, я не стану тебя винить, если ты вдруг всë потерял. Майрон увидел в его взгляде что-то наподобие заботы и внимания. Конечно можно сказать правду, но не всю и не сразу. — Я выстроил свою твердыню, подчинил себе Нуменор и склонил на нашу сторону множество смертных. Говорить «нашу» вместо «свою» теперь непривычно, но приятно. — Нуменор — это где мы сейчас? Майрон кивнул. — Верно. Элросу, потомку Эарендиля, подарили этот остров валар. — За какие такие заслуги? — За то, что он воевал против нас. Мелькор хмыкнул и прикрыл глаза, борясь внутри фэа с новым приступом гнева. Он прекрасно помнил, кто убил его дитя и теперь никогда не забудет предсмертный рëв Анкалагона. — Поразительно. Надеюсь, я правильно понял твои намерения? Хитрая улыбка, полная злобного предчувствия, вытянулась на тонких губах Мелькора. — Да, учитель. Они оба прекрасно понимали, что их могут подслушивать. «Я хочу сокрушить их». «Падение таких гордецов принесëт мне столько удовольствия…». Мелькор довольно улыбнулся и Майрон снова заговорил через осанвэ: «Тогда я вдвойне буду рад утопить смертных в крови. Их король разозлился на меня за то, что я пригрозил сбросить их в море, если они ещë раз сунутся ко мне». «Ты правильно поступил. Для пущего эффекта можно было добавить, что сожрал бы их младенцев и осквернил святыни… Но и так хорошо». Мелькор тепло, но сдержанно улыбнулся ему. — Я рад вернуться. «И всë же, мой ритуал был лишь тенью того, на что я действительно способен. Это было яркое представление для смертных, которые верят всему. Я не понимаю как это сработало» - Майрон нахмурил брови. — Никто не должен узнать о том, что ты здесь. Это опасно. — И почему же? — Валар поймут, что ты сбежал и… Майрон осëкся, поднимая взгляд на Мелькора. Он только кивнул майа и лицо его приняло задумчивое и слегка обеспокоенное выражение, сложил вместе ладони у губ, как он делал, когда думал о чëм-то крайне серьёзном. — Точно. Мы сейчас в уязвимом положении. Майрону было невыносимо сдерживать свою радость при видите вала, которого он уже и не надеялся увидеть. Тем не менее он стоял прямо и неподвижно, держа руки за спиной, хотя его фэа ликовала. — Расслабься. Я снова рядом, дальше будет легче. Он положил руку на плечо майа и несильно его сжал, ободряюще улыбаясь. Сейчас Мелькор на голову выше Майрона, из старых шрамов остался лишь след от когтя орла Манвэ, и лучше иметь длинный шрам на всë лицо, чем обожжëнные до углей ладони. Майрон лишь развернулся и скептически оглядел одежды, которые сшили для вала. — Они даже одежду шить не умеют. — Ты к ним очень строг. На тебя они всë хорошо сшили. — Тебе правда нравятся эти непрактичные тряпки или ты так говоришь, чтобы не добивать моë самолюбие? — Нет и ещё раз нет. Ты прекрасно смотришься в этом. Впрочем, ты и в мешке из-под картошки выглядел бы лучше Варды. Майрон польщëнно улыбнулся. — Да, видел бы ты, как нуменорцы вели пленëнного меня к темнице… Майрон испуганно осëкся и закашлялся. Но выражение лица вала не изменилось. Он был также спокоен и только рассматривал вышитые узоры. — Я уверен, что тогда ты был первым прекрасным творением Эру, которое они лицезрели в своей жизни. Майа решил было, что вала его не услышал, но тут он продолжил: “А почему ты был пленником?”. Майрону казалось таким жалким то оправдание, которое собирался произнести. Вот сейчас вала действительно разозлится, но делать было нечего, он ведь сам виноват во всëм, что произошло тогда и происходит сейчас. “Мы не успели до конца восстановиться с тех пор как закончилась война. Все балроги мертвы, а Смауг беснуется где-то на краю земли и отбился от рук”. — Как воспитал, — пожал плечами вала, — и что? “Армия Нуменора была огромна, если бы я повëл орков в бой, никто бы не выжил. Было решено сдаться, чтобы не рисковать твоими созданиями". Вала оделся, попутно путаясь в слоях одежды, но майа помог ему, чтобы не терять зря время. — Да, ты прав, хорошо придумал. А как ты смог возвыситься до такого уровня? — До уровня твоего жреца и советника короля? Понимаешь… Их разговор нарушила скрипнувшие петли, Ар-Фаразон вошёл в покои Майрона и захлопнул за собой дверь. Майа тяжело вздохнул и на его лице появилось лукавое выражение, которого Мелькор раньше никогда не видел. Когда король еле заметно коснулся бедра майа, тот болезненно поморщился и Мелькор сделал шаг вперёд, сжимая кулаки, но майа схватил его за запястье и покачал головой. — Владыка Моргот… — Моë имя Мелькор, — с нажимом сказал вала. — Владыка Мелькор, я никогда не сомневался, что вы явитесь к нам лично. Майрон выгнул одну бровь, вопросительно смотря на Фаразона. — Да, твоя преданность похвальна. — И я многое сделал для вас. — Чудно. Воцарилась пауза, во время которой Мелькор переводил взгляд с короля на майа. — Ах да, ты жаждешь бессмертия. — Так и есть. Я лучший из смертных королей! Нет… Я лучший среди всех живших когда-либо королей! «О, слышал бы это Манвэ, развизжался бы, как когда я светильники уронил». «Да, а потом тебя Тулкас лицом о землю уронил» - вторил ему Майрон. Мелькор попытался не засмеяться и поэтому старательно нахмурился, плотно сжав губы и концентрируясь на надобности не терять серьёзного выражения лица, отчего изо рта Майрона вырвался смешок. Они уже не слушали Фаразона, Майрон тихо хихикал за спиной короля, а Мелькор закусив губу, боролся с желанием рассмеяться. «Майрон, перестань меня смешить» - прошипел через осанвэ вала. «Я ничего не делаю, но у тебя сейчас лицо такое как будто ты до Берена дотронулся». «Майрон, прошу тебя, я серьёзное, могущественное и злое божество, мне не положено смеяться» «Тогда не смейся. Можно подумать, я тебя заставляю» - ещё чуть-чуть и он прыснет от смеха. Мелькор набрал в лёгкие как можно больше воздуха и резко выдохнул, прикрывая глаза. — Довольно, — жестко произнëс он, — я не собираюсь весь день слушать пустые речи. Для них существует Валинор. Ближе к делу. — Владыка, мне нужно бессмертие. — Бессмертие? А ты его заслужил? — вопросительно выгнул бровь Мелькор. Майрон тяжело вздохнул. Мелькор разрушал планы не только светлых айнур, но и своего верного ученика. «Мы обречены» - вздохнул майа. Но от вопроса вала король только опешил, не найдя нужных слов. — Я завоевывал новые территории и угонял в рабство множество людей, я заставил весь Нуменор молиться вам и… Он перевёл взгляд на Майрона, а затем снова на Мелькора. — И я исполню любую вашу волю. — Мне не нужны твои жалкие и пустые достижения, если их так можно назвать, — пожал плечами Мелькор. Майрон тут же встал между королëм Нуменора и тëмным вала, взяв первого за руку. Майа заглянул ему в глаза и обворожительно улыбнулся. — Владыка хотел сказать, что вы, мой король, несомненно величайший из смертных, однако, всё это вы делали во благо Нуменора, а Владыке нужны жертвы и подвиги в его честь. — Да, именно так, — кивнул вала. Он почувствовал нечто неприятное в груди, как будто его проткнуло отравленное копье, и яд теперь разливался по всему телу, наполняя плоть расплавленным огнëм. Мелькор всегда считал, что любовь, страсть, дружба и привязанность обязательно приносят боль и разочарование. Он никогда не запрещал своим союзникам этого, но и не поощрял подобных вольностей. Однако Майрон всегда занимал в его фэа особое место, хоть вала и не любил себе в этом признаваться. Но видя, как его майа проявляет нечто наподобие привязанности к кому-то настолько жалкому, как этот Ар-Фаразон, то Мелькор не мог с собой ничего поделать. Он заметил лёгкую дрожь майа, когда король коснулся его бедра. Это чувство было чем угодно, но не любовью и даже не страстью. Значит, Майрон только притворяется? Ему хотелось в это верить. — Владыка, а где вы планируете расположиться? — В твоëм дворце, смертный. Взгляд Мелькор по отношению к Ар-Фаразону оставался таким же надменным и холодным, без тени надежды на хоть какое-то снисхождение. — Я думал, вы поселитесь в храме. — Только если мой верный майа обустроил храм под мои нужды. Он перевёл всë тот же взгляд на майа, который даже под этим взором оставался спокоен. — Конечно, Повелитель, я сам неустанно возносил тебе молитвы и проводил в храме дни и ночи. И хотя храм куда более скромен, чем твои прежние покои, я обещаю сделать всë, чтобы ты ни в чëм не нуждался. «Он лжëт. Он только просил тебя о том, что нужно ему. Он делает всë для себя». Мелькор в этом не сомневался. Люди и майар всегда приходили к нему, дабы осуществить свои мечты и желания. Но лишь немногие шли во тьму ради идеологии, так как власть, богатство и сила — всë это средства для достижения истинной цели. Не мудрено, что успехов добились лишь самоотверженные и решительные майар, готовые посвятить свои сердца ради общего дела. — Так тому и быть, — кивнул Мелькор.