11. Would it have been better if I did better
20 марта 2025 г., 15:01
Сынмин учтиво стучит в дверь, ожидая услышать за ней привычные в таких ситуациях шорох шагов, бряканье дверного глазка, на счастливый конец – поворот замка.
Увы, ни сразу, ни через минуту, ни через пять минут дверь никак и никем не трогается.
Сынмин неловко оглядывается, надеясь, что никто из соседей Хёнджина сейчас не решил случайно посмотреть в глазок и увидеть его, странно-долго трущегося у чьей-то двери.
Внезапный звонок от Минхо в пять утра единственного выходного Сынмина одарил его сразу несколькими новостями. Во-первых, нашёлся Хёнджин. Во-вторых, кажется, он куда-то надолго уезжает. В-третьих, «у нас с Хани плохое предчувствие» и поэтому проверять Хёнджина пойдёт Сынмин.
Как оказалось, тогда Хёнджина потерял не только Сынмин. Тогда даже Минхо понятия не имел, что произошло.
Хёнджин действительно не вышел на смену в тот день – вместо него вышла Черён, которая до последнего держала произошедшее в секрете и туда же тянула Йеджи. В итоге она раскололась, но и скрывать ей пришлось не так много: просто факт того что Хёнджин внезапно написал, слёзно попросил его подменить и желательно так, чтобы об этой замене знало минимум людей:
— Сказал, что он и так полмесяца не работал из-за болезни и ему стало стыдно.
Сынмин с Минхо в этот момент даже подозрительно переглянулись. Какое-то слишком дурацкое оправдание. С другой стороны, обычно всё самое дурацкое и оказывалось самым близким к реальности.
Вообще сейчас всё это выглядело так, будто Минхо от скуки решил начать реализовать их с Чонином план по «сведению Хёнминов». Потому что ещё недавно они шутили об устрое какого-нибудь нестандартного инцидента, в котором Сынмин бы спас бедного Хёнджина, и тот, по канону сопливых дорам, влюбился бы в него без памяти, и напоминали ему об этом чуть ли не ежедневно.
Сынмин, конечно, всегда знал, что общается с невозможными детьми, но вот такого они бы точно не устроили. Или..?
Чёрт, да он понятия не имел кому верить и что делать.
Тем не менее, голос Минхо по телефону звучал действительно беспокойно, с терпкими отзвуками злости – так было всегда, когда он серьёзно переживал за кого-то из своих близких. К тому же, Хёнджин на самом деле пропал, снова, и снова до него никто не мог дозвониться, снова никто не мог хотя бы приблизительно сказать, где он. Да и Сынмин, несмотря на все свои обиды и по-детски надутые губы, всё равно снова день ото дня таскался со свинцовым сердцем наперевес.
Сегодня. 9 января.
Вы 👤 +82 2 ***-***6, 5:37аm То естьон промсир осиавил собаку в квартире Хана и у ушел??
👁 Минхо +82 9 ***-***8, 5:49аm Прикинешь? Почему же, блин, проверять Хёнджина пойдут не его волнующиеся друзья, Сынмину так и не объяснили. Спустя минут десять уклончивых игр разума минсоновского тандема, он сдался и просто согласился. В конце концов, было бы на самом деле неплохо поговорить с Хёнджином и отпустить его насовсем, без всяких недоговорок и умалчиваний. Чтобы никаких ложных надежд и ожиданий, продиктованных собственными мечтами и незнаниями. Сказать друг другу всё как есть и с концами уйти зализывать раны на больном сердце. Всё равно, как показала практика, не пересекаться после этого – вообще не проблема. Так что теперь Сынмин тут: у квартиры по любезно надиктованному Минхо адресу. И чем ближе он к двери, тем ощутимее рёбра прижимаются к сердцу – как бы Сынмин не показушничал и не возмущался, на самом деле он всё отдал бы за ещё хотя бы одну встречу с Хёнджином. Стук по-прежнему не возобладает никаким эффектом. Сынмин ещё раз проверяет время и думает, что прошедшие пятнадцать минут в полной тишине подъезда для любого стали бы весомым аргументом, чтобы понять: никого нет дома. Стоило бы позвонить Минхо и сказать, что Хёнджина нужно поискать где-то ещё, но вместо этого Сынмин просто дёргает ручку. Дверь поддаётся без проблем. Сынмин шарахается от неё, в неверии смотря на щель в квартиру. Там темно, тихо и, в целом, это – всё, что удаётся понять. А вот почему дверь открылась понять было..ну... Такое вообще возможно? Вот у Сынмина в общежитии все двери на сенсорных замках – хочешь не хочешь, а при закрытии она заблокируется сама. Ушёл без ключ-карты? Ну, дожидайся соседа или умоляй консьержа о пощаде. Итак? Захлопнуть? Войти? А вдруг это не квартира Хёнджина даже? Сынмин неловко покачивает руками из стороны в сторону, сверля носком ботинка подъездную плитку. Вот Минхо бы на его месте уже давно вломился бы в квартиру, потому что, эм, не ответить ему на звонок это то же, что дать ему полное основание для ордена на собственный же обыск. Тем более, когда тебя не видно уже полмесяца! Но Сынмин ведь не Минхо. Хёнджин ему в принципе чаще не отвечал, чем отвечал. Тут скорее наоборот ситуация: переживать стоило бы начинать, если бы Хёнджин ему ответил. Сынмин ещё раз смотрит в темноту двери. Да к чёрту, он зайдёт. Смешно, но чужая квартира встречает привычным запахом: запахом главного коридора общежития. И нагромождениями на каждой горизонтальной и не очень поверхности. По-прежнему тихо. Сынмин прислушивается, чтобы понять, если вообще дома хоть кто-то. Стоит ли ему подать голос? Стоит ли ему идти дальше? Насколько много законов в целом он уже нарушил своим вторжением? Да и вид квартиры заставляет конкретно напрячься: бардак такой, словно здесь произошло... Стоп. В голове сразу проходится парочка страшных сценариев и сводок новостей. Незапертая дверь, полный кавардак в квартире, мёртвая тишина. Чёрт, Сынмин, конечно, работает врачом, проходил стажировки в стационарах и так далее, но никогда не становился свидетелем смертей. Это был не его профиль. Самое страшное что он видел на практике – член больного гонореей дедули, которого ему нужно было побрить перед операцией, но не трупы. Осознание бьёт только сейчас. Ноги моментально деревянеют, горло окатывает холодной сухостью. Господи, нет. Неужели Сынмин не первый, кто вломился сюда? Жив ли Хёнджин? — Есть кто?! — пытается как можно зловеще крикнуть Сынмин, но язык выворачивается в глотку и выходит глухо и пискляво. — Я уже вызвал полицию! Спустя пару секунд в соседней комнате что-то с грохотом падает, из-под двери полоской вытекает свет, и Сынмин с искрами под сердцем хватается за зонт у комода. Дверь в странную комнату открывается сама. Сынмин паникует, замахиваясь зонтом: он не очень представлял ни как эта связка спиц поможет ему ударить человека, ни как ударять людей в принципе. Не верилось и в то, что ему реально придётся защищаться от кого-то. Боже, во что он влип? — Кт- Сынмин?! — в проёме появляется Хёнджин, весь лохматый, видно, что застатый врасплох, но старающийся делать вид обратного. Какое-то время они просто таращатся друг на друга. — Ты чего? — Я... а.. — а действительно. Чего-то это Сынмин? Теперь ситуация казалась даже хуже, чем раньше: раз Хёнджин был дома и сразу вышел на его голос, значит он слышал и его стук в дверь. А значит, просто не хотел никого видеть. Вот блять. Сынмин нагло нарушил личное пространство чужого человека. Проник в чужую квартиру без всякого на то резона. — М-Минхо и Джисон. Ну.. мы... — дрожащими руками Сынмин пытается вернуть зонт на место и отходит к двери, словно не он только что ворвался в чужую квартиру, угрожал полицией и собирался размахивать в ней.. предметами из неё же. — Я прошу прощения за вторжение, просто.. Ты пропал, не отвечал на звонки, ребята беспокоились и... — О, я просто собираю вещи на поездку, — с пониманием начинает Хван. Голос его звучит как-то заторможенно, расслабленно. — Нашел работу в другом городе, поеду на собеседование, вот и нет времени на.. ну, вообще нет времени. Хёнджин вдруг странно икает и Сынмина неуютно передёргивает. Вообще весь Хёнджин кажется каким-то странным. Странно держится на ногах, всё гнётся из стороны в сторону, почти не поднимает голову, пока говорит. И говорит очень странно – гласные тянет так, будто на каждой из них его током бьёт. Да что сегодня творится? — Ты точно в порядке? — Да-а, в полном, можешь передать ребятам, что я скоро им отпишусь, — Хёнджин пытается в успокаивающем жесте помахать рукой, и тогда Сынмин замечает, как сильно дрожат его пальцы. Не похоже на тремор или волнение: и слишком уж сильная дрожь для такого. — Вот закончу с вещами и... В следующую секунду Хёнджин валится куда-то назад. Сынмин бросается к нему так, словно всю жизнь готовился именно к этой секунде: без промедления, как по щелчку. Под ноги попадают какие-то громко отлетающие вещи, фантики, одежда – всё, что было на полу – и Сынмин сам едва не падает подскользнувшись. Он с сожалением осознаёт это и обещает себе непременно привести в порядок всё то, об что он только что обтёр ботинки, но потом. С Хёнджином жопа. Он подхватывает его, удачно упавшего на гору собственной одежды, и на каком-то автоматизме оглядывается по сторонам. Эта комната даже страшнее всех прочих: бесхозных вещей и хлама в ней ещё больше, чем в коридоре, но кое-что пугает особенно сильно. Весь пол был усыпан блистерами и аптечными упаковками. Боже. Сынмин больше не чувствует спину. И челюсть. И вообще что-либо. — Хёнджин! Когда ты сожрал их?! Все ещё каким-то чудом находящийся в сознании Хёнджин поворачивается к Сынмину только странно улыбнувшись: — Кого сожрал? — Не тяни время! Таблетки! Когда ты сожрал все эти таблетки? Ты же знаешь, что можешь умереть от передозировки даже беспонтовыми аскорбинками?! — Ага-а, — странно тянет Хёнджин, а сам смотрит как-то плоско, как свозь стену, и тогда в голове Сынмина всё окончательно встаёт на свои места. Пальцы леденеют. Вот чёрт. Вот же сукин чёрт. — В ванную. Я звоню в скорую. Непонятно откуда в несуществующих мышцах, натянутых на кости Сынмина, находятся силы, но Ким рывком поднимает Хвана на себя и обходит с ним на спине всю квартиру – пока не находит ванную. — Сейчас будешь много пить, — слишком холодно заявляет Сынмин, паралельно набирая что-то в телефоне. — Прямо из-под крана, потому что я понятия не имею, насколько мало времени у нас осталось. Сынмин открывает кран, показывая Хёнджину жестами то, что он от него хочет, но тот лишь крутит головой и улыбается в очередной попытке успокоить. Время, кажется, идёт слишком быстро. Сынмин колупает чехол телефона, стучит по заднику пальцем, вслушиваясь в монотонные гудки. Сколько времени они уже потеряли? Когда на том конце линии отзываются, Сынмин тараторит так быстро, что едва размыкает губы. Глаза бешено бегают то туда, то сюда, от Хёнджина к воде и обратно. — Сынмин, зачем? Ты спасаешь меня, потому что ты врач? Так ты не обязан, я же сам выбрал умереть. — ..десятый этаж, — Сынмин заканчивает разговор. — Молю, пей! — Мин-а, я разрешаю тебе оставить меня так. Всё в порядке, ты не переста- Сынмин падает на колени рядом с Хёнджином. — Но почему ты выбрал подохнуть?! Почему ничего никому не сказал?! Блядство.. — паника бьёт по ушам так, что Сынмин не слышит даже сам себя. Глаза тоже потихоньку мылит. Чёрт, он сам теряется в пространстве. Вроде бы он кричит, но не чувствует себя слышимым. Хватает Хёнджина за руки, за плечи, куда-то толкает, но тот всё равно не отзывается. Сынмин больше ничего не понимает. Нет смысла насильно поить кого-то: так человек только быстрее получит желаемое: захлебнётся и умрёт. А пугать этим того, кто и так собирается свести счёты с жизнью – какая-то даже шутка. Что Сынмину делать? Сколько времени у них осталось? Неужели так всё и кончится? — Отвечай! Почему ты никому ничего не рассказал?! Почему не попросил помощи?! Почему, Хёнджин, почему.. Говорить больше не получается: сопли, которых в носу стало так много, что они начинали стекать в горло, просто перекрыли доступ к кислороду. Сынмин громко шмыгает, пытается сглотнуть ком из глотки и мажет хрен знает откуда взявшиеся слёзы по щекам. — Пожалуйста, Хёнджин, мы всё решим, всё будет хорошо, только начни пить воду, только выживи сейчас. Хочешь, пойдём на кухню или я принесу чайник сюда, пожалуйста, тебе нужно промыть желудок. Хёнджин кладёт свою руку на его: — Я давно выпил таблетки. Не думаю, что это мне поможет. Сынмин, мы ведь не так много общались, зачем тебе это всё? Я всего лишь такой же пациент среди миллиона др- — Ты ничего не знаешь! – злобно и громко перебивает Сынмин. И тут же смягчается раз в десять: — Ничего не знаешь. «Пациент» ты мне. Боже, скажи хотя бы что ты выпил. — Не смотрел. Я просто выжрал всё, что было в аптечке. Там и мои антидепрессанты оставались где-то. Каждое новое слово Хёнджина жгло по нервам настолько, что хотелось непременно заставить его заткнуться. Но когда Хёнджин в самом деле заткнулся, стало ещё хуже. Пока он говорил, говори он хоть самый страшный в жизни бред, мысли о его скорой смерти по крайней мере не впечатляли так сильно. Ну типа, раз говорит, значит ещё живой, значит ещё ничего не потеряно. А теперь Хёнджин сидел молча, смотрел одновременно и вперёд, и абсолютно никуда, ещё и бледный, как гриб – в самом деле напоминал труп. В пустой белой тишине было слышно только как капает с душа. И каждая капля – удар прямо по оголённым нервам Сынмина. Он сейчас с ума тут сойдёт. Он считает до трёх и вдруг лезет Хёнджину прямо в рот. От удивления тот не успевает даже немного воспротивиться – и Сынмин отчаянно-сильно давит ему на корень языка. Хёнджина действительно рвёт, и Сынмин лишь в процессе успевает отвернуть того к ванной. Слава богу, значит он таблетки запивал, а не просто ел, как.. как арахис. Без разницы, главное, что его возможно проблевать. Другого хорошего мало на самом деле: рвота шипящая, странная, но больше пугают кровяные сгустки в ней. Они кружатся в жидкости и застревают в сливе, и Сынмин ещё сильнее чувствует дыхание смерти над ухом. — Ты что творишь? — откашливаясь, спрашивает Хёнджин. — Спасаю тебя от глупостей! — Слушай, посмотри на разруху вокруг. Это же даже свалкой не назвать. Я устал просить помощи – мне вечно её не хватает. Я понял, что просто потребляю силы людей. Я прошу их ресурс, чтобы встать на ноги, но совсем не меняюсь. Как какой-то паразит. В моём существовании нет смысла, мне не выбраться из этого. — Это всё ещё не повод умирать, ты.. — Сынмина прерывает звонок домофона. — Они! Он стартует так быстро, как только может. В глазах темнеет от резкого скачка, уши закладывает – он даже не слушает, что говорят в трубку, просто открывает дверь. — Сынмин, стой! — Хёнджин выползает из ванной, еле перекинув свою тушку через порог. — Хёнджин, мы едем в больницу и это не- — Ты что не слышал голос? Это не скорая, а Минхо! Сынмин закатывает глаза, совершенно не веря в чужие слова, но в дверь за ним вдруг долбят так сильно, что он сначала чуть не теряет с носа свои очки, а потом, взаправду, слышит в подъезде голос Минхо и снимает их сам, ну так, на всякий. — Боже, почему теперь до вас обоих невозможно дозвониться! — орёт в подъезде Минхо. — Я знаю, что вы оба там! Открывайте! Сынмин смотрит на Хёнджина. Хёнджин смотрит в ответ сливовыми глазами: — Не пускай его! Сынмин, умоляю, не пускай. Сынмин придерживает дверь. — Я не хочу показывать это кому-либо, пока жив! — шёпотом продолжает Хёнджин и кивает в сторону квартиры. Сынмин конкретизирует этот жест до намёка про бардак. — Правда. Ну или хотя бы не Минхо! Молю, Сынмин, я сделаю что угодно если ты куда-нибудь сплавишь его прямо сейчас! — Сынмин, я слышу, что вы там! — Пей и блюй! — зло цедит Сынмин и приоткрывает дверь. Чтож, это будет очень кринжово. — Серьёзно, какого чёрта вы оба там пропали?! — тут же лезет Минхо. Очень напирающий, а ещё злой. — Пускай меня немедл- — Минхо, понимаешь, — Сынмин телом выпихивает его обратно. — У взрослых людей, которые нравятся друг другу, иногда происходят моменты, требующие уединения. Не мог бы ты сейчас посодействовать мне в этом хотя бы как своему прошлому сожителю, а? Минхо смотрит на него с такой придурковатой улыбкой, что Сынмин еле держится на ногах. — Так вы что там, реально се- — Лино, пшёл, потом расскажу! Сынмин хлопает дверью и пару секунд просто дышит, во-первых слушая за действиями Минхо, а во-вторых прикидывая, на сколько месяцев вперёд обеспечил ему тему для шуток над собой. Когда за дверью заканчивается ржач, а в подъезде слышатся удаляющиеся шаги, Сынмин, удовлетворенный результатом на пока, бросается к Хёнджину. — Ахуеть.... Хёнджин склонялся над ванной, глотая воду из-под крана. Сам. — Ты прогнал его? — Да. Но мне пришлось сказать что мы тут сексом занимаемся. — Что серьёзно? Хёнджин разражается смехом, и впервые за всё время здесь Сынмин не чувствует в обстоновке нарастающего напряжения. — Если что я смеюсь не потому, что ты сказал про секс, а что на Минхо реально можно выгнать только так- Сынмин слушает это сквозь толщу воды. Больше всего сейчас он надеялся только на то, чтобы это был не последний раз, когда он слышит смех Хвана.
