Хроно-логически

— Ты в порядке, сынок? Дилюк подпрыгивает, неожиданно услышав над ухом чужой голос, голос его отца, между прочим. — Извини, — говорит Крепус, успокаивающе кладя руку ему на плечо. — Я не хотел тебя напугать. В королевстве Мондштадт есть немало тех, кого такое проявление слабости не порадовало бы. Но король Крепус из клана Рагнвиндров не один из них. Ну и дурак, сказал бы кто-то, особенно кто-нибудь из его политических соперников, но правление Крепуса над владениями его клана никоим образом не является ненадежным. Его доброе отношение к подданным снискало ему их любовь и укрепило верность. Он такой король, каким Дилюк стремится стать. Особенно если его назовут верховным королем... Что вполне может скоро произойти. Нынешняя верховная королева Мондштадта, королева Венераре из клана Лоуренс, по слухам, очень слаба здоровьем. Более того... ну, она не совсем молода, и никто не живет вечно. Когда она скончается, Совет соберет наследников трех королевских родов Мондштадта и выберет из их числа нового лидера, минуя родителей в пользу юности детей, что, теоретически, приведет к более долгому правлению и стабильности их нации. Дилюк хорошо знает двух других наследников, или, скорее, наследниц. Эола Лоуренс добра, но известна своей надменностью, и Совет, как правило, не выбирает верховных правителей из одного клана два раза подряд, как бы долго ни правил первый. На веку их королевства было множество жестоких династий, и никто не хочет войти в историю как тот, кто способствовал возникновению новой. Так что Эолу Лоуренс почти наверняка можно вычеркнуть. Джинн Гуннхильдр — гораздо более сильная соперница… и, если быть до конца честным, Дилюк не будет возражать, если проиграет ей. Она во многом напоминает ему его отца. Сильная, но добрая. Из тех людей, кто делает то, что считает правильным. Более того, у нее есть младшая сестра, которая будет править землями Гуннхильдров, если Джинн станет верховной королевой. Ходили слухи, что к тому моменту королева Фредерика уже с трудом выносила своего мужа, но сделала то, что должна была, чтобы обеспечить еще одного наследника и укрепить успех Джинн. И это при том, что, когда умерла мать Дилюка, Крепусу была невыносима сама мысль о том, чтобы снова жениться и заменить ее. Тем не менее, судьба нашла свой собственный способ подарить Дилюку брата. Теперь его взгляд возвращается через двор туда, где Кэйа спаррингует с оруженосцем Гаем. — Я просто наблюдал за Кэйей, — говорит Дилюк их отцу. — С тех пор как он признался в своей изначальной цели, с какой появился у нас, он стал казаться... спокойнее. В этом есть смысл? — Есть, — отвечает Крепус с теплотой в глазах, когда переводит взгляд со своего старшего сына на младшего. — Он прожил свою жизнь, неся бремя лжи. Я представляю, как оно становилось все тяжелее с каждым днем. Как, должно быть, тяжело было вот так бороться и думать, что однажды ему, возможно, придется предать тех, кого он полюбил. — Я рад, что он наконец доверился нам, — признается Дилюк. — Как и я. Больше они об этом не говорят. Ни один из них особенно не хочет вспоминать, как юноша, которого они любят как сына и брата, сломался у них на глазах и рассказал им... все. О том, что он отпрыск некогда великой нации, уничтоженной теми самыми богами, которым поклоняются в Мондштадте и других странах Тейвата... Или о запретных практиках, которые навлекли гнев этих самых богов на его родину. О том, как его народ стремился использовать запрещенные элементы: люмино, умбро и хроно, и как их эксперименты были направлены на создание искусственных глаз бога и требовали кровавых жертвоприношений… они особенно не хотят вспоминать, что над самим Кэйей ставили опыты в тех отвратительных, извращенных изысканиях. И изрядная доля того, почему Кэйа, похоже, не ненавидит богов Тейвата, заключается в том, что он знает — их вмешательство, вероятно, спасло ему жизнь и привело к тому, что его сделали шпионом, а не пустили под нож алхимики. Но теперь он их. Сын Крепуса. Брат Дилюка. Принц Мондштадта из клана Рагнвиндр, и если Дилюк станет следующим верховным королем, то Кэйа будет править землями Рагнвиндров после смерти Крепуса. И Дилюк ни на мгновение не сомневается, что их народ будет в надежных руках, что бы ни случилось в прошлом Кэйи. — Сынок? У тебя идет кровь? — Что? Ох. — Дилюк борется с румянцем, но принимает носовой платок, который протягивает ему отец, и промакивает им порез на ладони. — Прошу прощения. — Выглядит серьезно. Тебе нужно наложить повязку? — Уже накладывал. Я снял ее сегодня утром. Думал, что порез уже закрылся. — Дилюк слегка улыбается. — Полагаю, я был неправ. Но беспокоиться не о чем, отец. Я наложу чистую повязку через несколько минут. — Промой, прежде чем снова перевязывать, — говорит ему Крепус. — Конечно, — соглашается Дилюк. Крепус оглядывается на Кэйю... который использует клеймор против Гая, а не свой обычный длинный меч. Гай тоже сражается длинным мечом и часто слушает наставления Кэйи. Похоже, сегодня урок о том, как защищаться от противника с двуручником. Дилюк с интересом наблюдает за происходящим и рад видеть, насколько хорошо Кэйа на самом деле владеет двуручником, несмотря на то, что редко им пользуется. Должно быть, наблюдая за их спаррингом, он инстинктивно сжал ладонь немного сильнее, чем позволял порез. — У меня есть дела, которые нужно уладить перед сегодняшним пиром, — говорит Крепус после того, как еще несколько мгновений наблюдает за своим младшим сыном. — К сожалению, я должен покинуть тебя сейчас. — Я могу чем-нибудь помочь? — немедленно спрашивает Дилюк, но Крепус отмахивается от его предложения. — Сегодня канун праздника урожая. Развлекайтесь. Просто не позволяй Кэйе слишком усердно гонять оруженосцев и убедись, что вы оба к вечеру будете выглядеть презентабельно. Надеюсь, ты не забыл, кто гостит у нас. — Конечно, нет, отец, — говорит Дилюк, возможно, с меньшим энтузиазмом, чем следовало бы. Крепус сочувственно похлопывает его по плечу, прежде чем уйти, но это единственное утешение, которое он предлагает своему сыну. Он не совсем бессердечен в сложившейся ситуации... Но это необходимость, с которой рано или поздно сталкиваются все молодые дворяне, и чем выше их статус, тем это для них важнее. Многие бы позавидовали положению Дилюка. Леди Розалина красива... Но в ней всегда было что-то, что беспокоило его, хотя он никогда не мог определить, что именно. Он знает, что она старше его. Не старше детородного возраста, конечно, иначе она не была бы такой сильной кандидаткой в его... его жены. Честно говоря, брак и дети — это... не то, к чему Дилюк действительно готов... Но готов он или нет, это часть его долга, и поэтому ему остается только смириться. — По этому очаровательному вздоху могу я предположить, что все твои мысли о прекрасной Розалине? — дразнящий голос Кэйи прямо рядом с ним пугает Дилюка, и тот подпрыгивает, с сожалением понимая, что это уже второй раз, когда его вот так застают врасплох, всего за пять минут. — Кэйа, — говорит он и обнимает брата за плечи. — Не подкрадывайся ко мне так. — И не собирался, — отвечает Кэйа. — Если бы я хотел, то, вероятно, подошел бы со спины. — ... Достаточно справедливо, — признает Дилюк. — А ты уверен, что хочешь со мной обниматься? — озорно спрашивает Кэйя. — Я только что закончил тренировку с оруженосцами. На которой я использовал клеймор. На самом деле, я как раз направлялся в ва… Осторожно! В следующий момент Дилюк осознает, что падает. Ударяется спиной о землю и чувствует хлюпанье грязи, даже когда слышит стук лошадиных копыт, прогрохотавших мимо него. Что-то тяжелое опускается ему на грудь — Кэйа, понимает он. Брат отбросил его с пути лошади этого безрассудного наездника. Кэйа, не теряя времени, вскакивает на ноги, чтобы столкнуться с человеком, который чуть не сбил его с ног. — Эй! Какого дьявола ты творишь?! — Извините! — говорит всадник гораздо бодрее, чем следовало бы тому, кто чуть не переехал кого-то, не говоря уже о том, чтобы затоптать копытами двух принцев в замке их отца. Беспечность в его зеленых глазах приводит в бешенство. — У меня срочные новости для короля Крепуса! — Такие срочные, что ты пытаешься сбить его единственного сына и наследника?! То, что говорит Кэйа, неправильно. Он тоже сын Крепуса и его второй наследник. Однако Дилюк все еще выбирается из грязи и не совсем в том положении, чтобы спорить. Он поднимается на ноги, когда до него доходят слова Кэйи, и гонец осознает, что натворил, и, по крайней мере, у него хватает такта выглядеть немного смущенным. — Я… э-э, мои извинения, ваше высочество. Я вассал клана Лоуренс, и у меня срочное послание для вашего отца. — Ты только что разминулся с ним, — говорит Дилюк со всем достоинством, на какое только способен, когда он весь в грязи, — но если твои слова действительно так срочны, как ты говоришь, тогда он должен услышать их немедленно. Сэр Коннор? Проводите этого человека в зал для аудиенций моего отца. Оруженосец Гай, пожалуйста, найди... О, вообще-то... сэр Юстав, пожалуйста, найдите моего отца, если его нет в зале для аудиенций. — Оруженосца Гая Кэйа все утро гонял по полигону. Ему, несомненно, нужна ванна... как и Дилюку сейчас. И вот они отправляются в бани, как только гонец уходит. Замок Даунвайн построен на фундаменте древних руин. Некоторые ученые предполагают, что они восходят к золотому веку фей, когда они были могущественной расой, способной на великую и удивительную магию. Другие ученые утверждают, что руины еще старше... И есть те, кто утверждает, что руины не такие уж старые, просто построены над природным горячим источником. Какова бы ни была причина, Дилюк всегда был благодарен за удобства, встроенные в архитектуру. Весь замок остается теплым даже зимой, а бани поистине дар Архонтов — утопленные в обработанном камне большие бассейны с водой, всегда имеющей идеальную температуру, чтобы успокоить ноющие мышцы. Бассейны никогда не бывают грязными, потому что их постоянно осушают и наполняют заново. Дилюк полностью понимает, почему столетия назад кланы Гуннхильдр и Лоуренс неоднократно пытались захватить замок Рагнвиндров. К счастью, к тому времени, как они добрались до бань, его рука перестала кровоточить. Дилюку требуется несколько минут, чтобы вытереть кровь и осмотреть порез, просто чтобы убедиться, что в нем действительно нет грязи из-за падения на землю. Хорошо, что носовой платок отца, похоже, уберег его от большей части грязи. Без этого ему, несомненно, пришлось бы полить его каким-нибудь жгучим зельем, чтобы очистить, потому что остальная часть его тела либо покрыта, либо обильно забрызгана грязью. Даже его глаз бога испачкан. — Твой открылся? — спрашивает Кэйа, останавливаясь посреди раздевания, когда видит, что делает Дилюк. — О. Да. Хотя это не имеет большого значения, — быстро произносит Дилюк. — Порез заживет в кратчайшие сроки... и эти воды помогут его очистить. — Особенно после того, как я уронил тебя в грязь, — печально говорит Кэйа. — Прости. — Не извиняйся, — говорит Дилюк. — Ты, вероятно, спас мне жизнь. Или, по крайней мере, спас меня от того, чтобы по мне потопталась лошадь. Тогда я бы все равно оказался в грязи. Твой способ был гораздо менее болезненным. — Хотя не менее грязным. — К счастью, у нас есть эти бани. Кэйа помогает Дилюку снять грязную одежду, чтобы ему не пришлось пачкать порез. Затем он заканчивает снимать собственную пропитанную потом одежду, и они вдвоем забираются в ванну и погружаются в горячую воду. — Я наблюдал за твоими тренировками, — говорит Дилюк, садясь на бортик, который проходит по периметру бассейна, как скамейка. — Похоже, оруженосцы многому научились у тебя. — Я не мастер оружия, — говорит Кэйа и вздыхает, опускаясь в воду рядом с братом, — но думаю, что у меня неплохо получается. У него получается гораздо лучше, чем просто неплохо, но Дилюк не настаивает. Его брат всегда немного принижал собственные умения... Но сейчас он ведет себя так реже, чем было неделю назад. Как будто это укоренилось в нем — сдерживаться, когда он должен гордиться. Но он словно начинает понимать, что показывать это — нормально. Одно из многих маленьких изменений, которые заметил Дилюк с тех пор, как Кэйа признался им во всем. Он с нетерпением ждет возможности увидеть, каким Кэйа станет, когда наконец все поймет. Что он их семья. Что они принимают его, независимо от того, откуда он и почему пришел к ним. — Спасибо, что тренируешься с ними, — говорит Дилюк. — Я пытался в прошлом, но... Ну, ты гораздо лучший инструктор, чем я. — Прежде чем они закончат свое обучение, ты мог бы немного потренировать их, — отзывается Кэйа, его глаза блестят озорством. — Я думаю, им было бы полезно увидеть, насколько силен их наследный принц. — Что, ты не боишься, что тогда они потеряют к тебе всякое уважение? — поддразнивает Дилюк. — Ты говоришь так, будто они с самого начала испытывали ко мне уважение. Дилюк издает тихий смешок, затем прислоняется спиной к камню. Они продолжают игриво подтрунивать друг над другом, пока не прибывают оруженосцы, – на добрую четверть часа позже принцев, поскольку уборка в оружейной и проверка чистоты снаряжения являются их обязанностью. Кэйа и Дилюк продолжают говорить после их прибытия... просто не так небрежно, поскольку у них есть аудитория и поскольку одной из тем их разговора как раз были оруженосцы, которые только что присоединились к ним. Гай прибывает последним... и с приятным сюрпризом. — Вино с пряностями, — говорит он, выглядя немного нервным, когда наливает кубок и предлагает его Кэйе, — и виноградный сок. Для вас, принц Дилюк, если хотите. После... я знаю, что вы не любите вино, и я догадался, что вы будете здесь. После... того инцидента с гонцом. Дилюк с благодарностью принимает кубок. — Большое спасибо, — кивает он оруженосцу. — Действительно, — говорит Кэйа, принимая кубок с вином. Он чокается им с Дилюком, прежде чем сделать глоток. Дилюк следует его примеру, затем одобрительно кивает Гаю. — Вкусно, — отмечает Дилюк… хотя специи, которые были добавлены в виноградный сок, сочетаются с ним не так хорошо, как, вероятно, с вином. Вкусовые характеристики этих двух напитков различны, несмотря на то, что их делают из одного и того же. Тем не менее, он благодарен, потому что, как бы ни было приятно просто понежиться в горячей воде в прохладный день, горячий напиток каким-то образом поднимает настроение. Гай нервно улыбается, затем спешит на другую сторону ванны, где остальные оруженосцы собрались на почтительном расстоянии от двух принцев. — Я видел, как ты разговаривал с отцом, — замечает Кэйа мгновение спустя. — У него были какие-нибудь инструкции для нас? — Не больше, чем убедиться, что мы будем выглядеть презентабельно на сегодняшнем пиру, — отвечает Дилюк. Он делает еще один глоток. — Хотя это может измениться, в зависимости от того, что сказал тот гонец. Вероятно, нам не стоит задерживаться здесь слишком долго... Хотя, я полагаю, он знает, где нас найти, если ему понадобится послать за нами. — Без сомнения, история о том, как я уронил тебя в грязь, уже ходит по замку. — Не говори так, будто ты сделал что-то плохое, — возражает ему Дилюк. Кэйа просто смеется, но тихо, и его улыбка отражается в глазах, так что Дилюк не слишком смущен. Он отпивает еще, прежде чем поставить кубок на край ванны позади себя. Однако Кэйа держит свой кубок в типичной для него манере. Судя по всему, он уже осушил около половины. — На самом деле, я говорил отцу, что... что ты кажешься счастливее. Я имею в виду, с прошлой недели, — говорит Дилюк. — Он тоже заметил. Мы оба очень рады. Он наслаждается редким зрелищем, когда улыбка Кэйи превращается из хитрой в застенчивую. Как выражение, которое всегда было на лице у худенького маленького мальчика, которым он был раньше, когда он изо всех сил пытался приспособиться к жизни, где ему был гарантирован следующий прием пищи, а люди заботились о нем. И хотя Дилюк предпочитает уверенность, которая с тех пор появилась у Кэйи, всякий раз, когда это застенчивое выражение возвращается на лицо его брата, он не может не испытывать легкую ностальгию. — Спасибо... — мягко говорит Кэйа. — За то, что принял меня. — Спасибо, что доверился мне. Кэйа пытается скрыть застенчивую улыбку, допивая остатки своего вина одним глотком. Он слегка запинается, что с ним случается редко, даже когда он пытается скрыть смущение. Дилюк ненадолго задумывается, возможно, специи плохо сочетаются и с вином. Он берет свой кубок, чтобы сделать еще глоток, притворяясь, что не замечает ничего необычного в поведении Кэйи, затем изящно меняет тему. Есть так много гораздо более приятных вещей для разговора. Тем более что завтра начинается праздник урожая. Ну, технически, сегодня вечером, поскольку отмечать начинают накануне. Приготовления ведутся уже две недели, и он практически может ощутить волнение, витающее в воздухе. На кухне царит райский аромат от всех сладостей, которые пекут по этому случаю — пирогов и кексов, пряного хлеба и цукатов, — а теперь, когда празднование вот-вот начнется, добавился еще и запах жареного мяса. Повсюду появились украшения — от венков и гирлянд из желтых, оранжевых и красных листьев до фонариков, сделанных из резных тыкв. Дилюк задает Кэйе неважные вопросы, на которые он уже знает ответ, например, какие фестивальные блюда его любимые (ромовые пирожные и шашлычки из маринованной в вине птицы с грибами) и какую часть веселья он с нетерпением ждет (пиры, выступления труппы акробатов, которых всегда нанимает Крепус, и наблюдение за Дилюком на турнире по стрельбе из лука, поскольку это единственное соревнование, в котором оба принца могут участвовать, не сдерживаясь из-за своего статуса). Вскоре... Дилюка начинает клонить в сон. Ванны, как правило, оказывают такое воздействие на людей, хотя обычно не на него. Пиро глаз бога обычно делает его более устойчивым к теплу, но сегодня он его чувствует. Как и Кэйа, хотя обычно он склонен засыпать только вечером, когда принимает ванну, никогда по утрам... Но все когда-нибудь бывает в первый раз, думает Дилюк и улыбается, когда Кэйа закрывает глаз, хоть и изо всех сил старался держаться, и со вздохом прислоняется к Дилюку, положив голову ему на плечо. Еще больше ностальгии. Прошло так много времени с тех пор, как Кэйа случайно засыпал, вот так опираясь на него. Вероятно, им не следовало оставаться здесь слишком долго, вспоминает Дилюк, но смутно. Было что-то... что-то, на что ему нужно было посмотреть. Сейчас он просто не может вспомнить. Может быть, просто немного вздремнуть?.. Наверняка кто-нибудь зайдет за ним, если случится что-то действительно важное… С этой мыслью Дилюк позволяет себе закрыть глаза и…

***

— Ты в порядке, сынок? — Яй! — Дилюк испуганно подпрыгивает и поворачивается, чтобы посмотреть на отца. — Извини, — говорит Крепус, успокаивающе кладя руку ему на плечо. — Я не хотел тебя напугать. — О... Нет. Прости, отец… — Дилюк моргает, сбитый с толку, потому что... он подумал... разве он только что не был в ванне? Нет, явно нет. Он на краю тренировочного двора, где Кэйа учит оруженосца Гая защищаться от противника, владеющего клеймором… используя его сам. Дилюк инстинктивно сжимает руку, затем понимает, что порез на его ладони пульсирует. — О... — Что случилось? — спрашивает Крепус, когда Дилюк поднимает руку, чтобы осмотреть ее. — Ничего особенного, — быстро говорит Дилюк, смутившись. — Просто порез. Крепус немедленно протягивает ему свой носовой платок, и чувство дежавю у Дилюка усиливается. Он пытается разобраться в том, что происходит, или в том, что только что произошло… но насколько он понимает, этого не произошло. Возможно, ему просто приснился сон наяву? — Выглядит серьезно. Тебе нужно наложить повязку? — Уже накладывал... Я снял ее... Думаю, мне не следовало этого делать, — говорит Дилюк менее красноречиво, чем сказал бы, если бы был способен трезво мыслить. — Хотя беспокоиться не о чем, отец. Я скоро наложу чистую повязку. — Промой, прежде чем снова перевязывать, — говорит ему Крепус с легкой, терпеливой улыбкой. — Конечно, — соглашается Дилюк. Он оглядывается через двор, на Кэйю. — Мне просто приснился странный сон... Нет, неважно. Кэйа кажется счастливее в эти дни, не так ли? — Да, — говорит Крепус, его глаза теплеют. — Приятно видеть. Я представляю, как ему было тяжело жить под бременем лжи... Зная, что однажды ему, возможно, придется предать тех, кого он полюбил. — Я рад, что он наконец доверился нам. — Как и я. Вести один и тот же (более или менее) разговор дважды странно, но с Дилюком случались и более странные вещи. Когда Крепус извиняется, чтобы вернуться к тем делам, которыми он должен заняться, это тоже знакомо. Дилюк мог бы обойтись без напоминания о том, что его потенциальная невеста, леди Розалина, сейчас находится в гостях, но в остальном в этом нет ничего неприятного. Дилюк все еще погружен в свои мысли, когда тренировка Кэйи с оруженосцами заканчивается, но на этот раз он достаточно внимателен, чтобы заметить приближение своего брата. — Доброе утро, Дилюк, — говорит Кэйа с улыбкой, и разница с прошлым разом заставляет Дилюка почувствовать явное облегчение. — Все в порядке? — Да, — Дилюк улыбается в ответ. Это не ложь, технически все в порядке. Помимо того, что он не особенно любит женщину, с которой вполне может оказаться помолвленным еще до окончания этого праздника урожая. — Ах... ты думаешь о прекрасной леди Розалине, не так ли? — спрашивает Кэйа. — Ты слишком хорошо меня знаешь, брат, — говорит Дилюк и борется с желанием обнять Кэйю за плечи, потому что... Да, Кэйа взмок после тренировки. Оруженосцы, которых он тренировал, однако, намного хуже. Все они, конечно, сейчас направляются в бани, но… — Берегись! Гонец верхом на лошади врывается во двор, полностью игнорируя элементарные правила безопасности верховой езды и тот факт, что вокруг толпятся люди. Если бы Дилюк и Кэйа начали идти всего несколькими секундами раньше, они оказались бы прямо у него на пути. Дилюк с пробежавшим по спине холодком понимает, что гонец ему знаком... Но тому удается никого не сбить с ног, поскольку никто не преграждает ему дорогу. Он резко правит своей лошадью... Но, к его чести, он, похоже, хороший наездник, и лошадь, похоже, привыкла к его безумным выходкам. Она скачет по узкому кругу, пока посланник осматривается вокруг, выискивая кого-то, кто, по-видимому, обладает авторитетом. Дилюк делает шаг вперед, чтобы обратиться к нему. — Каким бы важным ты ни считал свое сообщение, ни мой отец, король Крепус, ни я не поблагодарим тебя за то, что ты затопчешь наших тренирующихся рыцарей, гонец, — холодно говорит он. Глаза гонца слегка расширяются от удивления. — Я… мои извинения, принц Дилюк. У меня срочное послание для вашего отца от клана Лоуренсов. Дилюк коротко кивает. — Я провожу тебя в его зал для аудиенций. Однако в будущем ты будешь более осмотрительно править конем в землях Рагнвиндров. Если ты причинишь вред хотя бы фермеру, я лично привлеку тебя к ответственности для возмещения ущерба. К его удивлению, гонец выглядит скорее немного печальным, чем раздраженным. Очень нетипично для клана Лоуренс и их слуг. Гонец кивает своей светловолосой головой в знак согласия и не утруждает себя попытками защититься надменным ответом. — Сэр Коннор? Могу я попросить вас отправиться вперед и, если моего отца нет в зале для аудиенций, попросить его встретиться с нами там? Естественно, сэр Коннор соглашается и немедленно уходит. Дилюк бросает взгляд на Кэйю и слегка кивает ему. Кэйа знает его достаточно хорошо, чтобы воспринять это как вежливый жест прощания. Брат в ответ приподнимает бровь, по сути говоря: «Лучше ты, чем я». Затем он поворачивается и направляется к баням, на ходу помахивая рукой. Дилюк, в свою очередь, направляется в зал для аудиенций. Краем глаза он замечает, что оруженосец Гай что-то говорит одному из других оруженосцев — возможно, благодарит его? Затем идёт в другом направлении, что странно. У него есть обязанности по уборке и уходу за оружием, как у оруженосца... Но, возможно, он просто договорился поменяться обязанностями с кем-нибудь из своих друзей на другой день? Или, может быть, он отправился за прохладительными напитками, когда они все-таки доберутся до ванн, как во сне Дилюка наяву. Он направляется в сторону кухонь. Или, может быть, это совсем не так. Возможно, ему нужно купить лекарство для своего больного отца или выполнить какое-то другое поручение Таннера. Дилюк не чувствует необходимости совать нос в это дело или слишком зацикливаться на нем. Он ведет посланника клана Лоуренсов в зал для аудиенций, и им везет. Крепус ждет там, предупрежденный об их прибытии. Дилюк видит несколько отложенных посланий, которые он перечитывал до того, как узнал, что они в пути, когда есть более неотложные дела. Дилюк занимает свое место по правую руку от отца, в то время как Крепус просит гонца говорить. — Король Крепус, — говорит гонец, — меня послали от имени принцессы Эолы из клана Лоуренс, чтобы предупредить вас о потенциальной угрозе вашим землям. Моя принцесса просит вас прочитать эти послания, которые касаются передвижений многочисленных групп людей, проходивших через земли Лоуренсов, которых моя принцесса сочла подозрительными... и которые, похоже, приближаются к вашим владениям. Крепус всегда был из тех, кто не отвергает потенциальную угрозу для своего народа. Он немедленно уделяет гонцу все свое внимание. Через несколько минут небольшая группа перемещается в сторону зала аудиенций, к столу, который в напряженные дни занимают писари Крепуса, когда он выслушивает опасения своих подданных по различным вопросам в королевстве. Развернута карта Мондштадта, и на территориях Лоуренсов и Рагнвиндров нанесены метки, чтобы указать группы людей, которых Эола сочла достаточно подозрительными, чтобы послать предупреждение. Однако прежде чем они могут начать всерьез анализировать их передвижения, двери зала для аудиенций распахиваются с такой силой, что ударяются о стены. — Король Крепус! Принц Дилюк! Кэйа! Принц Кэйа… он... Простите, ваши величества. Принц Кэйа мертв...