Хроно-логически

Остается попробовать только одну вещь. Дать Кэйе глаз бога. Гораздо легче сказать, чем сделать, конечно. Дилюк понятия не имеет, почему Кэйа решил, что может просто заявить, что ему нужен глаз бога, и получить его, но неважно. Есть... не совсем способы его призвать, но... есть некоторые шаблоны. И если он чему-то научился у Кэйи, так это тому, что шаблоны можно использовать. Дилюк совершенно уверен, что о пиро глазе бога не может быть и речи. Те, кто наделен пиро, также наделены чувством цели. Страстью. То, к чему они хотят стремиться и будут стремиться, без глаза бога или с ним, помогающим их начинаниям. Для Дилюка это было посвящение в рыцари. Он встречался с несколькими другими обладателями пиро глаза бога, и у всех были увлечения или карьеры, которыми они занимались с такой же страстью. Однако для Кэйи это невозможно, по крайней мере, в ближайшее время. У Дилюка нет на примете такого занятия, которому он посвятил бы свою жизнь, ради которого он мог бы попытаться спровоцировать решающий момент. Гидро тоже не является хорошим вариантом. Определяющим фактором для них, по-видимому, является убежденность. Вера в то, что они поступают правильно, что они находятся на правильном пути, когда определенно есть пути гораздо проще. Если Кэйа не получил его, когда признался в своей истинной цели приезда в Мондштадт, когда он отказался от своей верности родине в пользу своей новой семьи, то он определенно не получит его сейчас. Электро слишком сложно определить. Гео и анемо, как правило, достаются одержимым труженикам. Дендро настолько редки, что Дилюк никогда даже не слышал, чтобы кто-то строил теории о том, как выбираются его обладатели. Крио же, однако… Крио — это трагедия. Крио — это неудача или одиночество. У Дилюка... есть план. Он ненавидит себя за это, но... Это все, что он может придумать прямо сейчас. Если ничего не получится, он извинится от всего сердца... Но чтобы это сработало, он не может даже намекнуть на это Кэйе. Он берет Кэйю с собой, чтобы убить леди Розалину. Они оба снова против нее... И снова Кэйа отскакивает назад во времени, чтобы убить ее, прежде чем она сможет сделать что-то больше, чем начать тлеть. Он отпрыгивает назад, чтобы у нее не было шанса превратиться в гигантского пылающего чудовищного мотылька, и вместо этого он мог неожиданно убить ее. Вот тогда Дилюк набрасывается на него. — Ты! — обвиняет его Дилюк и призывает свой меч. — Ты знал, что она вот-вот превратится в монстра. Как?! — Что? Откуда знал ты? — возражает Кэйа, сбитый с толку и немного раздраженный словами и тоном Дилюка. — Ты на их стороне, Кэйа? — требует Дилюк. — Это… ты… ты предал меня! — Что? — глаза Кэйи расширяются. — Нет, никогда! Эй! Он едва уклоняется от удара клеймором, который Дилюк целит ему в голову. — Дилюк! Дилюк атакует так, как будто он абсолютно серьезен. Если его удары немного не совсем точны, Кэйа должен думать, что это потому, что он слишком зол и взбешен. Не потому, что он намеренно пытается не убить Кэйю по-настоящему. — Дилюк! Остановись! Пожалуйста, позволь мне объяснить, я… — Я не могу доверять ни одному слову, слетающему с твоих уст! — рычит Дилюк. — Ты пришел к нам, чтобы предать нас... Я решил, что ты передумал. Что ты любил нас... Но все это время ты продолжал служить своим бывшим хозяевам! — Если бы это было так, зачем мне убивать ее до того, как она смогла превратиться и подвергнуть тебя опасности… — Очевидно, чтобы скрыть свои собственные секреты! Ты тоже монстр, Кэйа? У тебя есть другая форма? — Нет! Дилюк, пожалуйста, послушай… ай! — его крик боли, когда Дилюк наносит ему длинную рану поперек груди, заставляет Дилюка хотеть плакать. Он не может поверить, что делает это с Кэйей. Со своим братом. С Кэйей, который провел его через десятки повторов, который поддерживал его в здравом уме и не давал ему развалиться, и нашел путь, который наконец позволил бы ему разорвать петлю... Но именно из-за этого Дилюк должен это сделать. — Ты заслуживаешь этого, — холодно говорит Дилюк. — Ты заслуживаешь смерти за то, что ты сделал... и я тот, кто может подарить ее тебе! Кэйа лучше защищается, но удар в грудь явно причиняет боль и замедляет его. Он снова пытается воззвать к Дилюку, урезонить его. Дилюк делает все возможное, чтобы остановить его. Он вызывает пламя и опаляет Кэйю, нанося и сразу же прижигая рану у него на бедре. Он делает все, что в его силах, чтобы заставить Кэйю думать, что он действительно так считает, и что это борьба не на жизнь, а на смерть. Заставить Кэйю думать, что он потерял любовь своего брата. Затем, чтобы довести дело до конца, когда они скрещивают клинки и оказываются лицом к лицу, Дилюк говорит самую жестокую вещь, которую только может придумать. — Лучше бы я никогда не встречал тебя. Лучше бы ты погиб во время тех экспериментов с кровью в Каэнри'ах. Он чувствует, как силы покидают руки Кэйи, его клинок колеблется под клинком Дилюка. Его глаз ужасающе расширяется, звездообразный зрачок сужается до такой степени, что становится почти крестом, и всего на мгновение Дилюк клянется, что видит над ним символ крио, похожий на снежинку... Затем Кэйа моргает, и две слезинки скатываются по его щеке и падают на каменный пол замерзшими жемчужинами крио, когда воздух в комнате становится холодным, как иней. Бледно-голубой свет заливает комнату. Драгоценный камень повисает в воздухе перед Кэйей, когда Дилюк отступает назад. Кэйа не смотрит на него, только на Дилюка, когда еще больше замерзших слез градинами падают на пол. Это сработало. Боги, это сработало... Но Дилюк не может заставить себя радоваться этому. Он чувствует, как слезы наворачиваются на его собственных глазах, когда Кэйа стоит перед ним, тихо плача. — Кэйа... Кэйа, мне так жаль… — Я не предавал тебя, — говорит ему Кэйа. — Я бы никогда не предал тебя. — Я знаю. — Дилюк убирает оружие. Делает шаг вперед. Обнимает своего брата. — Прости. Мне так жаль, Кэйа. Я знаю, что ты никогда бы не причинил мне боль. Ты мой брат. Прости, что я это сказал. Я не это имел в виду. Я... мне нужна твоя помощь, и мне нужно было, чтобы у тебя был глаз бога для этого и... это был единственный способ... единственный способ. Я пробовал... так много всего... Потом, в последний раз, перед тем как я прыгнул назад во времени, мы выяснили... О, я не… я не очень хорошо объясняю. Пожалуйста, просто поверь мне, я не имел в виду то, что сказал, и мне жаль… Кэйа отвечает на его объятия... и теперь он холодный, как будто у него лед под кожей... но это все еще Кэйа. — Ты не имел это в виду? — спрашивает Кэйа, ища утешения. — Ты… ты не ненавидишь меня? — Нет, я не ненавижу тебя. Я люблю тебя. Я доверяю тебе больше всех на свете... — И тебе нужна моя помощь? — голос Кэйи прерывается от облегчения. — Что происходит, Дилюк? — Я объясню, — говорит ему Дилюк, — но сначала... ты признаешь свой глаз бога? Кэйа это делает. Он протягивает забинтованную руку, замечает Дилюк, ту самую, из которой пролилась кровь, с которой началась вся эта история... и которая спасла Дилюка от смерти более чем сотней различных способов, – и обхватывает пальцами светящийся голубой камень. Затем Дилюк объясняет. Все. В то время как Кэйа слушает, и кивает в соответствующих местах, и тихо угукает, чтобы показать, что слушает, и, без сомнения, анализирует данные. — Итак, вот как обстоят дела, — говорит ему Дилюк и умоляюще смотрит на брата. — Я... я перепробовал все, Кэйа, но я загнан в угол. При нынешнем положении вещей у меня нет возможности пережить этот день. Прости. Мне так жаль, что приходится перекладывать это бремя на тебя, но, пожалуйста... — Тебе нужно, чтобы я вернулся, — предполагает Кэйа. — Дальше, чем ты можешь, и не дать нашим врагам приблизиться к точке, от которой ты не можешь отойти. — Извини, — снова говорит ему Дилюк и опускает голову. — Я… Я… — Все в порядке, — Кэйа протягивает руки, чтобы положить их Дилюку на плечи. — Я понимаю, что нужно сделать. — Кэйа… — Дилюк наклоняется вперед, к брату, снова кладя склоненную голову Кэйе на грудь. Он просто очень, очень устал... Умственно, физически и эмоционально. Хотя, в некотором смысле, это приятно. Знать, что он абсолютно ничего больше не мог бы сделать. Знать, что он перепробовал все, что мог, прежде чем переложить это бремя на своего брата... и знать, что именно в руках его брата сейчас находится его судьба. Он не лгал, когда сказал Кэйе, что нет никого, кому он доверял бы больше. Кэйа спасет его от петли. От судьбы... или, скорее, от отсутствия у него судьбы. Дилюк уверен в этом. — Я тоже люблю тебя, ты знаешь, брат, — говорит ему Кэйа, и Дилюк чувствует, как он целомудренно целует его в макушку. — Не волнуйся. Я спасу тебя. Клянусь. — Я знаю, что ты это сделаешь, — кивает Дилюк. Он выпрямляет спину, чтобы еще раз взглянуть на брата, прежде чем все это закончится. — Спасибо…

***

— Ты в порядке, сынок? Дилюк поднимает глаза на отца и улыбается. — Конечно, отец. Я просто подумал... это может быть самый оживленный праздник урожая, который мы когда-либо устраивали. — У нас действительно гораздо больше гостей, чем в прошлые годы, — говорит Крепус с терпеливой улыбкой, затем становится серьезным. — Среди них леди Роз… — Я знаю, отец. Я сделал все, что мог, чтобы она чувствовала себя желанной гостьей. — Его невеста немного... колючая, но он думает, что со временем они могли бы полюбить друг друга. Они уже стали друзьями, что, по мнению Дилюка, является хорошим первым шагом. Он оглядывается на внутренний двор, где она сейчас находится. Леди Розария. Приемная дочь лорда Варки. Тренируется со слугой принцессы Эолы, Томой, на одной половине тренировочного двора. На другой половине Кэйа проводит спарринг с королевой Джинн. Принцесса Барбара стоит рядом с принцессой Эолой, они обе наблюдают за поединками. Когда его взгляд перемещается на Эолу, рука Дилюка инстинктивно сжимается. Сегодня они с Эолой снова проведут спарринг. Это редкое удовольствие — встретиться лицом к лицу с другим бойцом, сражающимся двуручником, который не боится сразиться с ним, не сдерживаясь. Более того, тем, кто тоже обладает глазом бога. Дилюку придется найти способ отблагодарить Кэйю за организацию всего этого... И он прекрасно знает, что именно из-за его брата все стало возможным. Принцесса Эола, возможно, отклонила бы приглашение отпраздновать с ними праздник урожая, если бы не тот факт, что королева Джинн из клана Гуннхильдр получила такое же приглашение и приняла его. Джинн сама пришла к Кэйе. Эти двое сблизились в дни, последовавшие за смертью ее матери из-за болезни, которая поразила ее замок две зимы назад, когда Кэйа был там, доставляя послание. Кэйа застрял там на две недели, пока весь замок был на карантине. Он тоже подхватил болезнь, еще до того, как все закончилось, но по милости архонтов он полностью выздоровел. Никто не знает, что верховная королева Венераре думает о единстве их поколения, но до Дилюка дошли слухи, что Совет очень одобряет это... а простые люди Мондштадта и подавно. Он даже слышал, что есть серия легких романов, вдохновленных ими, которая стала очень популярной в Инадзуме, хотя ему еще не удалось раздобыть копию. Однако он думает, что Джинн, возможно, уже раздобыла. Он должен будет спросить ее сегодня вечером. — Я должен признать, — говорит ему Крепус, — я был немного обеспокоен приглашением такого количества одаренных. Я боялся, что кто-то может подумать, что мы планируем развязать войну. К счастью, нам, похоже, предоставили презумпцию невиновности. — Вероятно, из-за того, что наши семьи веками не вели войн, в дополнение к нашим хорошо известным дружеским отношениям, — отвечает Дилюк. Затем он видит, как тренировочный меч Кэйи вылетает из его руки, и поединок заканчивается тем, что тренировочный меч Джин слегка прижимается к груди его брата. Дилюк, однако, улыбается, потому что видит, что Кэйа удовлетворен результатом. Его брат, конечно, любит побеждать, предпочитает такой исход, как и большинство, но он также любит находить сильного противника, который не будет сдерживаться только из-за его королевского статуса. — Кэйа выглядит счастливым. — Да. Я рад. Я чувствовал, что последние две недели он о чем-то беспокоится, — признается Крепус. — Ты тоже это чувствовал? — Да. Я полагаю, он ничего не говорил тебе об этом? — Нет. Когда я спросил, он отрицал это, — покачал головой Дилюк. — Возможно, он просто беспокоился о том, чтобы праздник урожая прошел хорошо и все наши друзья благополучно добрались сюда? Он действительно расставил больше, чем обычно, патрулей разведчиков по округе, чтобы убедиться, что дороги расчищены. Он даже задействовал йоменов и охотников, чтобы убедиться, что в окрестностях вообще нет бандитов. — Он вырос прекрасным молодым человеком, — говорит Крепус с гордостью в голосе. — Вы оба выросли. Дилюк улыбается... Но мгновение спустя ему приходится спешить вниз, во двор, потому что остальные зовут его, а Эола ждет спарринга. День проходит быстро и радостно. Сумев одержать незначительную победу над Эолой, Дилюк присоединяется в банях к Кэйе, Томе и оруженосцам, с которыми Кэйа тренировался, в то время как девушки отправляются в бани, предназначенные для женщин, на другой стороне замка. Кэйа предусмотрительно посылает одного из оруженосцев, Свена, за прохладительными напитками, которыми они могут насладиться, пока моются. Дилюк предпочел бы, чтобы он послал оруженосца Гая. Он знает, что Гай с радостью пошел бы. После того, как его отец, в конце концов, скончался от болезни, которая преследовала его в течение последних нескольких лет, прошлой осенью, Гай был особенно привязан к Кэйе. Дилюк никогда не высказывается против него. Он не может представить, что бы чувствовал, если бы его отец умер. Он знает, что не должен ревновать к мальчику за то, что тот привязался к рыцарю, который обучал его владению мечом, но все же... временами это может раздражать. К счастью, присутствие Томы, похоже, побуждает Гая сегодня сохранять дистанцию. Тома, может быть, и простолюдин, но даже слуги клана Лоуренсов имеют репутацию чувствительных людей, и никто не хочет случайно перейти им дорогу. Однако, несмотря на такую репутацию, Тома настолько дружелюбен, насколько это возможно. Он болтает с братьями Рагнвиндр, пока они отмокают, затем присоединяется к ним в библиотеке, пока они ждут девушек... которые на самом деле появляются, только когда наступает время полуденной трапезы. Они стараются не переедать, так как сегодня вечером будет пир. Однако, как только они заканчивают свой обед, Кэйа ускользает, ссылаясь на несколько мелких дел, которыми он должен заняться, оставляя Дилюка развлекать их друзей. И это прекрасно, хотя Дилюк хотел бы, чтобы его брат посвятил его в то, что делает. На самом деле, только когда праздник вот-вот начнется, Дилюк видит его снова. Кэйа просто возвращается, как будто никогда не уходил. Он одет в свой праздничный наряд и небрежно улыбается, но Дилюк замечает напряжение в его позе. — Все в порядке? — спрашивает он, когда у них выдается свободная минутка. — Думаю, да, — отвечает Кэйа. — Тогда почему ты выглядишь таким обеспокоенным? — Дилюк действительно хочет знать. — Я просто хочу, чтобы все прошло хорошо Это все, что Кэйа говорит по этому поводу... И если это все, о чем он тревожится, быстро становится очевидным, что ему вообще не о чем было беспокоиться. Праздник урожая начинается эффектно, с застолья, затем следуют танцы, костер и фейерверки. Празднование длится до настолько глубокой ночи, что уже начинает светать. Дилюк и одаренные благородные, которые также являются его друзьями, наконец ложатся спать. Но даже тогда... хотя он и устал, что-то не даёт покоя Дилюку. С Кэйей что-то не так. Он уверен в этом. Поэтому, вместо того чтобы лечь в постель и заснуть, он отправляется на поиски своего брата. Кэйи нет в его комнате. Дилюк почти не удивлен. Затем он проверяет библиотеку, обычное пристанище Кэйи, и когда его там тоже не обнаруживает, выходит наружу и прогуливается по стенам замка. Именно там он и находит своего брата, наблюдающего за восходом солнца над главной дорогой к замку… Но почему-то сейчас он выглядит менее обеспокоенным и гораздо более умиротворенным. Более того, он выглядит удовлетворенным. — Кэйа? — О, Дилюк, — Кэйа улыбается ему. — Доброе утро. — Что ты здесь делаешь? Ты не устал? — Немного, — говорит Кэйа. — Я скоро отдохну. Я просто хотел... наверное, увидеть восход солнца. Красиво, правда? Немного слишком туманно для эффектных красок, которые часто сопровождают восход солнца. Серо и пасмурно, какими обычно бывают осенние дни, но Дилюк потакает ему. — Да. Так и есть. — Я рад, что ты здесь, чтобы увидеть это вместе со мной, брат. Это наша победа. — Что? — Дилюк не понимает. Кэйа просто тихо смеется. — Не обращай на меня внимания. Я просто немного устал, до такой степени, что не все, что я говорю, имеет смысл. — Я тоже был там, — замечает Дилюк. — Я просто искал тебя, потому что хотел убедиться, что с тобой действительно все в порядке. В последнее время ты вел себя немного напряженно. Отец тоже это заметил. — Прости, что обеспокоил вас, — говорит ему Кэйа, — но я в порядке. Обещаю. — Если что-то не в порядке, ты знаешь, что можешь прийти ко мне. — Конечно, — кивает Кэйа, — и я бы так и сделал. Если бы было что-то не в порядке. К счастью, однако, все просто прекрасно. Пришлось все немного спланировать и приложить больше, чем немного усилий... И, если честно, проявить немало предусмотрительности... Но в конце концов все получилось хорошо. Дилюк думает, что он, должно быть, говорит о том, чтобы собрать столько знати на праздник урожая… И он должен признать, что это был ошеломляющий успех. Ему никогда раньше не было так весело. Они редко когда оказывались все в одном месте, и никогда раньше это не было связано с фестивалем или празднованием... И он знает, кого он должен благодарить за это. И за то, что привел их всех сюда... и за то, что помог им всем стать друзьями. — Да. Так и было. Спасибо тебе, Кэйа. Кэйя поворачивается к нему так быстро, что Дилюк задается вопросом, не сказал ли он что-то не так, но на лице его брата нет тревоги или чего-то ещё странного, и Кэйа быстро расслабляется. — Не за что, брат. Я рад, что тебе понравилось. — Я знаю, что во многом благодаря тебе мы все стали близки, и что все они собрались здесь на празднике. Ты действительно стержень в нашей компании. — Я сделал все, что мог... и буду продолжать делать все, что в моих силах. Спасибо тебе за доверие. Дилюк слегка сбит с толку непоследовательностью. Он на самом деле не понимает, как доверие влияет на это... но полагает, что на самом деле это не имеет значения. — Конечно, — говорит он брату. — Возможно, нам все же стоит зайти сейчас внутрь. Я думаю, уже рассвело. Трудно сказать из-за этих облаков, но все же... нам нужно отдохнуть. — Ты прав, — кивает Кэйа и жестом показывает Дилюку идти впереди. — В конце концов, завтра совершенно новый день.