Хроно-логически

Дилюк снова терпит неудачу. Даже с помощью Кэйи, даже зная, что грядет. Проблема в том, что внутри стен слишком много врагов, а также слишком много врагов, приближающихся к ним. Итак, он пытается снова. На этот раз он сразу же заручается поддержкой Кэйи. На этот раз Кэйа решает попытаться уравнять шансы и избавиться от как можно большего количества врагов в стенах. Он использует алхимию, чтобы сделать что-то отвратительное, имитирующее кишечный грипп, и они с Дилюком используют зелье, чтобы нацелиться на каждого известного им врага внутри стен. Этого все еще недостаточно. Снова. И снова. Дилюк каждый раз начинает вводить Кэйю в курс дела и рассказывает ему обо всем, что пока не сработало, и Кэйа берет эту информацию и начинает действовать, но все равно... ничего не работает. Наконец, Дилюк отказывается от попыток защитить замок. Он, Крепус и Кэйа пытаются сбежать... но у их врагов есть разведчики в землях Рагнвиндров, а их фамильные рыжие волосы выдают их с головой. Попытка закрасить это почти не помогает, а краска впитывается недостаточно хорошо, чтобы принести какую-либо пользу. Их враги видят их приближение каждый грёбаный раз. В конце концов, даже изобретательность Кэйи начинает иссякать. Все его идеи Дилюк должен обрывать и говорить, что они уже пробовали это раньше. Каждая блестящая стратегия, умная уловка, хитрая тактика и безжалостное действие уже были опробованы. Все они привели к неудаче, пока, наконец, в очередной повтор его брат не может придумать ничего, что можно было бы попробовать в будущем. — Итак... что, если вместо того, чтобы пытаться идти вперед... мы попробуем вернуться назад? — предлагает Кэйа после еще нескольких мгновений раздумий. — Что? — Дальше, — уточняет Кэйа. — Ещё дальше назад. Ко вчерашнему дню или прошлой неделе. Как... как когда ты играешь в шахматы и достигаешь точки, когда, что бы ты ни делал, твой король загнан в угол. Обычно у тебя есть только один вариант — либо дать свергнуть своего короля, либо доиграть оставшуюся часть игры, пробуя то, что, как ты знаешь, обречено на провал. Я... лично не возвращался назад, чтобы не проиграть партию в шахматы, между прочим. В карты да, но суть в том, что если ты отойдешь достаточно далеко, то сможешь уберечь своего короля от того, чтобы он вообще был загнан в угол. — Но я не знаю как, — говорит Дилюк. Идея не лишена смысла, но это просто не... Дилюк не видит никакого способа, которым он мог бы это сделать. — Я ничего не делаю, чтобы вернуться в это утро... Кроме, ну, знаешь, смерти... и это всегда начинается заново утром. В один и тот же момент. — Однако должна быть причина, почему это происходит, — отмечает Кэйа. — Что-то заставляет тебя вернуться назад. Если мы узнаем, что именно, мы можем попытаться манипулировать этим, чтобы вернуть тебя еще дальше. Такое чувство, что они хватаются за соломинку... но это единственное, что осталось у Дилюка. Итак, они вдвоем отправляются в библиотеку замка Даунвайн. — Я сомневаюсь, что мы найдем ответы в чем-либо, связанном с Семерыми, или в ваших современных мистических томах, — говорит Кэйа. — Давай начнем с самых древних текстов, которые у вас есть... С той исчезнувшей цивилизации на востоке, той, которая поклонялась времени наряду с ветром. Тут есть какие-нибудь тексты о них? Оказывается, у них есть пара... но ни один из них не имеет отношения к скачку во времени, как называет это Кэйа, или к временной петле, как Дилюк окрестил то, что с ним происходит, или к повторяющимся циклам времени, в которых люди застревают, или к чему-то подобному. Просто несколько унылых стихов о времени, в конце концов побеждающем все, и несколько од о семенах, принесенных ветром. Никаких легенд. Несколько свитков из эпохи фей также оказываются бесполезны. Затем они переходят к текстам из Каэнри'ах… — Хроно... — бормочет Кэйа, выглядя обеспокоенным. — Один из запрещенных элементов, — тихо говорит Дилюк. Братья смотрят друг на друга. — Ты спрашивал меня раньше, несу ли я за это ответственность? — спрашивает Кэйа. — Нет, — говорит ему Дилюк. — Как ты мог? Это я попал в петлю, а не ты. — Я не знаю... но кажется довольно большим совпадением, что это происходит с тобой, когда у меня есть... моя способность... а также я был... подопытным для их экспериментов с кровью, что, вероятно, и привело к тому, что я получил эту силу. Конечно, то, что ты делаешь, или то, что с тобой происходит, кажется, намного большим, чем салонный трюк, который я... — Подожди! — Дилюк чувствует себя так, словно его только что ударило разрядом электро. — То, что ты только что сказал! Кэйа смотрит на него, слегка озадаченный, и явно пытается вспомнить. — Что ты был... подопытным. — Слова жгут язык, и Дилюку противно, что он вообще их произносит, но... это нужно сказать. — Для их... экспериментов с кровью. Кровь, Кэйа... Его взгляд опускается на порез на ладони. Затем сразу же переходит к точно такому же на руке его брата. Его кровного брата. — Цикл начинается... утром... когда я смотрю, как ты спаррингуешь, с Гаем. Ты используешь клеймор... Это заставляет меня по привычке сжимать пальцы ... думать о том, как бы я дрался с Гаем, будь я с ним в спарринге, и... это движение открывает порез у меня на ладони. Могло ли?.. Может ли это быть ответом на то, почему это происходит? Потому что... потому что, что бы эти ублюдки ни сделали с Кэйей в своих лабораториях, в своих экспериментах с кровью они наделили его... какой-то силой... которую он затем неосознанно передал Дилюку, когда они стали кровными братьями? — Дилюк… — Кэйа явно приходит к тому же выводу. — Я… мне жаль. Мне так жаль… — Это не твоя вина... — Несмотря ни на что, Дилюк не может найти в себе сил винить Кэйю. Его брат не знал, что делал... если он вообще несет за это ответственность... и Дилюк абсолютно уверен, что это так, просто непреднамеренно. Кроме того, без этого Дилюк был бы уже сотню раз мертв. — Если... Если я сделал это с тобой... если тебе придется бесконечно повторять сегодняшний день из-за меня... и моей крови... тогда эти книги нам никак не помогут. Эксперименты, которые они проводили... они были... новыми. Не воссоздание старой магии, а попытка раздвинуть известные границы и завладеть силами, в которых ваши боги отказали нам по какой-то причине. Я... мне жаль. Я не знаю... — Тебе не за что извиняться, — говорит Дилюк. Он ненавидит нотки поражения в голосе Кэйи. — Кроме того, что мы... это... То, что ты говорил ранее. Что то, что делаешь — салонный трюк, но у меня — нечто большее. Намного большее. Это... почему? Почему, если ты источник этой силы, моя более могущественна, чем твоя? Должно быть объяснение. Если мы сможем разобраться в этом, то, может быть... может быть, мы сможем дополнить ее и вернуться еще дальше, до того, как начнется цикл и нас загонят в угол. Подумай... почему я должен быть сильнее тебя? Что у меня есть такого, чего нет у тебя? — Это очевидно, не так ли? — с горечью говорит Кэйа. — У тебя есть глаз бога. И тут Дилюк вспоминает. То, что Кэйа сказал об исследованиях экспериментаторов по созданию искусственных глаз бога... Потому что у народа Каэнри'ах их не было, или их было так мало, что с таким же успехом это могли быть и не их собственные глаза бога. — Так... ты думаешь, что мой глаз бога — причина того, что твоя хроноспособность работает у меня намного лучше? Даже если это не хроно глаз бога? — Я не знаю... Сейчас это все просто предположения, не так ли? — говорит Кэйа. — Хотя, если бы мне пришлось гадать... да. Я думаю... Я думаю, что твой глаз бога активирует хроно, которое было у меня в крови... и теперь, очевидно, и в твоей крови. — Итак... У меня есть капля твоей крови и глаз бога, и это то, что заставляет меня возвращаться к этому утру снова и снова, каждый раз, когда я умираю, — говорит Дилюк, потому что произнесение этого вслух помогает ему думать. — У тебя есть литры крови с хроно, но нет глаза бога... И ты можешь вернуться на несколько секунд назад по своему желанию. — Да. Пять или около того секунд. Два или три раза в несколько часов — это мой предел. — Итак... если... если... — Если бы я дал тебе больше своей крови, может быть, ты смог бы вернуться еще дальше в прошлое? — Что? Нет, — быстро отвечает Дилюк. — Я не... просто нет. Потому что это немыслимо. Намеренно красть силу Кэйи, забирая его кровь… и потому что нет реального способа контролировать его кровопускание, не совсем. Может быть, он был бы готов снова попробовать эту штуку с братством на крови, но у него такое чувство, что Кэйа говорит о том, чтобы пожертвовать намного больше своей крови, чем нужно для этого, и... и Дилюк этого не сделает. Он не сделает ничего, что поставит под угрозу жизнь Кэйи, чтобы он мог пережить этот день. — Я думал, ты это скажешь, — говорит Кэйа и вздыхает. — Ну, тогда, я думаю, мне понадобится глаз бога. Дилюк моргает. Звучит и ощущается так, будто Кэйа чего-то ждет, но чего, Дилюк понятия не имеет. Кэйа снова вздыхает. — Конечно, это не сработало бы. — Что? — спрашивает Дилюк. — Ты действительно думал, что внезапно получишь его, просто сказав это вслух? — Эй, я слышал, что так бывает, — говорит Кэйа. — Итак, я полагаю, это возвращает нас к… — Мы можем снова попробовать братство на крови, — смягчается Дилюк, — но я не позволю тебе вскрывать вены или делать что-то безумное. Я не позволю тебе умереть. Я собираюсь спасти тебя и отца, независимо от того, сколько раз мне придется возвращаться и пытаться снова. — Но... эта моя версия перестанет существовать, если ты перенесешься на неделю назад во времени, точно так же, как это произойдет, если ты вернешься к сегодняшнему утру, так что не было бы разумнее… — Нет, — категорично отрезает Дилюк. Он подводит черту под тем, что могло бы положить конец жизни его брата в любой из этих петель. Затем Кэйа вытаскивает свой кинжал, кладет лезвие на ладонь и проводит по ней так легко, что это больше похоже на то, как будто он проводит линию чернилами, а не лезвием. Он наносит себе гораздо больший порез, чем в первый раз, когда стали кровными братьями. Дилюк бросает на него неодобрительный взгляд, но ничего не говорит… и когда берет кинжал у Кэйи, он так же режет свою ладонь намного глубже и длиннее, чем в прошлый раз. Затем они сжимают свои ладони, пальцы скользят друг по другу, переплетаясь. — Думаю, мне следует научить тебя тому, как я прыгаю назад во времени, — говорит Кэйа, пока они стоят, позволяя своей крови смешаться. — По крайней мере, настолько, насколько я могу. Это... что-то вроде чувства, за которое я цепляюсь разумом, если в этом есть смысл. Затем ты должен вспомнить момент, к которому хочешь вернуться. Это должно быть в пределах диапазона, в котором ты можешь совершить прыжок во времени. Так что, для меня, это должно произойти где-то в пределах последних пяти секунд или около того. Дилюк кивает, закрывает глаза и сосредотачивается. Он пытается усилием воли вернуться во времени. К празднованию Середины Лета. Конечно, четверти года достаточно, чтобы изменить их судьбу и не позволить загнать себя в угол. Он чувствует... что-то. Боль. В голове. Ужасная боль. Он морщится, но пытается удержаться, пытается заставить себя вернуться, снова и снова без какой-либо реакции. Только головная боль становится сильнее. Возможно, он понимает, это слишком далеко. Итак, он пробует незабываемый момент месяц назад. У него была очень удачная охота, и он вернулся домой с самым большим кабаном, которого когда-либо убивал. К сожалению, он получает такой же результат — безуспешно. Итак, он снова пробует что-то более близкое к настоящему. Признание Кэйи. Примерно неделю назад. Кажется, все еще слишком далеко. Слезы разочарования и боли просачиваются сквозь закрытые веки Дилюка, и он знает, что это тоже закончится неудачей. Возможно, он обнаружил причину, по которой возникает этот цикл, но он не понял, как его разорвать, и когда захватчики нападут и убьют его еще раз, он будет перенесен обратно в начало цикла и… — Ты в порядке, сынок? Глаза Дилюка распахиваются, и он мгновение смотрит на Крепуса, разинув рот, как рыба, пока наконец не может выразить свои мысли одним кратким словом. — Блядь!