I
6 сентября 2023 г., 18:29
Макао в последний раз толкнулся в мокрый вход Порче, смакуя ощущения, раскрыл губы и издал беззвучный стон, плотно закрыв глаза, когда из его члена полилась горячая и густая сперма. Он продолжал двигаться ещё несколько раз, остановившись только тогда, когда раздался мелодичный звук, и Порче тоже достиг кульминации, слегка извиваясь под Макао и царапая короткими ногтями его спину.
Их тела содрогались от оргазма, они тяжело и неуверенно дышали. Несколько мгновений лежали, погрузившись в послекоитальное блаженство, и их затруднённое дыхание постепенно стихало. Только когда Макао убедился, что Порче достаточно пришёл в себя, он плавным движением вышел из него. Он услышал, как Порче издал тихий, почти болезненный звук, и не смог удержаться от чувства вины. Быстро избавившись от презерватива, Макао достал из ванной влажное полотенце. Вернувшись к Порче, он нежно вытирал его тело, и на его губах играла нежная улыбка, когда он наблюдал за тем, как тот засыпает под его ласковыми прикосновениями.
Макао позволил себе несколько мгновений наблюдать за ангельскими чертами Порче, стараясь не заснуть. Тот, кто наблюдал за мальчиком в таком почти невинном виде, и представить себе не мог, что это тот самый человек, который произносит нецензурные слова и неконтролируемо стонет, когда его трахают. Разительный контраст завораживал Макао, напоминая ему о многогранности сущности Порче.
Их… отношения начинались, как почти все отношения, обречённые на неудачу. Порче, несмотря на то, что категорически отрицал это, всё ещё был влюблён в Кима. Макао не очень хорошо знал их историю, но было очевидно, что Ким нанес Порче глубокую рану. Несмотря на то что Ким по-прежнему искал его, Порче намеренно игнорировал его, в глазах читались обида и потерянность, которые он пытался скрыть. Макао знал, что он не тот, кого Порче желает по-настоящему.
Но это было не страшно, ведь Макао тоже ничего не ждал от Порче. Однажды Порче просто постучался в его комнату в особняке несовершеннолетней семьи, надеясь, что Макао отвлечёт его от боли, которую он испытывал, игнорируя сообщения Кима. Порче предложил поиграть в шутер, в котором, по его мнению, убитые им персонажи наверняка были поклонниками Кима. Но вместо того чтобы просто включить PlayStation, Макао пригласил Порче в свою комнату и ушёл на несколько минут, вернувшись с бутылкой Jack Daniels из запасов Вегаса.
Они стали хорошими друзьями с тех пор, как Порче и Порш переехали жить в особняк семьи Минор. Они были почти ровесниками и имели много общего. В личностном плане они представляли собой нечто противоположное: Порче излучал доброту и обаяние, а Макао — высокомерие и раздражительность. И всё же, вопреки всему, их динамика сработала.
Оба гримасничали от горького вкуса виски, но после нескольких рюмок смеялись над всем и вся. Одно за другим, что привело к поцелую, поцелую и, наконец, к сексу. Макао не был чужд сексу, но позже он узнал, что Порче был чужд. Он извинился, ему было неприятно, что первый раз у младшего был с нелюбимым человеком, да ещё и пьяным. Но Порче сказал, что всё в порядке, так как он уже прошёл этап романтизации секса. И позже, в тот же день, он предложил им повторить это, но уже в трезвом виде.
Макао был игроком, поэтому он просто согласился.
Это стало обычным делом.
Часто они пробирались друг к другу в номер глубокой ночью и занимались сексом так, как будто завтра уже не наступит. Границы времени размывались, желание перетекало в светлое время суток, выкрадывая моменты днём, после обеда или при любой возможности. Но секс не изменил их дружбу, он послужил выходом для удовлетворения их невысказанных потребностей. Макао продолжал оставаться игроком, каким он всегда был, а Порче по-прежнему был влюблён в Кима.
Это была хорошая договорённость.
Или так оно и было.
Потому что… Сообщения Кима стали беспокоить Макао, и случайные связи, которые Макао заводил с несколькими людьми, постепенно сошли на нет. Он стал тосковать по обществу и прикосновениям Порче, как наркоман, жаждущий очередной дозы. Ситуация становилась всё более опасной, поскольку, как и в случае с наркоманом, эта тоска могла привести только к боли.
Поэтому, пока всё не вышло из-под контроля, в ту же ночь Макао легонько потряс Порче, не давая ему уснуть в своей постели.
Порче лениво открыл глаза, на его губах появилась сонная улыбка.
— Уже утро? — пробормотал он, все еще находясь в сонном
состоянии.
Макао тихонько захихикал.
— Нет.
Порче медленно сел, протирая глаза и подавляя зевок рукой.
— Тогда зачем ты меня разбудил? Мне как раз снилось, что я обыграл тебя в Mario Kart.
Старший горько улыбнулся и глубоко вздохнул.
— Че, — сказал он нежно. — Давай… покончим с этим.
Выражение лица Порче превратилось из сонного замешательства в нечто очень похожее на обиду.
— Почему?
Макао с трудом сохранял самообладание, его сердце разрывалось при виде безжизненных глаз Порче. Он протянул руку и осторожно обхватил лицо Порче.
— Мы просто…- начал Макао, его голос напрягся. — Мы никуда не движемся, поэтому не стоит так дурачиться. Это было бы нечестно по отношению к нам обоим.
Глаза Порче расширились, в голосе прозвучало самосознание.
— Но… но мы же договорились, что это не должно ничего
значить, что…
Макао опустил взгляд, не в силах встретиться с Порчей глазами.
— Я знаю, и мне очень жаль. Но… мы не можем больше притворяться. Нет причин продолжать в том же духе, если мы знаем, что это не то, чего мы оба хотим на самом деле. Ты знаешь это, Порче.
Внезапно младший словно переменился в лице. Его некогда печальный и потерянный взгляд превратился в маску холодного безразличия. Целенаправленными движениями он аккуратно убрал руки Макао от своего лица и поднялся на ноги, тщательно собирая с пола разбросанную одежду.
— Че… давай останемся друзьями. — взмолился Макао, наблюдая
за тем, как младший молча одевается.
Порче взглянул на Макао краем глаза, и на мгновение маска презрения сползла, обнажив боль в его глазах.
— Ты прав. Давай останемся друзьями.
Несмотря на то, что слова Макао звучали как эхо, в них не
было ни обещаний, ни желания. Вдруг Макао показалось, что перед ним фарфоровая
кукла, красивая, но пустая.
На какой-то миг Макао показалось, что он не устоит перед
порывом броситься к Порче и обнять его, прося прощения за свой эгоизм и говоря,
что всё это было просто шуткой.
Но он остался лежать в той же позе, усталый и молчаливый.
Порче повернулся спиной к Макао и, только оказавшись у двери, бросил на него короткий взгляд.
— Увидимся, Макао.
Макао молча смотрел, как Порче выходит из комнаты, и на сердце у него было тяжело от сожаления. Он понимал, что, несмотря на его слова о желании остаться друзьями, их дружба уже полностью изменилась в результате интимных отношений, которые они поддерживали в течение этих почти трёх месяцев. Всё уже никогда не будет как прежде.
Отчасти Макао жалел, что продолжил эту интрижку, даже зная, что она ни к чему не приведет. В любом случае, это была его вина. Чувства не должны были возникнуть.
Но было уже слишком поздно.
Оставалось только терпеть тяжесть своего выбора и надеяться, что время залечит раны, которые он нанёс им обоим.
***
Прошло уже больше месяца с тех пор, как Макао и Порче закончили… что бы там у них ни было. С того дня всё изменилось. Они по-прежнему обменивались словами, но в их разговорах чувствовалось напряжение и дискомфорт, несмотря на попытки Макао казаться непринужденным. Во время завтрака они здоровались друг с другом под пристальными взглядами братьев и сестёр, которые чувствовали, что что-то не так, но предпочитали не вмешиваться. Они виделись время от времени во время обеда или ужина, а также изредка в общих помещениях особняка. Порче больше не заходил в комнату Макао и не приглашал его к себе. Макао вернулся к прежнему образу жизни, предаваясь случайным связям и меняя партнёров так же часто, как одежду. Но, несмотря на то, что он вернулся к привычному образу жизни, горький привкус во рту остался. Ласковые прикосновения и страстные поцелуи симпатичных девушек и обаятельных парней вызывали у него лишь холод. В конце концов Макао перестал искать утешения у других, решив предоставить время самому себе. Это было трудно, но он был уверен, что в конце концов все будет хорошо. В конце концов, он был молод, и впереди его ждали бесчисленные минуты радости. С таким оптимистичным настроем Макао вышел из душа, надел удобную футболку и шорты. Он решил отказаться от привычного игрового сеанса и сходить в кино. Когда он просматривал каталог Netflix, его внимание резко отвлекли два отчётливых стука в дверь. Мгновенно возникло напряжение, сердце заколотилось от мысли, что по ту сторону может быть Порче. Хотя его присутствие было горько-сладким, Макао всё равно тосковал по нему. Взяв себя в руки, Макао подошел к двери и распахнул её, приготовившись встретить Порче принужденной улыбкой. Однако, к его удивлению, перед ним стоял не Порче. В дверях стоял Ким, взгляд его был холоден, отстранен и надменен, как всегда. Однако в его глазах таилось что-то ещё — что-то такое уродливое и пугающее, чего Макао ещё никогда не видел на своем кузене. Это было что-то похожее на обиду или… гнев. Да, определённо гнев. Но Ким не был взрывным, как Макао. Его гнев был контролируемым, почти дотошным. Поэтому, даже не смотря на столь бурные эмоции, Ким насмешливо ухмыльнулся, войдя в комнату без приглашения. — Порче здесь нет, — холодно сообщил Макао. Ким посмотрел на него с презрением, его ухмылка усилилась. — Почему ты решил, что я пришёл за ним? Вскинув бровь, Макао решил не обращать внимания на провокации Кима. Вместо этого он вернулся на кровать и продолжил поиски фильма, решив не обращать внимания на присутствие Кима. Ким чуть не рассмеялся, хотя в этом смехе не было ничего смешного. Это был смех человека, понимающего, что Макао играет с огнём. Макао было всё равно. Макао не волновал ни смех Кима, ни предупреждение, которое он подразумевал. Он устал, и всё, чего он хотел — это хоть минуту покоя, чтобы не чувствовать, как в горле завязывается узел, мешающий дышать. Но теперь, как будто боли от безответных чувств было недостаточно, Ким решил прийти в свою собственную комнату, ожидая, что Макао будет его развлекать. Нет. С него было достаточно. — Ты что-то хочешь, Ким? Ухмылка Кима на мгновение дрогнула перед лицом безразличия Макао. Конечно, Ким ожидал, что Макао будет более задет, более уязвим, как и все остальные, кто становился перед Кимом. — Я просто подумал, что нам пора немного поболтать, — ответил Ким тоном опасной непринуждённости. — Ну, знаешь, семейное дело. Макао не сводил с него взгляда, устремив глаза на экран телевизора. — Значит, мой брат внизу. — Я видел. Должен сказать, очень занятно. Пит, несомненно, ему подходит. — усмехнулся Ким. Макао вздохнул, в его душе вспыхнуло раздражение. — Хватит играть, Ким. Если тебе есть что сказать, говори. В противном случае, убирайся из моей комнаты. Взгляд Кима ожесточился, фасад самообладания слегка пошатнулся. — Ты очень смелый, не так ли? Ведёшь себя так, как будто ничего не произошло, как будто ты не разбил сердце Порче. — О чём ты говоришь? — огрызнулся Макао, его голос стал немного резче. — Ты действительно собираешься играть со мной в дурака? — Ким бросил вызов, как будто Макао был каким-то шутом, раз даже подумал, что он может его обмануть. — Я знаю, что ты трахался с ним. Я знаю, что ты использовал Порче, а потом просто отбросил его в сторону, когда он тебе надоел. — Кто ты? Какой-то жуткий преследователь? — потребовал Макао, но продолжил, прежде чем Ким успел что-либо сказать. — Ты ни черта не знаешь. Мы с Порче… у нас была договорённость. Всё было по обоюдному согласию. Здесь нет жертв. Выражение лица Кима ещё больше потемнело, а тон стал ядовитым. — Не обманывай себя, Макао. Порче заботился о тебе больше, чем ты думаешь. Возможно, вы убедили себя, что вас это не касается, но ваши действия имеют последствия. Разочарование Макао закипало в нём, подстегиваемое инсинуациями Кима и его собственным чувством вины. — Ты думаешь, что всё знаешь, не так ли? — Макао насмехался, в его голосе звучал сарказм. — Но позволь мне сказать тебе кое-что, Ким. Ты даже не представляешь, как сильно ты обидел Порче, как разбил его сердце. Порче пришёл ко мне из-за тебя, я трахнул его из-за тебя! Ты во всём виноват, мать твою! В этот момент Макао понял, что взгляд Кима стал более яростным. Он практически видел дым, выходящий из ноздрей Кима, его кулаки опасно сжимались. Как ракета, Ким сократил расстояние между ними, встав у края кровати. Его кулаки сомкнулись вокруг воротника рубашки Макао, глаза горели гневом и разочарованием. Макао обхватил кулак, прижатый к его лицу, и инстинктивно закрыл глаза, но не успел он до конца осознать происходящее, как Ким захватил его губы в болезненном и жестоком поцелуе. Это должен был быть акт восстания, возможно, чтобы ещё больше разъярить Макао. Но вместо этого Макао с такой же силой поцеловал его в ответ, ощутив металлический привкус, когда Ким грубо прокусил ему нижнюю губу, и кровь смешалась со слюной. Он понял, что ему всё равно. В качестве ответной меры он притянул тело Кима к себе за шею, намеренно впиваясь ногтями в бледную кожу старшего. Ким вздрогнул от боли, но не отстранился. Он углубил контакт и стал настойчиво искать язык Макао своим, двигая им в грубой, почти болезненной манере, которая казалась идеальной. Возможно, именно это и было нужно Макао в тот момент, ведь утешения и сладкие слова причиняли ему только боль. Эта боль была… Она была приятной, но в другом смысле. Когда их губы наконец разошлись, у Мако перехватило дыхание, а грудь тяжело вздымалась. Его глаза остекленели, губы распухли от поцелуев. — Либо это, либо бить тебя по лицу, — сообщил Ким, слегка ослабив хватку на воротнике Макао. Глаза Макао встретились с глазами Кима, его дыхание по-прежнему было неровным. Гнев всё ещё был, но значительно слабее, чем до их поцелуя. Макао должен был взбеситься и потребовать от Кима, о чём, чёрт возьми, он думает. Для начала они были кузенами. Двоюродные братья, которые не ладили друг с другом, в основном из-за отсутствия желания и попыток с обеих сторон. Но вдруг Макао не смог произнести ни слова, ни единой жалобы. Все следы взрывного и раздражительного характера Макао на время покинули его, несмотря на затаённое разочарование, высмеивающее его за роль дурака, которую он играл перед Кимом, тем самым человеком, который доставил ему столько неприятностей. Не говоря ни слова, Ким снова наклонился и с тем же нетерпением захватил губы Макао. На этот раз поцелуй был другим — он был срочным, отчаянным. Постепенно гнев, который был раньше и делал поцелуй почти болезненным, рассеялся, уступив место чему-то другому, столь же сильному, столь же опасному. Это было… желание. Да, Ким целовал его с желанием, и на мгновение Макао не мог понять, откуда оно взялось. Потому что он тоже почувствовал, как его тело нагревается, как огонь вырывается из самых глубин его существа, заставляя его разум медленно растворяться, как дым, а все связные мысли исчезали так же быстро, как разочарование и ненависть. Да, поцелуй был агрессивным, плотским и интенсивным, но вместо того, чтобы причинить боль, он только ещё больше разжигал его. Дерзкая рука скользнула под рубашку Макао, исследуя его живот, дразня его чувства и вызывая мурашки по позвоночнику. Она пробралась дальше и уперлась в сосок, дразняще сжав его с такой силой, что по телу пробежали электрические разряды. Вес кровати сместился, и Ким, сбросив туфли, забрался на неё, намертво прижавшись к коленям Макао. Макао крепко обхватил талию Кима, и с губ старшего сорвался тихий стон. Это было странно, это сводило с ума. Сильные покусывания шеи Макао вызывали у Кима вздохи удовольствия, а то, как он стонал, когда Макао сжимал его ягодицы, было… опьяняющим. Когда Ким попытался снять с себя рубашку, Макао схватил его за запястья, и их затуманенные глаза встретились. — Прекрати, — слабо попросил Макао, дыша неровно. — Не… не здесь. Ким, также с трудом контролируя дыхание, презрительно ухмыльнулся, проведя рукой по слегка взъерошенным волосам Макао. — Разве ты не хочешь трахаться на той же самой кровати, на которой ты трахал Порче? — спросил Ким, ухмыляясь. Макао закатил глаза и столкнул Кима со своих колен. Он посмотрел на промежность старшего и заметил, что его член твердый. Как и его собственный. — Поехали ко мне. — предложил Ким. — Ты что, с ума сошёл? — раздражённо огрызнулся Макао. — И что именно ты собираешься сказать Бигу, когда мы туда приедем? Эй, Биг, извини меня, пока я пойду займусь сексом со своим кузеном? Настала очередь Кима закатывать глаза. — Биг в такое время там не бывает. К тому же, то, что Биг будет со мной, это всего лишь временная договорённость… — Это неважно, ладно? — Макао прервал его. — У меня нет оправдания Вегасу, чтобы улизнуть в такой час. Ким улыбнулся. — Навестить своего дорогого кузена не считается? Макао не удостоил его ответом. — Можно сказать, что нет… — начал Ким, положив руку чуть выше полутвердой эрекции Макао и упираясь ею в низ его живота. — Но… твоё тело говорит об обратном. Макао раздраженно посмотрел на него. Ким тихонько захихикал, поправляя одежду и надевая ботинки. — Если вдруг передумаешь, ты знаешь, где меня найти, — насмешливо пробормотал Ким, не дожидаясь ответа. Макао уставился на закрытую дверь своей комнаты и тяжело вздохнул, разочарованно проведя руками по лицу. Если Ким думал, что Макао хоть на секунду задумается над его предложением, то он действительно сошёл с ума.***
В итоге казалось, что это Макао сошёл с ума. На следующий день он стоял перед дверью Кима, не в силах встретить взгляд старшего. Несмотря на ранний час, Биг заметно отсутствовал, что говорило о том, что Ким ожидал прихода Макао. Ублюдок. Однако, к счастью, Ким решил не комментировать ситуацию и просто отошёл в сторону, чтобы дать Макао возможность войти. Он не стал вступать в непринуждённую беседу, чтобы растопить лёд. Вместо этого он предложил выпить, от чего Макао вежливо отказался. Без промедления Ким притянул его к себе, поцеловал и слепо повёл в свою комнату, где они быстро скинули одежду и провели большую часть ночи, трахаясь. Макао никогда раньше не опускался на дно, и он не был уверен, что это должно быть так уж больно. Ким не отличался огромными размерами, но, возможно, он хотел причинить Макао боль. Он не был уверен. Но что-то в том, как Ким прикасался к нему, просто сводило с ума, притягивало, и Макао не мог устоять. Ким не утруждал себя словами или проверкой самочувствия Макао, а прислушивался к языку тела Макао, терпеливо ожидая, пока тот настроится, прежде чем начать сложные движения. Во время секса он был немногословен, но его глаза были честными. Макао чувствовал удовольствие, желание, которые испытывал Ким, по тому, как блестели или закрывались его глаза. Ким кончал только тогда, когда был уверен, что Макао удовлетворен. Они не пользовались презервативами. И с лёгким изумлением и разочарованием Макао почувствовал, как из его входа медленно вытекает семя Кима, слегка подпорченное следами крови. — Ты в порядке? — спросил Ким, повернувшись к нему спиной и зажав сигарету в пальцах. Макао не сразу ответил, но через некоторое время хрюкнул в ответ. В наступившей тишине Макао опустился на край кровати, собираясь одеться и уйти. Взгляд Кима почти впился ему в спину. — Что ты делаешь? — спросил он. — Разве это не очевидно? — грубо ответил Макао. В ответ Ким расположился на кровати, прижавшись обнажённым телом к коленям Макао. — Не уходи пока, давай ещё раз, — предложил Ким, его голос был хриплым и возбуждающим. И так раз превратился в два. Три раза. Четыре. Через неделю Порче отправился в путешествие в Японию вместе с Кинном и Порше — подарок Кинна своему любовнику на день рождения. Порче предварительно обсудил планируемую поездку с Макао, выразив готовность Кинна присоединиться к ним. Вместе они планировали провести один или два дня в парке Universal Studios, включая посещение Super Nintendo World. Порче был тогда в восторге, считая это почти двойным свиданием. Видимо, в Макао уже не рады были компании. В тот день разочарование Макао достигло точки кипения. Он снова и снова бил кулаками по стене своей комнаты, останавливаясь только тогда, когда на кулаках оставались синяки. Он не позволил ни одной слезинке вытечь из глаз. В конце концов, это была его вина. Он потерял не только человека, к которому у него возникли чувства, но и своего лучшего друга. Огромная пустота заполнила его сердце, и, не задумываясь о своих действиях, Макао просто пошёл к дому Кима, не заботясь о том, примут ли его там, не заботясь о том, сможет ли Биг быть там. Он просто… хотел забыться, хотя бы на время. Когда Ким открыл дверь, Макао ничего не сказал. Он бросился вперёд и впился в губы Кима в настоятельном и отчаянном поцелуе. — Что случилось? — спросил Ким, всё ещё прижимаясь губами к губам Макао. Макао не ответил. Ким не стал на него давить. Макао почувствовал облегчение. В тот день Макао остался ночевать в доме Кима. Они мало разговаривали, но общество Кима как-то успокаивало его. Макао молча наблюдал за тем, как Ким занимается своими вечерними делами, закрыв глаза, как он рассеянно бренчит на гитаре, курит сигарету, а потом принимает душ. Выйдя из ванной в удобной одежде, Ким быстро велел Макао сделать то же самое. Когда Макао вышел из душа, его ждала пицца. Они поели в уютном молчании. Потом Ким, не говоря ни слова, накрыл их мягким одеялом и, видимо, без всяких проблем уснул, оставив Макао наедине с его неспокойными мыслями. Если он и заметил ушибленную руку Макао, то никак это не прокомментировал. На следующий день, когда Макао уже собирался уходить из квартиры Кима, в дверь позвонили. Он проигнорировал звонок, так как это был не его дом. Через несколько секунд появился Ким с распущенными волосами и сонными глазами. Он даже не похож на прежнего надоедливого придурка, который всех доставал, быстро подумал Макао. Он замер, увидев стоящего в дверях Бига, его взгляд незаметно переместился между Макао и Кима, а затем на ушибленную шею Макао. — Кхун Ким. Кхун Макао. Доброе утро, — поклонился телохранитель, всегда вежливый и образцовый. Макао решил, что не хочет участвовать в этом разговоре, и, быстро поздоровавшись с Бигом, быстрым шагом направился по коридору к лифту. — Эй, — окликнул его Ким, стоявший у двери. Он был одет в просторную рубашку, которая доходила ему до середины бёдер. Его ноги были обнажены. — Заходи попозже. Макао хмыкнул и ничего не ответил. Но он послушно вернулся той же ночью. И в следующую, и в следующую. Каждый раз все начиналось и заканчивалось одинаково: их связывала только физическая связь. В ту ночь Ким трахнул его в душе, потом в постели, и ещё раз утром, перед уходом Макао. На следующий день Ким переплел свою руку с рукой Макао, притянув его к себе на колени, чтобы трахнуть поглубже. На третий день Ким аккуратно уложил Макао на кровать, обильно смазал его член, а затем сел на него, медленно и с наслаждением оседлав Макао. То, как исказилось от удовольствия его лицо, когда он достиг оргазма, Макао, конечно, никогда не забудет. Ещё три дня они трахались как кролики, пока Порче не вернулся из командировки, привезя с собой небольшую мягкую игрушку на память Макао. Это был плюшевый Боузер, персонаж, который, по мнению Порче, подходил Макао. В тот вечер Макао взял из ванной комнаты Вегаса таблетку Ривотрила. Его брат не принимал их с тех пор, как Пит переехал к ним жить, так что он, конечно, не заметил бы. Через несколько минут после того, как он проглотил таблетку, Макао потерял сознание. Он не видел снов.***
Прошла неделя с тех пор, как Порче вернулся из поездки. Столько же времени он не видел Кима. Макао не знал точно, почему, но он скучал по молчаливому обществу своего двоюродного брата. Наверное, потому, что это отвлекало его от боли, которую причиняло то, что Порче был так близко и в то же время так далеко. Порче, похоже, использовал время отсутствия для размышлений. Он вернулся в особняк более открытым для общения, и, честно говоря, Макао не знал, как к этому относиться. В каком-то смысле ему следовало бы радоваться возможности вернуть своего лучшего друга, но не сейчас, говорил он себе. Не сейчас, говорил он себе, когда внутри него всё ещё что-то болезненно сжималось, когда он видел Порче с его очаровательным лицом, улыбающегося Порче, смеющегося над шутками Пита или даже болтающего о пустяках с Вегасом. В тот вечер Порче пригласил его на встречу со своими друзьями по колледжу. Они уже встречались раньше, и Макао понравился, но он вежливо отказался, сославшись на то, что у него болит голова. Порче сразу же забеспокоился и предложил составить ему компанию, но Макао настаивал, что всё будет хорошо, и он будет счастлив, если Порче повеселится. Это было правдой. Он рассеянно смотрел документальный фильм о серийных убийцах, когда его внимание привлёк тихий стук в дверь. — Войдите, — пробормотал он, не желая вставать и надеясь, что это Вегас или Пит. Ким вошёл и закрыл за собой дверь. Его взгляд остановился на Макао, который растянулся на кровати с миской попкорна на коленях. Не говоря ни слова, старший подошёл к нему, снял ботинки и сел на кровать рядом с ним. Макао взглянул на него краем глаза, но ничего не сказал. Несколько минут никто из них не разговаривал, пока Макао не нарушил молчание. — А Биг что-нибудь говорил в тот день?» Ким осторожно покачал головой, не отрывая глаз от экрана телевизора. — Я знаю о Биге то, что он не хочет, чтобы кто-то знал. Он не посмеет ничего сказать ни мне, ни кому-либо другому. Охваченный любопытством, Макао сфокусировал взгляд на Киме. — И что же?» Ким усмехнулся. -Любопытство убило кошку. — Но кошка умная и у нее семь жизней, — возразил Макао. Ким бросил на него короткий взгляд и весело рассмеялся, покачав головой. — Биг… он тайно встречается с другим телохранителем, — сказал Ким, понизив голос. — Я единственный, кто об этом знает. Только я и ты. И я хочу, чтобы так было и дальше. — Он не единственный, — закатил глаза Макао, слегка разочарованный тем, что сплетни оказались не такими уж и сочными, как казалось. — Нет, но он встречается с Чаном, — ухмыльнулся Ким. — Мой отец так много водит за нос Чана, что, думаю, он бы взбесился, если бы узнал, что начальник службы безопасности трахается с подчиненным. — Правило твоего отца — не позволять Чану иметь личную жизнь — глупо. — Согласен, и я надеюсь, что Кинн не будет таким же идиотом, как он. Но в каком-то смысле это сплачивало команду до сих пор. Макао кивнул. — Я думал, Биг был влюблён в Кинна. — Так и было, — согласился Ким. — Пока не появился Чан. Странно, не правда ли? Быть влюблённым в одного человека, и вдруг другой, который всегда был рядом, переворачивает твой мир с ног на голову… Макао не был уверен, но то, как Ким смотрел на него в этот момент, казалось ему другим. Однако он решил не зацикливаться на этих мыслях. — Я не в настроении, — уточнил Макао через некоторое время, потому что то, что Ким искал его, могло означать только одно. Он хотел либо драться, либо трахаться. Или и то, и другое. — Ладно. - Ким кивнул, но уходить не собирался. Они молчали ещё несколько мгновений, пока Макао не предложил миску попкорна, стоявшую у него на коленях. Устроившись поудобнее на подушках, Ким согласился и сразу же запихнул несколько порций в рот. — Документальные фильмы — это скучно, — запротестовал Ким, набивая рот попкорном. — Давай лучше посмотрим триллер. Казалось, мир Макао, как и мир Бига, перевернулся с ног на голову.
