Singularity

Люди, полагающие, что они никому не нужны, на самом деле часто самые нужные.

Эрих Мария Ремарк.

      Попрощавшись на утро с хозяином ресторана, они вернулись к машине и, выпив кофе, отправились по выбранному маршруту.       Тэхён с грустью смотрел, как становится меньше отражение города в боковом зеркале. Он не мог объяснить, почему, но именно с воспоминаниями об этом городе ему не хотелось прощаться. Словно тут остался какой-то важный момент, мгновение, которое он упустил.       Может, они что-то забыли в ресторане?       Посмотрев на Чонгука, что внимательно следил за дорогой, он непроизвольно улыбнулся. Он столько раз видел его лицо с этого ракурса, что, кажется, выучил наизусть. Вот сейчас будет поворот, и брюнет, бросив быстрый взгляд в зеркало заднего вида, легко выкрутит руль и толкнёт языком щеку. Всегда так делает, когда сосредоточен.       Вот бы можно было всю жизнь так провести. Дорога, музыка и человек, с которым уютно даже в маленьком салоне машины. Пить кофе на заправках, облокотившись на багажник, спорить друг с другом и с навигатором, какой маршрут лучше, подпевать мелодиям и смеяться с какой-нибудь ерунды за окном.       Но у любой дороги есть конец. И их путь в итоге завершится. Они приедут в Сеул, и что потом? Прыгнут с моста? Нет. Только не Чонгук. Он должен жить. Должен справиться с проблемами и жить счастливо. Встретить достойную девушку и исполнить первое желание. Достигнуть успеха, чтобы однажды вспомнить их путешествие и улыбнуться той глупой причине, толкнувшей их на это.       А что насчёт его самого? Сможет ли он найти силы жить дальше? Наверное, да. Теперь просто обязан. Обязан заставить глупое сердце собраться по частям и начать биться. Перестать думать о Минги. О том, что уже прошло и никогда больше не случится. Может, однажды и он сможет залечить эти раны и встретить кого-то, кто полюбит его по-настоящему. Вот только сможет ли сам Тэхён полюбить когда-нибудь?       — Мы подъезжаем, — Чонгук выдернул его из размышлений.       За окном был новый город. Новые яркие моменты, что словно лейкопластыри заклеивают порезы на душе.       Но чем больше он всматривался в дома, что встречали их, тем больше понимал, что ему это знакомо.       — Это Чонджу? — с сомнением он вертел головой.       — Нет. Это Тегу, — спокойно ответил брюнет.       — Что?       — Ты рассказывал про парк, в который ходил в детстве. Я хочу туда.       — Но мы столько времени искали дешёвый полёт на шаре, — он был расстроен. Почему этот парень снова изменил маршрут?       — Да, но желание моё, и я имею права его поменять, — задержавшись на мгновение взглядом, он снова вернулся к дороге.       Конечно, он был счастлив оказаться в родном городе. Они переехали отсюда, когда ему было пятнадцать. И с тех пор ему не удавалось вернуться. И сейчас, идя по аллее парка, куда они ходили с родителями каждые выходные, ему казалось, он задыхается от ностальгии. Те эмоции, что он испытывал каждый раз, когда отец покупал им с мамой попкорн. А затем они бежали на огромное колесо обозрение.       Ему хотелось всё это повторить. Хотелось, чтобы Чонгук тоже испытал эти моменты. Каждый раз, когда он думает о том, что у него нет тёплых воспоминаний из детства, чувство обиды за него поднималось из груди к горлу. Именно поэтому Тэхёну так сильно хотелось исполнить его желание. Но, может, брюнет не хочет делать этого с ним?       Ох… он совсем не подумал об этом. Конечно, ведь полёт на воздушном шаре это очень романтично и, конечно, ему хочется сделать это с любимым человеком.       — Я хочу туда! — Чонгук показал на русские горки.       — Идём, — взяв его за руку, он словно гид шагал впереди.       — Ты что боишься?       — Нет, — соврал Тэхён и сильнее вцепился в защитные поручни.       Вагончики тронулись, и сердце, перемахнув через ограду, осталось дожидаться его у выхода. Адреналин смешался со страхом и, создавая контрасты, что сковывали тело, заставлял жмуриться и визжать.       Ощутив, что каюта медленно поднимается, он открыл глаза и, видя счастливое лицо рядом, отцепил пальцы. Добравшись до пика, он задрал руки над головой и внезапно коснулся ладони Чонгука. Они смотрели друг на друга, и в следующее мгновение состав сорвался вниз. Крик восторга вырвался из груди. Они кричали так сильно, словно желая разорвать цепи и освободить себя от тех оков, что всё это время впивались в душу, оставляя кровавые борозды.       — В детстве оно казалось больше, — Тэхён разочарованно смотрел на колесо обозрения, что с трудом дотягивало до десятиэтажного дома.       — Не хочешь?       — Хочу, но сперва… — и, увидев тележку с попкорном, устремился к цели.       Прокатившись ещё на нескольких аттракционах, они направились к пруду. И Тэхён не мог поверить, что Чонгук никогда не видел живых лебедей. Правда, восторг брюнета быстро закончился. Ровно в тот момент, когда птица посчитала его пальцы угощением.       От водоёма они уходили под композицию из звуков: его смеха, шипения лебедя и угроз Чонгука зажарить агрессора.       — Молодые люди, хотите фото? — аниматор в костюме бегемота приглашал в фото кабинку.       Не успел он опомниться, как брюнет уже тащил его за шторку.       — У нас нет совместной фотографии.       Только вот стоило оказаться внутри пёстрых стен, как сознание предало его.       — Что думаешь? — Чонгук держал в руках розовый бант.       — Только парочки фотографируются тут, — усмехнулся Тэхён, делая безразличный вид.       — Я знаю, — Минги опустил голову.       — Тогда что… — он замолчал, боясь, что слишком поспешно допустил мысль о том, что друг имеет в виду.       — Ты же тоже это чувствуешь? — тот, наконец, посмотрел на него. Сердце мечется в клетке из рёбер. Казалось, дрожь тела отдаётся в кабинку вибрацией.       — Что? — ему нужно услышать это. Нужно быть уверенным, что он не свихнулся, думая о своём друге каждый вечер перед сном и стоит лишь открыть глаза с рассветом.       — Тэхён, ты… ты мне нравишься, — смущаясь, пробормотал тот и принялся выбирать предложенные аксессуары для фото, будто это было сейчас важно.       — Как друг?       — Нет.       — Как человек?       — Боже, нет. Ты… я… — Минги повернулся к нему и, кусая губы, подбирал слова.       Внезапно приблизил лицо и, задержавшись на секунду, что казалась вечностью у самых губ, осторожно поцеловал.       — Тебе не нравится?       — Нравится. Минги, мне…       Пиздец!       — …       — Чонгук, прости, — опомнился он.       Блеск чёрных глаз исчез в то же мгновение.       — Всё хорошо, — тихо произнёс тот и, положив на полку плюшевые уши, поднялся, сдвигая шторку.       — Подожди, — выскочил он следом.       — Тебе не нужно извиняться за свои чувства.       — Дело не в этом…       — Ты ведь всё ещё любишь его, — Чонгук остановился и посмотрел на него. Его голос всё ещё звучал мягко и понимающе, но было что-то искажённое, словно в мелодии, что ты слушал много раз, кто-то изменил несколько нот. И вроде это всё ещё та же мелодия, но в то же время что-то другое.       — Я… я не знаю, — он виновато опустил глаза. Все органы скручивает в узел и ком стоит в горле. — Я просто не могу стереть всё. Десять лет — это очень долго. Настолько долго, что ты и не помнишь, как было до, и не представляешь, что может быть иначе. Настолько, что это срастается с твоим сердцем. А затем в один миг кто-то оторвал от тебя эту часть. Будто читаешь книгу и вот уже предвкушаешь, что главные герои будут жить долго и счастливо, но переворачиваешь страницу и узнаёшь, что они умерли. Автор убил их, и уже ничего не изменить. Сколько бы раз ты не перелистывал страницы обратно, не будет альтернативной концовки. Просто конец. И я пытаюсь заполнить эту пустоту, но всё внутри ещё помнит, как ощущалась целостность. Я не знаю, как объяснить тебе. Возможно, ты прав. Я всё ещё люблю его.       Чонгук не произнёс ни слова. Взяв его за руку, он просто молча шёл впереди. Наверняка, он разочарован в Тэхёне. Считает его бесхребетным идиотом. Ведь только идиот может цепляться за прошлое, прекрасно зная, что там уже ничего нет. Нет и никогда не будет. Но глупое сердце этого не понимает. Оно хочет вернуться туда, где верило в то, что любимо.       Он плёлся позади и, смотря на мрачную спину, хотелось завыть. Почему он не может быть таким же сильным, как Чонгук? Почему ему так необходимо, чтобы его любили?       Вернувшись к машине, он лёг на заднем сидении, не желая попадаться на глаза другу. Боялся увидеть его пренебрежение.       Закрыв глаза, свернулся и накрылся курткой, спасаясь от холодной реальности в которой он никому не нужен.

***

      — Тэхён, — тёплая рука коснулась волос.       Открыв глаза, он несколько секунду молча смотрел на мягкую улыбку, стараясь понять, приснилось ему всё это или нет?       — Мы приехали, — Чонгук погладил его по голове и стянул куртку.       Поднявшись, он несколько секунд просто пялился на дома за окном. Это… Что?       — Где мы? — решив, что спросонья не верно понял, уточнил он.       — Ты знаешь, — выдохнул брюнет и, убрав руку, отвернулся.       — Но это… мы же ехали домой.       — Не мы. Ты.       — О чём ты говоришь?       Чонгук ничего не ответил и вышел из машины. Оставив его наедине с осознанием того, что они стоят возле дома его родителей.