Шанс на возрождение...

      Шота заходит в светлое помещение кофейни. В отличие от того, как себе люди представляют жизнь клана, – и боже, какое это убогое слово, чем же боргата не угодила правоохранительным органам? – собрания проводятся чаще на легальных территориях, чем в подпольных притонах. За прилавком кукует один смутно знакомый солдат боргаты Незу, легальный владелец этого здания и бизнеса, насколько Шоте известно. Солнце бьёт в окна и слепит глаза, заставляя щуриться: собраться днём в реалиях мафии – предприятие не неслыханное, но и не слишком частое.       Невысокие каблуки стучат по паркету, стянутые в низкий хвост волосы покачиваются из стороны в сторону – Шота подходит к Незу, протягивает руку и слегка склоняется в поклоне:       – Здравствуйте, отец.       – Полно-те, Шота-кун, я же говорил оставить формальности, – кривится крыс, шевеля усами. – Сегодня я хотел бы тебе кое-кого представить.       Брови Шоты ползут вверх и едва не здороваются с линией роста волос. Мафия живёт формальностями, и самой главной остаётся представление одного человека другому. Представляющий должен знать обоих представляемых им людей как членов мафии, в прошлом присутствовав или на их представлении кому-то другому, или на собрании с их участием, или на их повышении в ранге. То, что сам Незу, отец, раппрезентанте боргаты, представляет кого-то Шоте, уже о многом говорит.       – Айзава Шота, это Ким Рок Су, солдат боргаты Незу, дичины капитана Фукукадо. Ким Рок Су, это Айзава, капитан боргаты Незу.       Есть что-то забавное в том, что отец говорит о своей боргате, и каждый из присутствующих это знает, но из-за формальностей ему всё же приходится уточнять. Мафия цветёт и дышит такими формальностями. Например, два человека, знающие друг друга лично и знающие о нахождении друг друга в мафии, не могут об этом говорить, если не были формально представлены друг другу с участием третьей стороны. Эта традиция, ставшая скорее законом, корнями уходит в самое зарождение мафии и имеет за собой прочнейший фундамент.       О мафии никто не должен знать. Чем меньше конкретных людей, членствующих в мафии, доподлинно известно, тем лучше. Такие закостенелые правила спасают столько же людей от тюрем, скольких вводят в ступор своей неудобностью.       Впрочем, эти рассуждения можно продолжить в любой другой момент. Шота протягивает Ким Рок Су руку и удивляется фактуре множества ножевых шрамов. Короткое пожатие и едва ли объятие для проформы – теперь Шота и Ким Рок Су официально представлены друг другу, могут заключать сделки, основывать совместные предприятия и разговаривать о делах мафии, не то чтобы Шота стремился заняться чем-то из этого с кем-то совершенно незнакомым.       Ким Рок Су, очевидно, точно так же на него никаких видов не имеет: сразу после представления он отходит в тень, где и остаётся.       Шота позволяет Незу водить его от человека к человеку, обсуждает совместные инвестиции в вспомогательное оборудование, недавно пришедший судебный иск, поиск адвокатов и юристов-подельников – Ким Рок Су с его странно безразличными, усталыми глазами не забывается, но отходит на дальний план.       Долгое время Шота о нём и не вспоминает: патрулирует, преподаёт в Юэй, заключает сделки с некоторыми бизнесменами, ходит на редкие собрания и передаёт от своих солдат сообщения напрямую к Незу, как и должен делать капитан дичины.       Всё бы так и продолжалось долгое время, если бы не выборы.       Отец, заручившись поддержкой капитанов, включая Шоту, снимает с должности виче раппрезентанте Даби. Наглец ударился в злодейство и убил члена содружественной боргаты без разрешения отца, тем самым разорвав множество прибыльных и полезных контрактов. Шота хмурится, злость бурлит под кожей – мешать Незу права не имеет никто. Не после того, насколько хорошим лидером он был и является, не после того, сколько сделал для боргаты, каждого её члена и Шоты персонально. Шота почти кипит от холодной ярости, тщательно скрываемой за маской безразличия и фраком, когда ощущает на себе изучающие глаза.       Шота поднимает взгляд на... Ким Рок Су, если ему не изменяет память. Несколько раз они пересекались по работе, общаясь с одними и теми же подельниками. Шота даже присутствовал на назначении Ким Рок Су капитаном несколько месяцев назад, потому живо запомнил эти карминовые глаза, смиренные, но в то же время неумолимые.       Не жажда крови, а плотное, концентрированное доминирование разливается в воздухе. Даби садится на свободное место, будучи низведённым в ранг капитана.       – Новым виче раппрезентанте будет Айзава Шота! – Отец, босс, раппрезентанте, Незу, авторитет и спаситель Шоты смотрит на него с неприкрытым весельем.       Шота на едва гнущихся ногах подходит к отцу, как сквозь толщу воды слушает формальное представление, пожимает руки, смотрит в фальшивые и не очень улыбки, глаза, полные уважения разной степени искренности, и по-настоящему приходит в себя лишь слыша:       – Поздравляю вас с назначением, дорогой амичи, – Ким Рок Су звучит то ли издевательски, то ли безразлично, совершенно неясный в своём отношении к происходящему. Шота, в свою очередь, улыбается не своей дежурной улыбкой, а настоящей ухмылкой дьявола, как любят говорить его ученики.       Когда Ким Рок Су слегка приподнимает бровь, никак больше не реагируя, Шота понимает: он заинтригован этим человеком, странным и незнакомым, хотя уже дважды представленным.       Медленно и методично Шота заключает целенаправленные контракты, узнаёт всё больше и больше, пока в конце-концов не подбирается к Ким Рок Су. Тот оказывается поистине тёмной лошадкой, ферзём, если выбирать шахматную аналогию – такой значимый информатор в мафии впервые. Солдаты знают его и формально, и неформально; капитаны слегка кивают, замечая Ким Рок Су взглядом, а подельники едва ли не дерутся за возможность заключить с ним контракт.       Ким Рок Су обрастает весомостью, всё чаще появляется в обществе отца и интригует Шоту всё сильнее.       – Долго будешь за мной охотиться, Ластик? – Шота оборачивается и видит Ким Рок Су, крутящего в руке нож. – Можно подумать, что у подпольного героя больше опыта в незаметной слежке.       – Ты действительно знаешь свою работу, – кривится Шота, принимая нарочито расслабленную позу. – На многих у тебя компромат?       – На всех, – легко отвечает Ким Рок Су, сверкая тёмным и почти пустым взглядом. – Какого рода сделки тебя интересуют?       В итоге Шота уходит от Ким Рок Су сказочно богатым за приемлемую цену. В течение месяца многие члены коммиссии, выпускавшие невыгодные героям подполья законопроекты, по тем или иным причинам выходят в отставку, попадают в тюрьму и пропадают без вести. Шота радуется так, как может радоваться только успешный политик, избавившийся от конкурентов; Ким Рок Су, рыща по улицам в поисках лакомых подробностей недавних событий, объективно может оценить, насколько тонко провёрнуты все аферы.       Уже спустя месяц Ким Рок Су и Шота обедают в неформальной обстановке, никак не связанной с мафией; оба довольно заинтересованы, чтобы идти на такой шаг.       – Ты неплохо подкован в политике, – констатирует очевидное Ким Рок Су, почему-то откладывая мясо со своей тарелки. – Как ты попал на попечение к отцу?       Шота мысленно усмехается. Как же ему не хватало грубой эффективности, малословности и язвительности в этой нарочито уважительной атмосфере мафиозного братства.       – Он взял меня подельником, когда я занимался информаторством на улицах, – рассказывает Шота, параллельно прожёвывая цезарь.       Воцаряется недолгое молчание, прерываемое стуком вилок по тарелкам.       – А ты, кореец, как в Японию попал?       Ким Рок Су вздыхает и потирает переносицу.       – Волей случая.       Шота приподнимает бровь, однако довольно быстро понимает, что объяснений ждать не стоит.       Ничего, впереди у них ещё множество времени.       И да, времени действительно оказывается много. Оно проходит размеренно и неспешно, в политике, геройстве, преподавательстве и миссиях под прикрытием. Шота довольно занятой человек, причём занятой легально, что для мафиози совсем не редкость в отличие от того, что пропагандируют сми.       Мафия – прежде всего, демократическое общество, система. Все в нём условно равны, и даже босс имеет право отдать лишь один приказ – убить. Незу, к счастью, слишком умён, чтобы избавляться от людей направо и налево; боргата живёт спокойно, взаимовыгодно развиваясь локальными взаимоотношениями внутри себя. В мафии гораздо больше политиков, юристов и адвокатов, чем головорезов и убийц. Даже герои здесь есть – Мисс Шутка, Ночноглаз, Незу, сам Шота, даже Исцеляющая Девочка. Зная, что как герои они ничего не изменят, многие всё же подаются в менее легальные или общественные виды улучшения ситуации. Мафия – меньшее из всех зол.       Нет никакой обязательности в криминальных делах или прошлом; лишь чистой воды политика, открытая или теневая. Шота инвестирует в производство оборудования, покупает акции перспективных компаний, подаёт иски на некоторые агентства, продвигает своих знакомых в комиссии героев с помощью отца и неплохо справляется с обязанностями заместителя Незу.       Ким Рок Су маячит где-то на горизонте. Всегда рядом, как бесформенная тень, он определённо всё видит, слышит, знает и понимает. Его присутствие становится Шоте привычным, они медленно притираются друг к другу: действительно приятно найти кого-то понимающего, но в то же время более опытного человека.       Время неуловимо идёт. Ким Рок Су сообщает о Лиге Злодеев, перерсёкшей территорию боргаты и подорвавшей контракты – отец через капитанов посылает солдатам столь редкие приказы, и спустя некоторое время тщательных выслеживаний, подготовок под руководством Ким Рок Су и нескольких других капитанов, от лиги только и остаются кровавые ошметья.       Шота интересуется мастерством стратегии Ким Рок Су, и там действительно оказывается чему поучиться. Медленно, шаг за шагом, они узнают друг друга лучше. Ким Рок Су, оказывается, не любит кислое, хотя имеет обыкновение съедать всё, что предложат; на нём оставила отпечаток некая война, неуточнённая, но явная. Сам Ким Рок Су тоже замечает мелкие детали в поведении Шоты: очень недвусмысленно дарит корсет для выпрямления спины, всучивает в руки чёрный кофе, молча подаёт тряпку для чистки кинжалов в моменты ожидания и всегда носит с собой ручку, если Шота в какой-то момент начнёт проверять домашние задания учеников.       Шота появляется на базах мафии чаще, чем когда-либо, оправдываясь новым статусом, однако внутренне всё зная и признавая.       С Ким Рок Су интересно и необычно так, как не было ни с кем. Шота хочет попробовать.       Конечно, не обходится без некоторых проблем. Что у Ким Рок Су, что у Шоты множество проблем и посттравматических реакций. То, что они способны друг у друга их распознать, не гарантирует мгновенного понимания, что с этим делать. Ким Рок Су может быть сколько угодно проницательным и понимающим на глубоко нездоровом уровне такой же травмы, однако он жил в перманентном одиночестве, и его социальные навыки стремятся к отрицательным значениям. Будучи прекрасным дипломатом, цепким политиком и умнейшим воином, с межличностными отношениями у него не ладится от слова совсем. Шота знает: он и сам не лучше.       Медленно, через непривычные, неловкие и почти болезненные для обоих рассуждения, самокопания, расковыривания старых ран и ворошения грязного белья, Шота и Ким Рок Су растут над собой и меняются в лучшую сторону. Редко это легко, редко это приятно, однако оба привыкли работать, а когда дело касается того, что они действительно хотят получить, процент эффективности принимает заоблачные значения.       Шота хочет счастливой жизни с Ким Рок Су, Ким Рок Су желает отдохнуть рядом с Шотой, первым человеком, которого действительно может назвать любимым. Слово «невозможно» вдруг перестаёт иметь какое-либо значение.       Мафия больше не главное в их жизни, однако она всегда незримо рядом. По всем фронтам своей жизни Шота старается и видит, как Ким Рок Су не отстаёт, поэтому не удивляется, когда при смерти Ночноглаза место консильере капитаны единогласно вручают ему.       Ким Рок Су выглядит так, будто вселенная лично его оскорбила: хмурый, жёсткий, почти безразличный; Шота знает, чем обусловлена такая реакция, и в сердце слегка колет. Когда же Ким Рок Су действительно сумеет отдохнуть от ответственности?       Со своей работой, однако, Ким Рок Су справляется ожидаемо наилучшим образом. Будучи человеком проницательнейшим и аналитическим до мозга костей, Ким Рок Су с истинной работой консильере, – присутствием и предотвращением аргумендо, улаживанием конфликтов, влиянием на политику раппрезентанте, – справляется идеально. Он будто создан для этих тонких уловок, тысячи подтонов разговоров, устрашения конкурентов и кристально ясных посылов, завуалированных самыми хитроумными способами. Ким Рок Су рождён союзом рациональности, хитрости и чистой угрозы.       Дела с его приходом идут как по маслу.       Шота стремится к гармонии власти, и это получается без сучка и задоринки: отец, конечно, об их с Ким Рок Су отношениях всё знает, и все трое становятся ещё ближе на этой почве. Шота давно знаком с Незу, Ким Рок Су, как выясняется, тоже. Их представления о развитии боргаты в основном сходятся, на межличностном уровне у них никаких проблем, и под единогласными решениями и взаимопомощью в верхе боргата Незу расцветает ещё краше.       Расцветает до того момента, как комиссия узнает.       Ким Рок Су метает кинжалы в членов комиссии, прислонившись спиной к спине Шоты; тот угрожающе сверкает глазами, сталкивает противников между собой оружием захвата и не даёт им приблизиться. Несмотря на то, что Шота – герой, его участие выдали. Сейчас на помощь Незу рассчитывать не приходится, ему, как раппрезентанте, боссу, необходимо остаться в тени, чтобы продолжить свой путь влиятельнейшей политической фигуры. Он имеет влияние и вес, в то время как Шоту донельзя просто заменить. Несмотря на недовольство отца, и он, и Шота понимают, что такое решение просто логичное.       Шота был готов сесть в тюрьму и надеяться на условно-досрочное, отца или чудо, но Ким Рок Су оказался не согласен. Он предугадал не обыкновенный арест, а убийц от комиссии героев, поэтому как раз вовремя явился на помощь. Он орудует кинжалами в своём беспощадном, жестоком стиле, и противники трупами падают на пол. Ким Рок Су это не волнует, и Шота почему-то в этот момент вспыхивает нежным чувством к нему ещё больше.       – Как же я тебя обожаю, – убийцу с причудой пальцев-лезвий Шота откидывает шарфом захвата прямо в выпирающий угол здания. Он оседает на пол, оставляя над головой кровавую полосу.       Ким Рок Су криво усмехается.       – А я твои нетипичные кинки обожаю, – кинжал попадает между бровей нападающего, Ким Рок Су хватает Шоту за запястье, и оба они сигают в окно.       Крыша не издаёт ни звука под их умелыми шагами, и Шота с Ким Рок Су отрываются от погони.       Шота затаскивает Ким Рок Су на одну из своих секретных баз, они быстро отмываются от крови, переодеваются, отчитываются отцу и маскируются. Дальше их ждёт заказанный Незу поезд, на котором они уезжают в пригорный маленький городок, следуют отправленной Незу карте и находят небольшую подземную базу по образу и подобию бункера.       – Отец говорит залечь на дно на несколько месяцев, пока он со всем разберётся, – Шота плюхается на диван и включает работающий не иначе как магией под землёй телевизор. По некоторым каналам даже есть упоминания о них и провалившемся аресте, что очень явно говорит о размахе новостей: Незу требуется едва ли полчаса, чтобы капитально подчистить телевещание. Если информация просочилась, воду они намутили капитально.       – Тогда это похоже на незапланированный отпуск, – безразлично и сухо замечает Ким Рок Су, усаживаясь рядом и заставляя Шоту гаркнуть от смеха.       – Верно. Мы слишком долго этого ждали, чтобы отказываться от такой возможности, – констатирует очевидное Шота.       Некоторое время они щёлкают каналы, лениво обсуждают произошедшее и просто медленно отходят от того, во что превратилась их жизнь. Шота тянется за поцелуем, и Ким Рок Су с охотой отвечает.       В конце-концов, они действительно долго ждали отпуска, и несколько месяцев вынужденного бездействия теперь кажутся раем.