Шанс на возрождение...

      В апокалипсисе Ким Рок Су процветал так, как в миру никогда бы не смог. Выкованный болью и отчуждением, закалённый потерями и одиночеством, выгравированный логикой и холодностью, как клинок, характер, волком в стае овец выделялся в этом безмятежном мире. Не столько другой уровень, сколько другой режим игры.       Ким Рок Су незаметно скользнул к лестнице. Он поднялся бы в свою комнату и встретил бы новый год так, как делал это много зим подряд: блуждая по библиотеке записей в собственной голове, бережно перебирая самые сокровенные, рутинные моменты жизни со своими хёнами так, как листают альбомы с фотографиями умерших людей. Для Ким Рок Су нет и не было компании лучше них и себя, никто другой не понял бы строк его души, написанных на изодранной в клочья бумаге. Шаг, второй – Ким Рок Су окончательно возводил между собой и внешним миром непреодолимую стену, как множество раз до, но крепкая рука схватила его за шиворот.       Возможно, Ким Рок Су и хотел каких-то перемен впервые в жизни, иначе он не знал, чем оправдать то, что из раза в раз продолжал подпускать к себе Айзаву.       Шрамированная рука деликатно схватила челюсть Ким Рок Су. Странный момент спокойствия никак не сочетался с фоновым шумом празднования нового года, однако Ким Рок Су и Айзава никогда не вписывались в общую картину. Ким Рок Су развернулся и посмотрел на Айзаву, действительно посмотрел.       Ссутулившиеся плечи, усталость в позе и безграничное понимание в глазах. Ни привычного скептицизма, ни раздражения. Невыразимая гамма эмоций и в то же время безэмоциональность – рука Айзавы переместилась с шиворота на затылок, и сам он приблизился.       Тоскливый поцелуй со вкусом вины и горечи, и всё же Ким Рок Су не обнаружил, что против, отвечая на него.