Не слушай меня

      Смерть окрашена в разнообразные цвета. Алая кровь и багряное зарево напоминают о её жестокой природе. Чёрная сажа и пепел выжженной земли символизируют разрушение и утрату. Серый дым, словно густой туман, поглощает всё на своём пути. Тяжёлые свинцовые облака предвещают неизбежный конец этого мира. Тьма окутывает всё вокруг, и в её мраке таится страх, который невозможно преодолеть.        Один       Алое небо, похожее на расплавленный металл, нависало над лесом. Воздух стоял плотной, душной массой. В хижине было темно, лишь тонкие щели в ставнях пропускали в комнату полосы кровавого света. Вики сидела на полу, прижимая к себе Кая. Он лежал неподвижно, но дыхание его было частым и неглубоким, как у человека, только что вырвавшегося из кошмара… или всё ещё находящегося в нём.       — Всё хорошо… слышишь меня? Всё будет хорошо, — шептала Вики, уткнувшись носом в его мягкие волосы. Ей казалось, что если она повторит эти слова достаточно раз, то сможет обмануть реальность.       Голос Матери раздавался так ясно, будто она стояла прямо в комнате. Он не шёл из-за двери, не доносился из-за окон — он был внутри, в голове. Каждое слово било в виски, пульсируя, как ритм сердца.       Мими ходила по комнате взад-вперёд, не находя себе места. В руках у неё была тряпка, и она бездумно натирала до блеска медную миску, хотя та уже сверкала, как солнце. Её глаза то и дело метались к двери, и Вики чувствовала — подруга готова в любую секунду броситься на помощь, но пока остаётся рядом, если вдруг придётся защищать их дом.       — Ты же тоже слышишь? — спросила Вики, не отрывая взгляда от Кая.       — Да. — Мими сжала губы. — И мне это совсем не нравится.       Орден должен был бороться. Ради каждого из его членов и ради всего существующего мира. План Мальбонте должен был сработать и сделать его победителем: за своей спиной метис отчётливо представлял испуганного и беспомощного Кая и ласковый взгляд Вики, нависшей над сыном в жесте защиты.       Взгляды Мими и Вики пересеклись. Подруги боялись происходящего и не скрывали страха друг от друга. Их энергия сочилась приторной сладостью вперемешку с контрастной ей горечью, вязала язык, морщила лицо. Они позволяли себе бояться, ибо в эти секунды страх только усиливал инстинкты и поднимал порог силы.       Ангел поманила Мими к себе под крыло, и та прильнула к ней, приобняла Кая; кокон из черно-белых крыльев сомкнулся, ограждая их от беснующегося и борющегося за жизнь мира. Кай больше не дрожал, глаза его были закрыты, но бегали под опущенными веками: ребёнок спал беспокойно, словно не мог провалиться в глубокий сон и позволить Вики полностью стать его защитой.       Кай в её руках вдруг вздрогнул. Вики крепче прижала его, пытаясь успокоить, но внутри самой всё клокотало от тревоги. Она знала, что там, на холме, — Мальбонте. И он собирается сделать то, от чего уже нельзя будет отступить.       Голос Матери внезапно затих.        Два       Мальбонте помнил, как однажды, много лет назад, в первый раз увидел Вики. Он стоял посреди пустой улицы, освещённой только луной, и ждал её. На её лице не было улыбки, но в глазах читалось то же, что и в его сердце — тревога и странная, неосознанная привязанность.       — Ты ведь понимаешь, что я не герой, — сказал он тогда.       — А я не ищу героев, — ответила она, протягивая ему маленький серебряный амулет в форме крылатого змея. — Я ищу тех, кто останется, когда все уйдут.       Он стоял на вершине, спиной к зареву, тёмный силуэт на фоне кровавого неба. Орден сражался внизу, сдерживая натиск всадников и чудовищ, что рвались вперёд, но Мальбонте уже не смотрел на них. Ветер рвал его плащ, волосы падали на лицо. Он знал, что был прав ещё до того, как услышал вердикт Матери. Её замыслы никогда не были милосердны. Знал — и потому не медлил. Он начал обряд.       Мальбонте опустился на одно колено, достал из-под плаща старый ритуальный нож. Лезвие блеснуло в багровом свете. Пальцы сжали древний амулет, который дала ему когда-то сама Вики, и он начал читать заклинание. Каждое слово древнего заклятия ложилось тяжело, как камень на грудь. Символы вспыхивали в воздухе, складываясь в тёмный купол, поднимающийся над землёй. Снизу слышался рёв — субантры приближались. Они мчались, врезаясь в ряды Ордена, а за ними лезли адские отродья, когти которых вырывали землю.       И мыслей других не было у Мальбонте. Едва ли он и правда надеялся на то, что Создательница сжалится — правильнее слова было не подобрать. Не заслужили они столь ценного подарка.       Выпрямившись, расправив плечи и захрустев пальцами, метис окинул взглядом собиравшийся у подножья холма Орден. Они ждали от него действий, выполнения обещаний. Он же хотел укрыть ото всех Вики и Кая, сбежать к океану в Преисподнюю, разделить с ними свою бессмертную жизнь. Стать для них тем, кого они заслуживают.       Мальбонте больше не презирал слабость. Так он чувствовал себя ближе к смертным, а значит, к жизни. Настоящей, наполненной событиями, далёкими от кровопролития и унижения. Его смешило лишь то, как быстро фокус сместился, утащил за собой стрелку внутреннего компаса метиса совершенно в другом направлении, стоило лишь дать больше возможности внутреннему голосу, оттеснив тьму.       Это всё ради Вики. Каждый старается по-своему, Мальбонте делал то, что умел больше всего, — сражался.       Он повернул голову, стараясь снять с мышц шеи сильный спазм, и сжал кулаки сильнее, чувствуя, как натягивается кожа перчаток. Отныне тьма Шепфамалума должна была стать его союзником, а не кукловодом.       Вики тогда смеялась. Они были на крыше старого театра, откуда весь город казался игрушечным.       — Ты всегда такой серьёзный, — сказала она, откидываясь назад и глядя в звёздное небо. — Знаешь, что нужно делать, чтобы взять себя в руки?       — И что же?       — Считать до десяти. Медленно. И на «десять» принять решение.        Три       Вики не могла найти себе места. Она ходила от двери к окну, поглядывала на Кая, потом на Мими, снова возвращалась. Пальцы всё время искали край рубашки, чтобы мять ткань.       — Я… не могу… — Она выдохнула, останавливаясь. — Он там… я это чувствую.       Мими молчала, только сильнее тёрла миску, будто пыталась стереть с неё саму реальность. Вики знала, что кто-то не вернётся, с кем-то она больше не увидится. И в голове, словно мантра, крутились имена тех, кого бы она хотела увидеть в мире живых. Мальбонте занимал отдельный поток её мыслей.       Потерять всё, чтобы обрести.       Потеряла всё вновь и вновь это обрела спустя десять лет. Но на этом Вики хотелось поставить точку и больше не запускать адский круг. Никаких слёз, боли, разочарования. Только Мальбонте, она, Кай и счастливое будущее.       Вики стало смешно от того, как её мысли вновь обрели человеческое веяние. Потому что только люди способны столь глубоко копаться в себе: бессмертным попросту это не нужно и не важно, ведь их долгая жизнь не завязана на чувствах.       Кай зажмурился и простонал что-то непонятное. Мими обернулась, её плечи замерли в напряжении. В глазах блеснул нездоровый огонёк, будто дьяволица готова была наброситься на любого и содрать шкуру. Вики лишь вопросительно на неё глянула, но лицо её утонуло в пляшущих в огнях свечей тенях.       — Плохое предчувствие, — пробормотала Мими и вернулась к своему занятию.       Ангел ничего не ответила. И тут всё задрожало. Не просто дом — земля под ногами треснула, и треск пошёл куда-то вдаль, как будто раскалывался сам мир.        Четыре       В центре поля, в сияющем куполе, стояла Мать. Её невозможно было убить — она была словно сама смерть, заключённая в оболочку света. Но этот свет был ядовитым: всё живое, что касалось купола, мгновенно вспыхивало и падало чёрным пеплом.       Он заслуживает этого. Ему чужды рвения остальных Всадников исполнить волю Матери любой ценой. Он презирает её, ведь не желал себе такой жизни. Обещай мне, Люцифер, исполнить данное мною ему обещание.       Люцифер дважды моргнул и перевёл взгляд на Дино, который только что вырвал окровавленный меч из грудины отродья. Лицо ангела исказило напряжение, а светлые глаза затянуло свинцовой дымкой. Капельки пота выступили на коже. Грудная клетка рывками вздымалась. Сквозь порезы на одежде алели следы боя. Будущему Сатане не удавалось доселе видеть Дино таким. Он всегда славился лицом статуи, был невозмутимым соперником, и, даже когда мир боролся с Мальбонте, кровавая бойня не заставила лицо Дино содрогнуться. Может, по причине того, что исход был известен заведомо. Сейчас же за финал каждый бессмертный был готов побороться.       Закрыв собой от когтей чудовища ангела, Люцифер смахнул со лба пот. Отродья, вылезшие из Ада, всегда подчинялись его семье, но Мать была выше всех их, потому связь Сатаны и Преисподней держалась лишь на тонких ниточках кровной связи демонов.       Он выискивал взглядом Голода. Всадник держался в стороне, не подпуская к себе и нападая лишь на тех, кто пытался до него добраться. Это позволяло бессмертным тратить меньше сил на собственную регенерацию и противостояние истощающей силе Голода. Будто Вики и правда была с ним в сговоре и, даже будучи укрытой в чистилище, помогала в борьбе за этот мир.       И всё же Люцифер теперь обладал клинком, некогда принадлежащим Смерти, и отныне даже жизнь Всадника представала перед ним лишь хрустальной вазой.        Пять       Грохот усилился. Мими и Вики вышли на крыльцо не сговариваясь. Небо стало не просто алым — оно будто горело. Вики чувствовала в груди что-то тяжёлое, почти болезненное. Это была связь с Мальбонте.       Вики боялась — за него, за всех, за Кая, за себя.       — Он… Что он делает? — прошептала она.       Внутри росло тревожное предчувствие, что всё это достанется слишком дорогой ценой.        Шесть       На холме Мальбонте поднял руки, и земля под ногами вздрогнула. В последний момент перед ударом его прикрыла Ребекка — из ниоткуда, словно сама тень. С неба сорвался раскат грома, такой мощный, что дрогнули горы. Купол Матери треснул.       — Покончи с этим! — крикнула ангел прежде, чем отскочила в сторону и скрылась среди дерущихся.       Грохот потряс небо. Оно раскололось, и из зияющей трещины разлилась тьма. Она вытекала, как чёрная смола, заливая траву, обвивая стволы деревьев, и воздух стал густым, как перед грозой.        Семь       Вики и Мими видели всё это. Кай уже не спал, испуганными глазами он наблюдал за тем, как рушится мир, который его создал. Как небеса застилают крылья отродий. Как чаша весов не просто переваливается в одну сторону: всё рушится к чертям, даже равновесие неважно больше.       Едва ли Мими могла представить, что чувствуют смертные в этот момент. Она сама сжималась от ужаса, вцепившись в руку Вики. А человеческий разум, хоть и был создан по их подобию, всё же был хрустальной вазой по сравнению с тем, чем были наделены бессмертные.       Её сердце было и на поле боя одновременно: с отцом, с матерью, с Орденом. Оно рвалась туда — защищать и убивать, — но разум был на стороне терпения и тыла.        Восемь       Мальбонте в этот момент понял, что ошибся. Тьма оказалась сильнее, чем он думал. Из портала вырвались новые отродья — крылатые, когтистые, с глазами, что горели как угли. Орден отступал. Один за другим падали бессмертные. Он понимал: они не справятся.       И тогда в нём что-то щёлкнуло. Мальбонте вспомнил — Шепфамалума можно уничтожить только там, где он слабее всего.       Он закрыл глаза. Вики когда-то учила его — считать до десяти, когда хочется собраться. «Это даст тебе секунду, чтобы выбрать, как поступить или куда ударить.       Один… выдох. Ветер рвёт одежду.       Два… внизу кричит Ребекка, но её голос глухой, далёкий.       Три… когти отродья рвут землю у самых ног.       Четыре… мир тонет во тьме, будто наступила непроглядная ночь.       Пять… разлом разрывается, и оттуда показываются два красных глаза, две воронки адского огня, засасывающие в бездну.       Шесть… тьма тянется к нему, Мальбонте не сопротивляется и выжидает.       Семь… он ощущает, как сердце замедляется. Вдруг взгляд его цепляется за окроплённые кровью крылья Дино. Ангел будто мимолётно кивает ему, давая понять, что на его стороне.       Восемь… рука сжимает клинок.       Девять… вдох.       Десять.       Рывок.       Всё разорвалось — свет, звук, воздух. Грохот стоял такой, что у Вики заложило уши. Мир вздрогнул и застыл. А потом — тишина. Такая глубокая, что слышно было только собственное дыхание.       Она не выдержала и взлетела, прижимая к себе Кая — самое ценное, что у неё осталось. Мими рванула следом.       Пыль понемногу стала оседать, но небо всё ещё было алым, раненым. Ни стона, ни шороха, ни шагов.       Вдруг появилась Ребекка. За ней, прихрамывая, шёл Люцифер, а Дино, весь в крови, едва держался на ногах — его подхватили под руки. Вики направилась к ним, глаза метались по сторонам.       — Где он?!       Люцифер отвёл взгляд. Ребекка сказала тихо:       — Мне жаль, дорогая. Он погиб. Мальбонте спас всех.       Слова ударили под дых. Вики замерла, не в силах вдохнуть. Она опустила взгляд на сына. Он смотрел на неё ясными глазами ребёнка, а она держала его, будто боялась, что потеряет и его. Боль захлестнула её, но Вики не могла позволить Каю прочитать это в своих глазах.       

Несколько лет спустя

      Города смертных, некогда разрушенные, поднимались из руин. Вики шла по каменным ступеням, Кай и Дино — рядом. Смертные работали, смеялись, пели, а бессмертные помогали им. Запах свежей древесины и извести смешивался с утренним ветром.       Кай рос милосердным юношей и решение спуститься к смертным принял сам. Вики не старалась разглядеть в нём его отца, ведь это означало бы, что она отчаянно пытается вернуть прошлое. Но она уважала решение Мальбонте и чтила память о нем.       Вики вдруг остановилась.       У основания стены отдавал команды мужчина в каске. Его голос был уверенным, руки — крепкими, в движениях чувствовалась сила и спокойствие. Он поднял глаза, и их взгляды встретились.       Это был он. Мальбонте.       Он не узнал её. Подошёл, протянул руку Каю и Дино, отчитался о ходе стройки, улыбнулся — просто, тепло, как улыбаются хорошим знакомым. Вики улыбнулась в ответ, хотя сердце сжалось. Она поняла, что для него она незнакомка.       Когда он ушёл, она ещё долго смотрела ему вслед. Дино не выглядел удивлённым.       — Ты знал? — тихо спросила Вики его.       Тот кивнул.       — Люцифер и я…       Вики уставилась на него, воспользовавшись тем, что Кай принялся помогать на стройке.       — Он был смертельно ранен, в нашем мире его ждало бы Небытие.       Вики кивнула. Он заслужил жить. Даже если сейчас ей было невыносимо больно и глаза щипало от слёз — она желала ему счастья.       — Спасибо, — прошептала она.       Она позвала Кая, и все трое взлетели. Смертные, как всегда, смотрели им вслед, пока их фигуры не исчезли в облаках.       Вики послала в воздух поцелуй и закрыла глаза, подставляя лицо под прохладный ветер.       И мысленно попрощалась.