Не слушай меня

      Руки его были в крови. В висках барабанило, да с такой силой, с такой болью, с которой даже Мальбонте было тяжело бороться. Он нёс Вики на руках, накрыв куполом крыльев и подставляя свою обнажённую спину под удар. Жизнь стремительно покидала ангела. Она совсем недавно родила их ребёнка, но жизнь перевернулась с ног на голову, и теперь её душа находилась на пороге Небытия.       Вики едва могла соображать. Потратив достаточно сил на то, чтобы приоткрыть глаза хоть на малую толику, она с большим усилием произнесла свои последние слова:       — Назови его Каем.       Она застыла, вздрогнув, словно её током прошибло, и обмякла в руках Мальбонте. Он тут же остановился, чувствуя, что не может дышать, а лёгкие начинают гореть изнутри. Рык отчаяния сорвался с его губ, когда в спину прилетел мощный удар, но Мальбонте устоял, прижимая к себе бездыханное тело возлюбленной.              И вдруг проснулся, дёрнувшись и рывком сев. Пальцы нырнули в волосы, на лбу выступил пот, перед глазами сверкали белые пятна. Мальбонте не мог отойти от кошмара, совладать с бешеным сердцебиением, усмирить хаос в голове. Он вновь ощутил это липкое, противное чувство страха.       Мягкие ладони легли ему на плечи и сжали. Мышцы моментально отреагировали, расслабились, налились теплом, отчего мужчина сгорбился и через плечо взглянул на Вики. Она осталась в его покоях и провела с ним ночь, именно поэтому он спал как убитый ровно до рассвета, до этого кошмара. Однако Мальбонте словно всё ещё чувствовал запах гари и крови.       Скользнув ладонями по лицу, он лёг обратно, сложив руки под головой. Вики устроилась на его груди, прикрыв глаза и прислушиваясь к шуму сердца. Она чувствовала себя в безопасности, хоть это и было странным на фоне всех событий, но всю ночь проспала крепко, не опасаясь шорохов.       Метис выглянул в окно: утреннее солнце показалось из-за туч, отчего их синева словно обрела золотую окантовку. Было тихо, ветер замолк. Изредка слышались голоса из коридора. Школа просыпалась, чтобы встретить последний спокойный день.       Завтра всё должно было закончиться.       Когда Вики вновь провалилась в глубокий сон, уткнувшись в подушку носом и натянув одеяло до подбородка, Мальбонте осторожно встал. Пригладил рукой волосы, подобрал с пола джинсы, наскоро оделся. Необходимо было решить здесь и сейчас, но он всё метался, привычно для себя взвешивая последствия и просчитывая шаги. Но с ребёнком дела обстояли иначе, нежели если бы пришлось просчитывать битву.       Метис с трудом боролся с желанием познакомиться с Каем, хотя бы взглянуть на него, ведь завтрашний исход мог сыграть не в его пользу. Он рисковал собственной жизнью, выпуская на волю того, чья тьма сделала его таким жестоким. И в то же время он не хотел, чтобы мальчишка обрёл отца и тут же потерял: лучше было бы, если бы они и вовсе не были знакомы.       Принять решение не удавалось. Мальбонте приземлился на крышу и сел, сложив крылья. Тучи рассеивались, и всё больше солнечного света разливалось по округе. От вчерашнего тепла на душе не осталось и следа: на смену ему пришёл холод разума. Рядом вдруг опустился Люцифер. Он не выглядел собранным, но хотя бы был опрятно одет. На нём тоже сказывался обратный отсчёт, который отстукивало сердце каждого бессмертного.       — Вики рассказала мне про Кая. — Говоря это, Мальбонте улыбнулся. И всё же, несмотря на мрак дилеммы в груди, мысли о сыне только бодрили его.       — Он на тебя похож, — кивнул Люцифер, присев рядом. Эти двое ещё никогда не были так откровенны друг с другом, но пребывание в школе под крылом Всадников, когда нужно было сохранять самообладание, расставило свои приоритеты.       — Осталось не сдохнуть завтра.       Повисла тишина, но оба думали об одном. Завтра неизбежно наступит.       Для обоих жизнь только начиналась, появились новые надежды и планы на будущее. Здесь и сейчас думать о том, что подготовила для этого мира Матерь, уже просто-напросто не хотелось, однако полностью отказаться от этих мыслей было невозможно.       — Ты весьма оптимистичен, — выдал вдруг Люцифер. — Сам предлагаешь такую херню, отпустить Шепфамалума, ха-ха, а потом помереть боишься. Кажется, смертные называют это биполярным расстройством.       — На себя посмотри, — буркнул Мальбонте беззлобно. А потом добавил негромко, глядя на демона: — Спасибо, что защищали Вики и Кая.       — Я буду рядом всегда, и не дай Шепфа ты будешь себя вести как мразь.       — То есть как обычно, — с лёгкой горечью усмехнулся Мальбонте.       Но Люцифер словно нарочно его не услышал.       — Ах, Шепфа мёртв. Поэтому я лично буду за ним приглядывать.       Мальбонте встал и тряхнул крыльями, разминая. Ему нужно было ещё кое о чём позаботиться, прежде чем план по освобождению Небес придёт в действие.

***

      Вики проснулась ближе к обеду, не обнаружив Мальбонте рядом. Он всегда вставал рано, но ангел надеялась, что на этот раз им удастся провести вместе больше времени. Однако его нигде не было, и все надежды разбились о тишину в покоях.       Им так и не удалось поговорить, и девушке оставалось только гадать, услышал ли он её фразу про Кая или уже спал, ведь в тот момент, когда она к нему повернулась, глаза его были закрыты, а дыхание выровнялось.       Наскоро одевшись и умыв лицо, Вики вернулась к себе. Солнце стояло в зените, бессмертные высыпали в сад, чтобы не покрыться плесенью в замке.       Открыв шкаф, девушка выбрала наряд из того, что осталось у неё в гардеробе после всех разрушений. Вики всё же надеялась найти Мальбонте, но облёт территории не дал результатов, и она свернула за северную башню. Там она в кустах ежевики нашла камень-портал, который удалось заякорить в Чистилище. Ребекка и Эрагон всё ещё были против частых визитов Вики, ведь даже сейчас её сил едва хватало на пару часов, но ангел не собиралась придерживаться правил.       Портал закрутился, и от него повеяло морозной прохладой. Вики не терпелось увидеть Кая, уже достаточно подросшего сынишку. Она нетерпеливо зашла в портал и замерла, стоило оказаться по ту сторону.       Перед носом Вики повисла еловая лапа, припорошенная снегом, что хрустел и под ногами. Чистилище погрузилось в зимнюю сказку. Снежинки сверкали на солнце, словно миллиарды бриллиантов. Воздух был прохладен и свеж. Девушка несколько раз моргнула, прогоняя наваждение. В детстве она очень любила зиму.       У домика наводила суету Мими. На ней был объёмный красный свитер и такого же цвета бархатный колпак с бубенцом на кончике. Ади стоял рядом с коробкой в руках, с краёв которой свисали гирлянды с разноцветными лампочками. Дино играл с Каем, придерживая его за руки и то и дело по пояс окуная в мягкий сугроб. Смех мальчишки звенел, словно колокольчики на санях Санты. Это ещё больше пробуждало воспоминания Вики.       — Что ты устроила? — с улыбкой спросила она, раскинув руки.       Кай, увидев маму, побежал к ней. Мир катится к чертям, Вики. Сегодня последний день, когда мы можем собраться вместе и повеселиться.       — Завтра всё для нас может закончиться, а я ещё никогда в жизни не праздновала Рождество, — пожала плечами Мими.       — Но это праздник смертных. И честно признаться, он идёт вразрез с демонической сущностью.       Ангел вскинула брови и поймала руками смеющегося Кая. Он забрался ей на руки и с широкой улыбкой разглядывал блестящие серёжки матери.       — В конце концов, я всё же настроена на нашу победу.       — Это ничего не меняет. Ты очень много рассказывала мне про смертную жизнь, подруга. А твой восторг от Рождества я не забуду никогда.       Мими была очень воодушевлена. Она вернулась к украшению дома, подгоняя Ади, ведь тот никак не мог распутать гирлянду.       — Помоги. Посмотри своим взглядом, чего здесь не хватает.       Вики осмотрела домик, вспоминая, что они с отцом обычно готовили к Рождеству. Воспоминания о его смерти уже не вызывали в ней вспышку гнева.       — Гирлянды, украшенной ели, праздничного ужина, рождественских песен, свитеров с оленями, подарков.       Открыв рот, Мими слушала подругу, а когда та закончила, хлопнула себя по лбу.       — Я же говорила, что нужно было брать ту коробку с игрушками, — зыркнула она на Ади, и глаза её сверкнули алым пламенем.       — Да, Мими, и обвешивать ими мы будем эти двадцатиметровые ели, — цокнул тот.       Вики только рассмеялась, наблюдая за такой привычной перепалкой двух друзей. Она вошла в домик и моментально уловила пряный аромат и тепло печи. Кай слез с рук, маленькими ножками топая по полу и стряхивая снег. По запаху ангел нашла Сэми, возившегося с тестом и печеньем.       — Где вы всё это достали? — удивилась она ещё больше, обнаружив на нём тематический свитер. — Города разрушены. Люди уже не празднуют Рождество.       — То, что ей нужно, Мими из-под земли достанет. Мы спускались к смертным вчера вечером. Хотели и тебя позвать, но не нашли.       Будучи человеком, Вики мечтала о своей семье. О детях, любящем муже, большом доме. Когда на Небесах поменялся порядок и они с Мальбонте встали во главе Совета, воспоминания о желанном вновь нахлынули. Но этот бессмертный едва ли смог стать пазлом в её мечтаниях об идеальном будущем, с его-то характером. По крайней мере, она думала так первые несколько лет, пока Мальбонте медленно, но бесповоротно впускал её в своё сердце. Страсть, что овладела ими до переломного момента, переросла в нечто другое.       Кай вновь попросился на руки. В его тёмных обсидиановых глазках плясали чертята, мальчик рос настоящей шкодой. И всё больше внешних черт от Мальбонте в нём проявлялось. Лицо вытягивалось и заострялось, волосы выгорали, вороньи перья проредили светлые пятнышки. Словно Кай был сочетанием Маля и Бонта, именно тем синтезом, а не отдельными сущностями.       Забыв о времени, Вики почувствовала слабость и вернулась в школу. Ей нужно было проветриться, чтобы через несколько часов вновь вернуться в Чистилище.       — Всё-таки ты здорово придумала, Мими, — сказала она напоследок подруге.       Мальбонте в школе не было. Вики не чувствовала его энергии, которой прежде разило даже на большом расстоянии. Куда он делся или неужели вновь закрылся от неё?       Сев на ступеньках, откуда открывался вид на левитирующие острова и полупрозрачные облака, Вики потёрла виски. Исчезновение Мальбонте вновь подняло на поверхность множество вопросов, которые, казалось, вчерашняя ночь похоронила навсегда. Девушке не хотелось верить, что всё, сказанное им, — ложь. Но он как будто опять не оставлял ей выбора, опять делал шаги за неё, опять играл свою собственную игру.       Рядом вдруг приземлились Ребекка и Эрагон. Второй сразу же скрылся за дверьми замка, а Уокер-старшая остановилась рядом с дочерью. Она покачала головой.       — У Мальбонте свои черти на уме, Вики. Соберись, перестань растекаться перед ним, как шоколад на палящем солнце. Не верь ни одному его слову.       Вики опустила глаза, думая о своём. Лишними были для неё нравоучения матери. Да и голову она должна была держать холодной. Пустой. Чтобы Ребекка ненароком не узнала о планах друзей и камне-портале. О Мальбонте советница догадалась, очевидно, сама.       — Глупости тебе не занимать, — фыркнула она, демонстративно захлопнув крылья. — Открой глаза, Вики. Повзрослей.       И скрылась в замке, оставив девушку наедине со своими решениями.       Вики упала лицом в ладони. Она чувствовала нарастающее раздражение, ведь каждый новый день снежным комом летел с верхушки горы и уже к концу достиг максимального размера. Осталось только дождаться, когда раздавит своей массой, и, может, тогда наконец Вики выдохнет.       Пора было возвращаться в Чистилище: ангел обещала Мими быть без опозданий. Но она так надеялась найти Мальбонте и позвать с собой, прекрасно зная, что он не любитель подобного и без её уговоров вряд ли бы согласился. Ей не терпелось познакомить его с Каем.       Переодевшись в свитер, который и ей приготовила дьяволица, девушка собрала волосы в косу. Где-то в глубине души Вики понимала, что это может быть её последняя встреча с сыном, ведь она также собиралась биться за свободу этого мира.       Прокравшись к порталу, заведомо наглухо заперев свою энергию, чтобы шатающийся по саду Винчесто не учуял её присутствие, Вики активировала его. Морозный воздух мгновенно отрезвил, а от ярких гирлянд, сверкающих в сумерках, зарябило в глазах. Мими постаралась на славу, украшая хижину. В окнах горел свет. Приятная ностальгия охватила ангела. Она достаточно давно перестала жалеть о смертной жизни, и теперь все воспоминания вызывали лишь приятное тепло в душе. В её семье любили Рождество: бабушка пекла имбирное печенье, отец выбирал самую пушистую ель, а потом они все вместе её украшали. Ребекку же Вики уже и не помнила смертной.       Утопая в снегу, что крупными хлопьями сыпал и сыпал, девушка пошла в сторону хижины. Воздух приятно пах морозцем и хвоей. Кончик носа подмерзал, щёки щипало. Вики позволила себе насладиться этим ощущением сполна, забыв про контроль температуры тела. Она чувствовала себя умиротворённо, несмотря на очевидный конец света, на истощение из-за близости к миру смертных, на навязчивые мысли о Мальбонте. Переливы гирлянды делали невзрачную хижину ярким праздничным пятном на фоне глухого заснеженного леса.       В окнах мелькали фигуры. Вики ещё несколько минут простояла на улице, подставляя лицо снежинкам. Солнце уже практически провалилось за горизонт, и единственным источником жизни стала маленькая хижина. На столе стояла ваза с печеньем, горка с какими-то консервами и тарелка с чипсами. Бессмертным еда нужна была лишь для поддержания сил, но печенье стало символом их импровизированного праздника. В центре были расставлены бокалы: для вина, виски, мартини, совершенно разные. Те, что удалось достать целыми. И бутылка дымящегося глифта. Мими сделала праздник практически из ничего, и это было её отличительной чертой, которую так любила в подруге Вики.       Она взяла с рук Ади малыша Кая и чмокнула его светлую макушку. Лепет ребёнка сливался с общей какофонией голосов и мелодией, доносящейся из винилового проигрывателя. Ади произнёс первый тост, раздав всем бокалы. Вики достался вытянутый, на тонкой ножке, для шампанского.       Люцифер и Мими танцевали под лёгкий джаз, Ади строил рожицы Каю, отчего тот смеялся и вертелся как юла, постоянно съезжая с рук Вики. Она же жевала печенье, совершенно не обращая внимание на то, что Сэми знатно переборщил со специями и горло саднило из-за имбиря.       Безумие. Люди были созданы по подобию бессмертных. И именно от них они переняли удивительную способность веселиться на пороге гибели. Брать от жизни всё, зная о приближающейся смерти.       Почувствовав слабость, Вики несколько раз моргнула и присела на диван, отпустив Кая. Тот стал носиться по хижине, визжа и убегая от Ади. Ангел потёрла виски — сон понемногу захватывал сознание. Она до последнего хваталась за реальность, не желая покидать Чистилище так рано.       Во время очередного тоста, когда Мими, изрядно захмелев, умоляла не говорить про завтрашнюю битву, дверь хижины распахнулась, с грохотом ударившись о стену. На пороге оказался Дино с большой охапкой дров в руках. По полу сразу потянуло холодом, и это немного взбодрило Вики, которая боролась со слабостью. Следом же зашёл Мальбонте. К волосам его, бровям и ресницам прилип снег. Метис был одет в бархатный красный плащ, и это делало его образ праздничным, рождественским. Не хватало только оленей в упряжке и меховой шапки, и тогда мужчина мог бы выдать себя за Санту.       Вики не могла поверить своим глазам. Она встала было, но тут же уселась обратно, когда голова закружилась. Все затихли, и только потрескивание огня и мелодия на виниле поддерживали общий фон неизменным. Заметив, как поменялся в лице Кай, девушка настороженно поглядывала то на него, то на Мальбонте. Мальчишка замер, глаза его стали стеклянными, а нижняя губа задрожала.       — Это опять началось, — сказал вдруг негромко Сэми, чтобы, очевидно, слышал только Ади, переглянувшись с ним.       — Что началось? — переспросила Вики, буравя нянек сына взглядом. — Что это такое? Почему вы мне не сказали? Ну?       Мальбонте быстро сократил между ними расстояние и оказался рядом с Каем. Присел перед ним на одно колено и осторожно взял за руку, заглянув в глаза. Ладошка мальчика казалась такой крохотной на фоне ладони Мальбонте. Всё вокруг будто замерло вокруг этих двоих.       — Здравствуй, Кай. — Голос мужчины звучал тихо и для всех окружающих непривычно ласково.       Мальбонте очертил подушечкой большого пальца маленькую ладонь сына. Тот вдруг тряхнул головой, а взгляд его вновь приобрёл ясность.       — Пришла пора нам с тобой познакомиться.       Кай пролепетал что-то понятное только ему, смущённо, тихо, и губы Мальбонте тронула улыбка. Он почувствовал странную тяжесть в груди и нежелание отпускать руку мальчишки. Будто прилип к нему, стал с ним единым целым, и отпустить означало потерять важную частичку себя. Весь его мир сошёлся на малыше по имени Кай.       Мальбонте вовсе не жалел, что выбрал именно этот вариант. Он всем сердцем желал познакомиться с Каем и должен был сделать это несмотря ни на что. Ему было абсолютно плевать, что Ребекка ядом брызгала, когда узнала о его намерениях, и встала на его пути, закрыла от него портал и пришлось лететь чёрт знает куда и чёрт знает сколько, лишь бы тут оказаться.       Опомнившись вдруг, Мальбонте моргнул. Люцифер не соврал: мальчишка был похож на него, и всё же взгляд его, хоть и тёмных глаз, принадлежал матери. Он узнал в Кае Бонта, своё второе «я», которое он всегда душил в себе за излишнюю мягкость. Но эта находка вовсе не расстроила его. Мальбонте уже любил этого ребёнка таким, каким он родился.       Кай заулыбался, смотря на мужчину, и кинулся ему на шею, повис, обнял. Он словно разговаривал с Мальбонте, но молча, не шевеля губами. И метис стоял перед ним на коленях, чтобы мальчишка мог дотянуться, и обнимал его в ответ. Но вдруг встал, закружил его, поднял к потолку, вызывая восторг и звонкий смех.       Никто ещё не видел Мальбонте таким, ни за что бы не поверили в блеск его глаз. Вики никогда не чувствовала тепло в его вязкой, ледяной энергии. Невозможно было представить, что ребёнок сможет так изменить внутреннее состояние Мальбонте, растопить его вечный холод. Ангел отчего-то знала, что в руках метиса сын в безопасности, и немного успокоилась. Глаза её заслезились.       Кай заснул у него на руках, приоткрыв рот и запрокинув голову. Безмятежный сон ребёнка не мог нарушить даже смех бессмертных, которые как ни в чём не бывало вернулись к празднованию своего импровизированного Рождества. Будто не было ни Всадников, ни Армагеддона на пороге, ни войны с Мальбонте десятилетней давности. Только здесь и сейчас, только украшенная сверкающими гирляндами хижина в глухом лесу на отшибе мира смертных.       Для Мальбонте же эта встреча стала знаменателем перемен. Больше не важны были никакие цели, кроме одной — освободить Кая и освободиться самому, разорвать связь с тьмой, обрести свободу, жить в тишине, без скрипучего голоса в голове.       Вики вновь заморгала, стараясь вернуть себе сознание. Сил становилось всё меньше, а уйти сейчас, в самый откровенный момент, она не могла себе позволить. Но метис вдруг отвлёкся на неё, их взгляды пересеклись, и он почувствовал её недомогание на себе.       — Вики, тебе пора возвращаться в школу. Завтра будешь совсем без сил, так нельзя. — Мими вновь принялась за уговоры, но Вики противилась, качая головой и обижаясь на неё.       — Я останусь здесь, пока не отключусь. Силы сами вернутся, куда они денутся. — Она сложила руки на груди, но в этой хижине никто не стремился вставать на её сторону.       Мальбонте спустил с рук Кая, передав его Дино, погладил по волосам, с открытой нежностью наблюдая, как губы мальчика растягиваются в сонной улыбке. Это больше не было для метиса слабостью. Скорее, маленькой крепостью, для защиты которой он был готов бросить все силы.       — Всё в порядке, Мими. Я помогу Вики, моей силы хватит на нас двоих, — произнёс он мягко — таким голос его ещё никогда не слышала даже Вики — и протянул ангелу руку. — Тебе нужно на воздух.       Оставив друзей, ангел вышла вслед за Мальбонте на крыльцо. Снегопад только усилился, мерцая разноцветными огнями. Природа затихла, не доносилось ни шороха, а тяжёлое ночное небо нависало надо маленькой хижиной. Мальбонте сложил ладони Вики в свои, и она почувствовала знакомое покалывание в груди. Девушка уже была владелицей его тьмы, но лишилась всех сил благодаря ему же. А сейчас мужчина снова с ней делился своей силой, однако уже без боли, без унижения, без приказа. Ангел ощутила, как температура тела стала повышаться, а сознание — проясняться.       — Ты ведь знаешь, что с Каем? — спросила она негромко, глянув на Мальбонте из-под опущенных ресниц.       Тот кивнул.       — Это как-то связано с тобой и с ним?       Мальбонте кивнул ещё раз. Выдох сорвался с губ. Его впервые одолело чувство вины, ведь именно из-за него дитя связано с большим злом этой вселенной. И в то же время он понимал, что свою ответственность понесёт в полной мере, наконец избавив от тьмы и сына, и себя. А их знакомство только придало ему сил, так необходимых для скорой встречи с настоящим чудовищем.       — Я сделаю всё, чтобы уничтожить его. Клянусь.       Голос Мальбонте звучал твёрдо. Вики знала, что он не отступит, будет драться с особой остервенелостью, ведь теперь за его спиной не только собственный плащ, но и она с Каем.       — Мальбонте, которого я знала… — начала было она, но прикосновение к губам заставило замолчать.       — Его больше нет.       Невозможно было поверить, что Мальбонте может быть совершенно другим, но реальность оказалась далека от представлений.       — Завтра мы костьми ляжем, но отстоим этот мир…       И вновь он перебил Вики:       — Будь с Каем. Ты не должна биться вместе с Орденом. Ты нужна нашему сыну.       И всё же осталась в Мальбонте его твёрдость, с которой невозможно было бороться и которая выражалась во всём: во взгляде, в жестах, в вибрации энергии, в интонации.       — У тебя не хватит сил на бой, Вики. Мне придётся защищать тебя, а он воспользуется твоим присутствием. Зато их будет достаточно, чтобы оставаться в Чистилище столько, сколько необходимо.       — Ты снова меня недооцениваешь, Мальбонте. — Ангел покачала головой, чувствуя обиду.       — А ты снова лезешь в самое пекло, — ответил он, чуть повысив голос. Казалось, разговор приобретал высокие ноты, но оба отчего-то сдерживали себя.       Обессиленно вздохнув, Вики признала его правоту. Она нужна была Каю как никто другой. Её тёплые руки, нежный взгляд. Присутствие мамы. Малыш с самого рождения был отдан другим — Вики запрещали проводить с ним достаточно времени, всегда находя отговорки и пользуясь её физической слабостью.       Когда всё закончится, пообещала она себе, Кай будет жить с ними на Небесах и она будет рядом столько, сколько понадобится. Она, Кай и Мальбонте.       — Я думала, ты не придёшь. Проснулась одна, и эти мысли… они сами лезли мне в голову.       — Ты имела полное право так думать, Вики. — Тихий вздох сорвался с губ Мальбонте. Отчего-то ему было неприятно это произносить, но он никогда не обвинял никого беспочвенно.       Вики взяла мужчину за руку, а вторую положила ему на плечо. Их взгляды пересеклись, и лоб Мальбонте разгладился. Лицо наконец потеряло серьёзность, которая появилась в ответ на упрямство Вики.       — Потанцуешь со мной?       Молча задав ответный вопрос, один-единственный, но понятный Вики, мужчина хотел было отойти, но она удержала его, сжав ладонь. Шагнула вперёд и назад, однако каменная статуя перед ней с места не сдвинулась, с лёгким непониманием и даже раздражением наблюдая за действиями Вики. И всё же Мальбонте не растерял своей серьёзности, пусть его и растрогало знакомство с сыном.       Вики же это смешило. Она не сдавалась и, подняв его руку над своей головой, покрутилась, словно Мальбонте вёл в этом танце. Повторила: вперёд, назад, поворот и снова вперёд. Мужчина закатил глаза, но улыбка всё же тронула его губы.       Вики запела:       — I know you, I walked with you once upon a dream.       Мальбонте продолжал упрямиться, даже пытался усмирить ангела, но та словно не замечала его недовольства.       — I know you, that look in your eyes is so familiar a gleam.       И он сдался, подхватил Вики за талию, вдруг поднял, закружил. Она продолжала петь, а Мальбонте взял ведущую роль на себя. Снег мягко падал им на головы, оседал на плечах и хрустел под ногами. В глухой темноте разноцветные гирлянды играли с тенями так, словно танцевали вовсе не двое, а целый дворец.       — Yet I know it’s true that visions are seldom all they seem.       Завтра этот мир обретёт новую борозду, которая, словно боевой шрам, разделит жизнь на до и после. Но до появления Матери оставалось столько времени, сколько было уготовлено. И никто не знал, мгновение ли это или несколько часов. В голове вертелось лишь одно — «завтра».       — Когда всё закончится, мы полетим на Амор, и пусть эти карлики поженят нас.       Вики остановилась, глядя Мальбонте в глаза. Уголки его губ медленно поползли вверх, он наблюдал за её реакцией. Девушка готова была заключить пари, что в ближайшие сто лет не услышит подобных признаний от него. Скорее сердцеед Люцифер найдёт себе кого-нибудь, чем Мальбонте решится на такое бремя.       — И жить будем где-нибудь на отшибе Небес. Подальше от этой школы — она мне уже осточертела. Подальше от столицы и Совета.       Девушку рассмешили эти слова. Когда-то страшный монстр, который восстал против Совета, собрал сильную армию и обернул пристрастие Чумы против неё самой. Чудовище, под шкурой которого скрыт прекрасный мужчина. Не свет и не тьма, не добро и не зло, не ангел и не демон.       — Мальбонте, обещаешь мне, что всё будет хорошо?       Положив голову ему на грудь, прислушиваясь к сердцебиению, Вики тяжело выдохнула. Мысли о завтрашнем дне тяжёлым грузом легли на плечи.       — Только если ты пообещаешь, что будешь с Каем всё время.       Повисло молчание, но ответы обоих были очевидны.       Снегопад потихоньку сошёл на нет, выглянула бледная луна. Затихла и хижина, погасли гирлянды. Кай мирно спал в своей кроватке. Мальбонте наклонился к лицу Вики, целуя её холодные губы. Больше ни о чём разговаривать не хотелось. Он помнил тепло Кая, его энергию так, словно мальчишка находился перед ним. Тёмные глаза, полные любопытства, и хитрую улыбку. Мальбонте видел сходство только с Вики, потому что с собой ассоциировал только тьму.       Но он собирался положить тьме конец.