Сломали систему

Дарону 29, когда он приходит в студию записывать последний альбом Системы.  Шаво робко шутит про глупых бывших — Серж, Дарон, поменяли причёски после расставания? Серж смеётся и пытается ударить Шаво, Дарон сжимает губы, чтобы не заорать.  Джон привычно молчит и смотрит: одновременно сквозь, одновременно внутрь.  *** — Это слабые тексты, — чеканит Дарон, глядя Сержу в глаза. Его голос холодный и безжизненный, щёки впалые, а под глазами — чернильные круги.  — Из 23 песен альбома одна моя, — тихо произносит Серж, — это меньше 5%.  — Ты всегда был силён в статистике. Жаль, что тебе пришлось закрыть фирму ради игр в революцию и дешёвой наркоты.  «И ради меня», — добавляет Дарон одними губами.  — Дарон, — Серж вытягивает обе руки, защищаясь. Или отстраняясь ещё больше? — Ты влюбился не в меня, а в восторженного ребёнка, который заглядывал тебе в рот и считал гением. Я вырос, Серж. Теперь оцениваю тебя объективно.  — Ты придумывал этот ответ все два года? — мягко говорит Серж, улыбается по-отечески. Надо же, какой всепонимающий хуй. Обычный голос Сержа совсем не похож на певческий. Входит в сердце Дарона тупой бритвой и остаётся там гнить.  — Да. Я думал об этом каждый день, — Дарон зажмуривает и резко открывает глаза. Слеза влажно целует его щёку. — Ты уверял, что любишь мой голос. Но не хотел его слышать.  — А теперь ты решил заглушить мой голос своим? — Серж убирает улыбку с лица. — Хочешь, чтобы я был бэк-вокалистом твоих песен про кролика и кокаин? Дарон открывает рот, чтобы ответить, но Серж продолжает: — Я уйду после записи альбома. Будет на нём одна моя песня или не будет вообще — запишу и уйду. Я хотел уйти ещё после Toxicity, но дал нам шанс. Не как паре, а как дуэту. Думал, если если на время отдалимся, то  — Тогда… — Дарон соскочил с кресла и открыл дверь. — Съёбывай! Он показал в открытую дверь.  — Сьёбывай к чёрту, если тебе не нужен я, не нужна музыка, если тебе теперь плевать, — Дарон плюётся словами как скверной, Дарон задыхается собственным бессилием. Серж смотрит, как Дарон разворачивается и уходит сам. — Старик, — Шаво хлопает Сержа по плечу.  — Сейчас главное, чтобы он снова не порезал себя, — выдыхает Джон.  — Снова? — Тихо спрашивает Серж. — Нам с тобой есть о чём поговорить.