Гром Драконов

На празднование вторых именин Эйгона была запланирована большая королевская охота. Висенья прибыла в столицу с Рикардом. Криган только мотнул головой и сказал, что только вернулся со Ступеней и хочет побыть дома. В его серых глазах читалась смертельная усталость человека, который месяцами не снимал кольчугу, но Висенья заметила и другое — нежелание участвовать в этом фарсе. — Ты считаешь, что это хорошая идея? — Рикард стоял, скрестив руки на груди, и внимательно разглядывал собирающихся гостей. Длинные северные черты его лица, еще по-юношески угловатые, но уже обещавшие стать тяжелыми, отцовскими, заострились в привычном скептическом выражении. Он не был мальчишкой, которого нужно развлекать, — он был наследником, впервые оценивающим двор своего будущего короля. — Почему нет? — Висенья пожала плечами, поправляя край его плаща скорее по привычке, чем по необходимости. — Тебе будет полезно посмотреть за придворной жизнью. Расскажешь потом, как сильно отличается двор короля и твоего отца. Особенно то, как здесь улыбаются в глаза, а нож за спиной сжимают до побелевших костяшек. Рикард кивнул, и в этом скупом движении проявился весь Север — сдержанный, внимательный, не тратящий слов попусту. Все же он был рад оказаться в столице, тем более на праздновании именин сына короля. Висенья улыбнулась юноше и потрепала его по темным волосам. Он был уже почти одного роста с ней, и в этом жесте было больше общей памяти, чем покровительства. — Висенья, — Рикард отвел взгляд от лорда Тирелла, который слишком громко смеялся над собственной шуткой, — я схожу в богорощу, пока есть время? Хочу побыть в тишине, пока охота не началась и все эти лорды не начали хвастаться друг перед другом, кто кого заколет. — Конечно. Сходить с тобой? — Нет. — Рикард покачал головой. — Я хотел бы побыть один. Подумать. Висенья задержала на нем взгляд. Подумать. В его возрасте Криган уже принимал решения, от которых зависели жизни людей. Рикард взрослел быстрее, чем южане, но медленнее, чем того требовал его будущий титул. И всё же он взрослел. — Хорошо. — Принцесса улыбнулась краем губ, но глаза оставались серьезными. — Но, скорее всего, там будет и Рейнира. Постарайтесь не подраться. — Я не дерусь с девушками. — Рикард улыбнулся открыто, по-северному честно, но в серых глазах мелькнул озорной огонек. — Даже если они летают на драконах. Тем более, если они летают на драконах. Я предпочитаю противников, которых могу хотя бы теоретически победить. — Иди уже. — Висенья покачала головой. — Увидимся на охоте около твоего шатра или королевского. Я пока хочу проведать Эйгона. Рикард ушел быстрым, размашистым шагом, и стражникам пришлось почти бежать за ним. Висенья проводила его взглядом, чувствуя ту особую смесь гордости и тревоги, которую испытывают только к тем, кого растили с детства. Он был уже не мальчиком, но еще и не мужчиной — тем опасным возрастом, когда уверенность в себе опережает жизненный опыт. А Красный замок ошибок не прощает. В детской толпились служанки. Пахло нагретыми пеленками, сушеными травами и тем особым молочным теплом, которое бывает только в комнатах младенцев. Служанки пытались собрать маленького принца на охоту, и в их суете чувствовался страх — страх перед Десницей, который следил за каждым шагом в этих покоях. — Возьми еще вон то покрывало. — Старая нянечка укачивала мальчика, и в ее голосе слышалась та особая, ворчливая нежность, которую не подделать никакими придворными улыбками. — И теплую кофту не забудь. Маленький принц не должен мерзнуть. Осенний ветер коварен даже для драконов. — Ваше Высочество. — Все служанки присели в поклоне, словно стайка испуганных птиц, застигнутых врасплох. Висенья поприветствовала их кивком, не тратя времени на лишние церемонии, и сразу обратилась к няням. — Где мой маленький племянник? Нянечка с готовностью передала Эйгона на руки Висеньи. Мальчик был теплым и тяжелым, от него пахло молоком и сном, и на мгновение принцесса почувствовала ту острую, почти болезненную нежность, которую испытываешь только к детям. К детям, за чью судьбу ты не можешь не бояться. — Ваше Высочество, — молодая служанка в цветах Хайтауэров сделала шаг к принцессе, и Висенья заметила, как дрожат ее пальцы, сжимающие передник, — лорд Десница приказал никому не давать маленького принца на руки. Никому, кроме королевы и него самого. — Вот как. — Висенья улыбнулась ребенку, но улыбка эта не коснулась глаз, оставшись лишь вежливым изгибом губ. — С каких пор приказы десницы выше приказов королевской семьи, которой вы служите? Или дом Таргариенов теперь ходит с разрешения Хайтауэров? — Ваше Высочество... — Служанка виновато опустила взгляд в пол, и Висенья увидела, как побелели костяшки ее пальцев. Девушка была лишь пешкой. Глупо винить пешку за то, что она стоит там, куда ее поставили. — Собирайтесь и ничего не забудьте. — Принцесса смягчила голос. — Я сама отвечаю за принца. Если у лорда Десницы будут вопросы, он знает, где меня найти. Висенья вышла из детской с мальчиком на руках. За ней последовали пара служанок и два белых плаща, не знакомых принцессе. Визерис с Алисентой уже были во дворе Красного замка. Король разговаривал с сиром Гарольдом Вестерлингом, и в его позе чувствовалась та особая усталость, которая стала его вечной спутницей после смерти Эйммы. Он улыбался командующему, но улыбка эта была лишь вежливой маской. — Дорогой брат. — Висенья присела в реверансе перед королем, чувствуя, как тяжелый взгляд Алисенты скользит по ней, оценивая каждую деталь. — Леди Алисента. — Висенья. — Визерис улыбнулся сестре, и на мгновение в его лице проступили черты того юноши, которого она помнила с детства. — Ты привела с собой Эйгона. — Мне показалось, что ему скучно со служанками, и веселее будет отправиться с нами. К тому же, кто, как не тетя, должна баловать племянника вниманием? Уверена, Рейнира тоже будет рада видеть брата. Семья должна держаться вместе, ты сам всегда так говорил. Эйгон согласно угукнул и потянулся к матери всем тельцем, с тем инстинктивным, безошибочным узнаванием, которое свойственно только младенцам. Алисента тут же забрала сына, прижав его к груди почти защитным жестом. Висенья заметила, как пальцы королевы на мгновение сжались на ткани платья мальчика — слишком крепко. Слишком по-собственнически. — Вы очень предусмотрительны, Ваше Высочество. — Голос Алисенты был ровным, как поверхность замерзшего пруда, но под этой гладью Висенья чувствовала темное, глубокое течение. — Принцесса Рейнира к нам не присоединится? — Ее Высочество с лордом Старком отправятся в другой повозке. — Сир Гаррольд поклонился королевской семье. — Их будут сопровождать сир Кристон и гвардейцы лорда Старка. — Вот как, — Алисента чуть склонила голову, и в ее тоне проскользнула едва уловимая нотка удовлетворения. — Молодые люди одного возраста, им, безусловно, будет о чем поговорить. Надеюсь, их дружба укрепит связи между домом Таргариенов и Севером. В конце концов, крепкая дружба с Винтерфеллом — это благо для королевства. Висенья чуть сузила глаза. Ход королевы был изящен. — Хорошо. — Визерис и Висенья кивнули командующему, и в этом одновременном движении проявилось то редкостное единство, которое было у них с детства. Удобно разместившись на местах, Визерис завел разговор с сестрой, и в его голосе проскользнули нотки заговорщика. — Возможно, Рикард понравится Рейнире. — Визерис хитро улыбнулся, но в его лиловых глазах читалось нечто большее, чем простое сватовство. — Они ровесники, оба упрямы, оба знают, чего хотят. Стоит поощрить их общение. Север — крепкая опора для трона. — Сомневаюсь, что их общение будет глубже, чем дружба. — Висенья покачала головой. — У Рикарда в Винтерфелле уже есть та, кто занимает его мысли. Дочь одного из малых лордов. Пишет ему письма, которые он прячет под подушку и перечитывает, пока думает, что никто не видит. Он уже сделал свой выбор, пусть и юношеский. — Как жаль. — Король вздохнул, и в этом вздохе слышалось сожаление политика, упустившего удачную партию. — К тому же у вас уже есть союз с Севером. — Висенья постаралась не смотреть на Алисенту, но все же краем глаза наблюдала за ней, замечая, как та напряглась. — Криган всегда будет на вашей стороне и на стороне вашей наследницы. Старки давали слово Таргариенам, и они его держат. Королева на этих словах отвернулась к окну, но Висенья успела заметить, как дрогнула жилка на ее шее. Удар был точен — мягкий, облаченный в бархат истории, но от того не менее острый. Север помнит свои клятвы. Старки держат слово. И наследник Старка — это не просто мальчик, это символ непрерывности долга. Долга перед наследницей, которую выбрал король. — Словам лорда Старка всегда можно верить. — Визерис кивнул, не заметив безмолвного поединка двух женщин, и обратил все внимание на Эйгона. — Правда, мой маленький? Верность — это то, что держит королевство. — Эйгон, скажи Висенья. — Девушка тоже посмотрела на племянника, и улыбка ее стала теплее, почти материнской. — Ви... — Последний слог мальчик скомкал, нахмурив светлые бровки так забавно, что даже Алисента позволила себе тень улыбки. — Ви-се-нья. — Принцесса улыбнулась и пощекотала ребенка, чувствуя, как его маленькие пальчики хватаются за ее руку. — Ну же, маленький дракон. Ты справишься. — Ви-се-ня. — Эйгон весело рассмеялся и попытался прикрыть животик пухлыми ладошками. Смех его, чистый и звонкий, на мгновение разбил напряжение, повисшее в карете. — Уже неплохо. — Висенья тоже рассмеялась. — Скоро будешь выговаривать мое имя лучше, чем лорд Баратеон выговаривает тост. — Ваше Высочество, — Алисента повернулась к семье, и в ее карих глазах Висенья увидела тот особый блеск, который появлялся у королевы, когда она собиралась нанести ответный удар. Голос ее был мягок, но точен, как рука хирурга. — Вы так органично смотритесь с детьми. Дадут Семеро, и у вас скоро родятся наследники. Ваш супруг, лорд Старк, безусловно, с нетерпением ждет, когда вы подарите ему продолжателя рода. Каждому лорду нужен наследник. Сильный наследник, который укрепит его дом и продолжит его дело. Кровь от крови, имя от имени. Висенья выдержала паузу, ровно на одно биение сердца. Игра стала тонкой, как лезвие валирийской стали. — У лорда Старка есть наследник, и он им полностью доволен. — Висенья покачала головой, и голос ее прозвучал спокойно, как северный ветер над заснеженным полем. — Только молюсь Старым и Новым богам, чтобы с Рикардом ничего плохого не случилось. Чтобы он вырос достойным преемником своего отца, как Рейнира растет достойной преемницей своего. Ведь наследник, избранный и признанный отцом перед лицом всего королевства, ценнее любых иных притязаний, не так ли, Ваша Милость? В карете повисла тишина — та особая, звенящая тишина, которая бывает только после скрещения двух клинков. Алисента не отвела взгляда. Визерис, убаюканный теплом и смехом сына, ничего не заметил. Он улыбался, глядя на Эйгона, и думал о чем-то своем — может быть, о предстоящей охоте, может быть, о том, что у него есть сын, сестра, дочь и долгожданный мир.

***

Охотничий лагерь составляли как минимум сотня палаток, раскинувшихся по опушке, словно пестрый город кочевников. Визерис с семьей разместились в самой большой из них. Рикард с Рейнирой стояли чуть поодаль от основной группы придворных и о чем-то оживленно переговаривались. Вернее, говорила в основном Рейнира — Висенья видела, как она жестикулирует, как горят ее глаза, — а Рикард слушал, скрестив руки на груди и изредка вставляя короткие реплики, от которых принцесса то хмурилась, то вдруг запрокидывала голову в беззвучном смехе. Кристон Коль следовал за ними белой тенью, и в его позе чувствовалось напряжение человека, который не знает, защищает ли он принцессу или охраняет окружающих от нее. Висенья села рядом с братом, намеренно игнорируя Отто, который сидел неподалеку и делал вид, что изучает какой-то свиток. Слишком усердно делал вид. — Ты ищешь дракона среди этих овец, дорогой брат. — Девушка взяла Визериса за руку, чувствуя, какие теплые у него пальцы. Всегда теплые, даже в самые холодные дни. — И среди них есть достойные юноши. — Визерис указал на Харвина Стронга, который стоял в стороне, всем своим видом показывая, что предпочел бы оказаться где угодно, только не на этом празднике. — Ты указал на единственного достойного. — Принцесса покачала головой. — Все остальные таковые сейчас сражаются на Ступенях. Проливают кровь за твой трон, пока эти... овцы... отращивают брюхо на пирах и упражняются в остроумии вместо меча. — И даже Рикарда ты достойным не считаешь? — Визерис кивнул в сторону наследника Севера, который как раз что-то негромко ответил Рейнире и заслужил за это удар веером по плечу. — Я люблю Рикарда безмерно. — Висенья нашла юношу взглядом. — Именно поэтому я даже не буду предлагать тебе этот союз. Я не хочу, чтобы Деймон скормил его Караксесу, если вдруг наши планы разойдутся с его. Это будет кровавая бойня, а не свадьба. И потом, — она чуть улыбнулась, — посмотри на них. Они скорее убьют друг друга в споре о том, чей дом древнее, чем влюбятся. — Ты все еще думаешь, что союз Рейниры и Деймона будет хорошим решением? — Визерис внимательно посмотрел на сестру. — Конечно. — Принцесса улыбнулась. — Кто, как не дракон, поймет дракона? Только дракон может усилить драконье пламя, а не затушить его. Рейнира — огонь, Визерис. Ты не зальешь его водой Хайтауэра, как бы некоторым этого ни хотелось. — Отто предлагает женить их с Эйгоном. — Визерис указал на мальчика на руках Алисенты. — Если тебе так уж важен дракон. — Ему всего два года. — Висенья покачала головой. — Рейнира уже взрослая девушка. Она не согласится ждать десять лет, пока ее муж научится произносить слово дракон без ошибок. Ты знаешь ее характер. Она скорее сбежит на Эссос, чем позволит обращаться с собой как с пешкой, которую можно отложить в сторону до лучших времен. — Наш брат — лучшее? — Визерис очень выразительно посмотрел на сестру, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на сомнение. — Конечно. — Девушка кивнула. — Разве есть сомнения? Деймон — чистокровный Таргариен, всадник дракона, воин, прошедший не одну войну. Кто еще достоин руки будущей королевы? — Нет, но все же у него есть существенный минус. — Визерис улыбнулся, и в этой улыбке мелькнула прежняя легкость, которую Висенья помнила с детства. — Деймон уже женат. И леди Ройс, насколько мне известно, не горит желанием умирать. — Так разведи их с Реей. Леди Рея ему не пара, и ты знаешь это так же хорошо, как и я. Их брак — ошибка, которую можно исправить. Неужели ты предпочтешь гнить в ошибке, лишь бы не признавать ее? Висенья посмотрела брату в глаза. Такие же лиловые, как и у младшего. — Когда наши венценосные дедушка и бабушка принимали решения о нашей дальнейшей судьбе, они хотели как лучше. — И им это удалось. — Визерис чуть нахмурился. — К чему ты клонишь? — Тебе, Рейнис и мне повезло. Нас полюбили, мы полюбили в ответ. — Младшая грустно улыбнулась, и в этой улыбке была целая жизнь. — Морской змей души не чает в нашей кузине. Криган на руках меня носит. Эймма была ради тебя на все готова. На словах о покойной королеве Визерис вздрогнул, словно от удара. Старая рана все еще кровоточила. — Но Деймон полюбить не смог, да и леди Ройс к нему полностью равнодушна. Три года Деймон на Ступенях, кровь за тебя проливает. Хоть одно письмо из Рунного камня было ему отправлено? Нет. Ему пишем только я, да Рейнира. Он там один, брат. Совсем один, окруженный врагами и морем. Визерис вздохнул. Тяжело, глубоко, словно этот вздох вырвался из самой души. — На Ступени он отправился, наплевав на все мои предостережения. Я предлагал ему остаться, предлагал место в Совете. — Он был обижен на тебя. Ты снова предпочел своему брату кого-то другого. Сначала Отто, потом Совет, потом... всех, кроме него. Висенья посмотрела на Хайтауэра, который все это время внимательно наблюдал за ними. Его лицо было непроницаемым, но Висенья слишком хорошо знала эту маску, чтобы не видеть за ней работу ума. Он просчитывал каждый их жест, каждое слово. Отто всегда просчитывал. — Я подумаю над твоими словами. — Визерис поцеловал сестру в лоб, и в этом жесте было столько невысказанной благодарности, что Висенья почувствовала, как сжимается сердце. Лионель Стронг подошел к ним — единственный человек в этом лагере, чье присутствие не вызывало у Висеньи желания положить руку на кинжал. — Ваше Величество, Ваше Высочество. — Мастер над монетой поклонился. — Прошу прощения за вторжение, но прибыл гонец из столицы. — Оставлю вас двоих. — Висенья встала с места. — Разговоры о делах меня утомляют. Пойду проверю, не убили ли друг друга мои любимые дети. Ваше Величество, с вашего позволения. Визерис кивнул сестре, отпуская ее. Полностью переведя свое внимание на лорда Стронга, он не заметил, как нахмурился его Десница.

***

Рикард стоял у края леса и потирал ушибленное плечо, глядя в чащу с таким выражением лица, словно прикидывал, сколько времени ему потребуется, чтобы дойти до Винтерфелла пешком. — Что случилось? — Висенья подошла к нему и слегка коснулась плеча, чувствуя, как напряжены мышцы под тканью. — Ты выглядишь так, будто на тебя упала лошадь. — Почти угадали. — Рикард криво усмехнулся. — Принцесса Рейнира немного разозлилась. Хотела было убить старшего Ланнистера. Кажется, он предложил ей руку, сердце и Утес Кастерли в придачу. Или просто руку, я не вслушивался. Больше смотрел на то, как она сжимает рукоять кинжала. — Сир Джейсон жив или где-то уже прикопан? — Принцесса деловито осмотрела гостей, выискивая взглядом золотые локоны. — Жив. — Рикард тяжело вздохнул. — Принцесса нашла новый объект для своего гнева. Меня. За то, что я посмел сказать, что Утес Кастерли, конечно, не Драконий Камень, но золота у них хватит на три таких праздника. — Ты споришь с драконом о достоинствах львов? — Висенья изогнула бровь. — Храбрее, чем я думала. Или безрассуднее. Впрочем, в твоем возрасте это одно и то же. — Я защищал честь Западных земель, — Рикард пожал плечами и поморщился от боли в ушибленном плече. — Ну, или просто хотел ее позлить. Она так забавно злится. — Рикард, — Висенья внимательно посмотрела на юношу, и в ее лиловых глазах промелькнула искорка беспокойства, — ты же не хотел стать принцем-консортом? — Старые боги, упасите. — Рикард покачал головой с такой искренностью, что Висенья сразу ему поверила. — Мы с Рейнирой, конечно, нашли общий язык, но не до такой степени. Она смотрит на меня как на упрямого младшего брата, который вечно лезет не в свое дело. А я на нее — как на сестру, которая может испепелить взглядом, но почему-то этого не делает. Это... взаимопонимание, но не любовь. Скорее перемирие. — Хорошо. — Висенья кивнула, и в груди у нее немного отлегло. — Потому что породниться с домом Таргариенов дважды за одно поколение — это даже для Севера перебор. Из королевской палатки вдруг стремительно выбежала Рейнира — ее серебряные волосы развевались за спиной, как боевой стяг. Одним движением она вскочила на коня и направила его в чащу, даже не взглянув на стражников. За ней уже бежал Коль, и в его движениях чувствовалась та особая паника, которая бывает только у человека, отвечающего за жизнь наследницы престола. — Я за ней. — Рикард подбежал к своему коню, и Висенья заметила, как решительно он сжал поводья. Мальчик, которого она растила, превращался в мужчину прямо у нее на глазах. — Если она врежется в дерево, король мне этого не простит. — Будьте осторожны! Оба! — крикнула она им вслед, но ветер уже унес ее слова.

***

Висенья сидела рядом с братом, когда Рейнира с Рикардом вернулись в охотничий лагерь. Утро только начиналось, солнце ещё не успело разогнать туман, стелившийся по траве, и появление двух всадников на краю поляны выглядело почти призрачным. Девушка была вся облита кровью — густой, потемневшей, засохшей на её серебряных волосах безобразными бурыми корками. Белая лошадь под ней нервно переступала с ноги на ногу, и на её крупе тоже темнели брызги. Юноша нёс на плечах веприную тушку — молодой кабан, уже утративший юркость детёныша, но ещё не набравший мощи взрослого зверя. Рикард держал его с той уверенной небрежностью, которая даётся только привычкой к труду, и бурая кровь стекала по его предплечью, капая на утоптанную землю. Кто-то из придворных дам охнул, прижал ладонь ко рту и начал оседать на руки подоспевшего лорда. Ещё одна, леди Тирелл, побелела как полотно и спешно отвернулась, уткнувшись лицом в плечо мужа. Тишина, повисшая над лагерем, была густой и недоверчивой — такой, какая бывает только тогда, когда люди видят перед собой нечто, не укладывающееся в их представление о мире. Рикард легко спрыгнул с коня, поймал взгляд стоящего неподалёку Харвина Стронга — тот смотрел на вернувшихся с выражением искреннего, почти мальчишеского восхищения, — и передал ему веприную тушку. — Подержи-ка, сир. У нас тут, кажется, будет знатный ужин. Харвин принял кабана, хмыкнув, и его сильные руки даже не дрогнули под тяжестью. Он посмотрел на Рейниру, на кровь в её волосах, на то, как гордо она держится в седле, и в его глазах промелькнуло что-то тёплое, почти благоговейное. — И почему же я не удивлена. — Висенья поднялась со своего места, оправила юбки и направилась к племяннице. Голос её звучал ровно, но в нём слышалась та особая интонация женщины, которая давно привыкла не удивляться выходкам своей семьи. — Кто-то времени зря не терял. Смотрю, вы не охотились, вы воевали. Визерис, всё ещё сидевший за столом, отложил кубок с вином и медленно поднялся. Он оглядел дочь — внимательно, оценивающе — и коротко кивнул. — Присоединяйся к завтраку, дочь. Ты, должно быть, голодна. Алисента сидела по правую руку от короля. Она смотрела на окровавленные волосы и одежду принцессы, и её аккуратный, точеный носик морщился так, словно она вдыхала запах не свежей крови, а чего-то неприличного, неуместного за королевским столом. — Полагаю, ты хотела бы умыться. — Голос королевы прозвучал холодно. — Принесите чистую воду. Тёплую. И полотенца. Рейнира бросила на мачеху короткий взгляд и молча кивнула. Висенья же задержалась на мгновение, чувствуя, как внутри поднимается волна холодного, давнего раздражения. Она помнила другую женщину рядом с Визерисом. Женщину, которая никогда не морщила нос при виде крови. Висенья покачала головой и отправилась в палатку, отведённую для Рикарда. У неё были свои приоритеты. Внутри пахло сырой тканью, кожей и тем особым запахом, который бывает только в жилище мужчины, недавно вернувшегося с холода. Рикард стоял, склонившись над тазом с холодной водой, и пытался отмыть тёмные волосы от спекшейся крови. Рубашка его, перепачканная и порванная на плече, валялась на полу. — Тебе помощь нужна? — Висенья встала около таза и взяла небольшой ковш, зачерпнув чистой воды. — Не откажусь. — Рикард потряс головой, пытаясь вытрясти воду из правого уха, и брызги разлетелись по палатке. — Что произошло ночью? — Она намочила тёмные волосы, чувствуя, какие они густые и жёсткие под пальцами. Северная кровь. Криганова кровь. — Сперва мы с сиром Кристоном пытались догнать принцессу. Она скакала так, словно за ней гнались все семь преисподних. Потом нашли место для ночлега. Я развёл костёр, Коль встал на стражу, а принцесса сидела и смотрела в огонь. Потом на неё напал кабан. Выскочил из темноты, как демон. Я даже меч выхватить не успел. А она успела. — Рейнира смогла убить его? Одна? — Да. Всадила кинжал прямо в глаз. Быстро и чисто. Я потом осмотрел тушу — лезвие вошло в мозг. Она даже не колебалась. — Он помолчал. — И знаешь, что было потом? Она вытерла кинжал о траву, посмотрела на меня и сказала: Ну что, ужинать будем? Висенья почувствовала, как уголки её губ дрогнули в улыбке. Драконья кровь. Ни с чем не спутаешь. — Утром мы решили возвращаться. А... утром, когда мы возвращались, увидели Белого Оленя. Руки Висеньи замерли. — Белого? — Да. — Рикард кивнул, отбрасывая полотенце в сторону. — Он стоял на поляне, прямо в солнечном свете, как видение. Огромный, с рогами, похожими на корону. Коль хотел его поймать — у него даже арбалет был наготове, — но Нира не позволила. В палатке повисла тишина. Висенья задумчиво посмотрела на вход, за которым шумел охотничий лагерь. — Хорошо. Сможешь рассказать эту историю среди своих знакомых и солдат? Про кабана — обязательно. Про оленя — тем более. Пусть рассказ будет простым и честным, без прикрас. — Снова политика? — Рикард вздохнул, но в его серых глазах не было раздражения. Только лёгкая, усталая ирония. — Можно и так сказать. — Висенья растрепала тёмные волосы, всё ещё влажные, пахнущие лесом и холодной водой. — Так поможешь мне? Рикард посмотрел на неё долгим взглядом — тем самым, северным, оценивающим. Потом кивнул. — Хорошо. — Спасибо. Ты как всегда меня выручаешь. — Нашли бы кого-нибудь другого, кто не боится драконов. — Рикард усмехнулся. — Хотя таких, полагаю, немного.

***

Королевская охота продолжалась ещё два дня. На второй день, ближе к вечеру, когда солнце уже клонилось к горизонту и лагерь наполнился запахом жареного мяса и дыма костров, Висенья сидела в королевском шатре. Здесь было тепло и сумрачно, гобелены с драконами колыхались от сквозняка, а на столе остывали остатки дневной трапезы. Рядом с ней сидел Визерис — он дремал в кресле, утомлённый долгим днём, и его дыхание было ровным и глубоким. Эйгон спал тут же, в маленькой походной колыбели, которую нянечки заботливо укутали покрывалами. Алисента сидела напротив. Она держала в руках чашу с разбавленным вином и смотрела на спящего сына с тем особым выражением материнской нежности, которое всегда казалось Висенье чересчур старательным. Словно королева играла роль — и играла её хорошо, но недостаточно хорошо для того, кто сам вырос при дворе. Молчание затянулось. Висенья чувствовала, как в груди зреет что-то тёмное и колючее — то, что она обычно умела прятать за вежливыми улыбками и светскими любезностями. Но сегодня, здесь, в полумраке шатра, глядя на эту женщину, которая сидела на месте Эйммы, которая носила платья покойной королевы, которая родила сына и теперь — Висенья знала это точно — считала, что этот сын заслуживает короны больше, чем Рейнира... — Вы так трепетно заботитесь о маленьком принце, Ваша Милость, — произнесла Висенья, и голос её прозвучал мягко, почти ласково, словно она делала обычный светский комплимент. — Материнская преданность — это, безусловно, добродетель. Особенно когда материнство приходит к женщине... в столь юном возрасте. Вы ведь были едва старше Рейниры, когда подарили королю сына. Алисента подняла глаза от колыбели. В её взгляде на мгновение мелькнула настороженность, но она быстро справилась с собой. — Я была счастлива служить королю и королевству, — ответила она ровно. — Семеро благословили меня этим долгом. — О, несомненно. — Висенья улыбнулась одними уголками губ. — Я часто вспоминаю то время. Оно было... трудным для всех нас. Двор погрузился в траур. Мы потеряли королеву Эймму — мою добрую сестру, жену моего брата, женщину, которую он любил больше жизни. — Она сделала паузу, ровно на одно биение сердца. — Я помню, как вы утешали его в те дни. Как приносили ему книги. Как читали ему вслух. Как заботились о нём, когда он был так уязвим в своём горе. Поистине, нет лучшего утешения для скорбящего сердца, чем дружеское участие... и своевременное присутствие. Висенья произнесла это с безупречной интонацией — ровной, почти тёплой. Ни одна служанка, случайно подслушавшая разговор, не смогла бы найти в нём ни малейшего нарушения этикета. Но Алисента услышала. Она всегда слышала. Королева чуть побледнела. Пальцы её, сжимавшие чашу, напряглись. — Я лишь выполняла свой долг, — сказала она тихо. — Как дочь своего отца и как подданная короля. — О, я нисколько не сомневаюсь в вашем чувстве долга, Ваша Милость. — Висенья наклонила голову, и в этом движении было что-то от змеи, разглядывающей добычу. — Ваш отец, лорд Десница, всегда славился тем, что умеет... направлять. Советовать. Предвидеть. Говорят, он начал посылать вас к королю почти сразу после того, как колокола отзвонили по Эймме. Какая предусмотрительность. Какая забота о благополучии короны. Алисента промолчала. Её карие глаза смотрели на Висенью с выражением, которое трудно было расшифровать — смесь обиды, гнева и чего-то ещё, почти похожего на стыд. — Я понимаю, — продолжила Висенья, и голос её стал чуть тише, почти доверительным, — что дочери не всегда вольны выбирать свой путь. Иногда нас направляют. Иногда за нас решают. Отец говорит — дочь исполняет. Это старо, как сам Вестерос. — Она сделала глоток вина, не сводя глаз с королевы. — Но есть разница, Ваша Милость, между той, кто исполняет волю отца, и той, кто начинает верить, что эта воля — её собственная. Между пешкой, которую двигают по доске, и женщиной, которая решает сама, на чьей стороне она стоит. — Я стою на стороне короля, — сказала Алисента, и в её голосе впервые прорезалась сталь. — На стороне моего мужа и моего сына. — На стороне короля. — Висенья кивнула, словно соглашаясь. — Это похвально. Король Визерис — мой брат, и я знаю его сердце лучше, чем кто-либо. Он избрал свою наследницу. Он говорил об этом ясно и недвусмысленно, перед лицом всех лордов королевства. — Она перевела взгляд на спящего Визериса, и в её глазах промелькнула тень боли. — Те, кто действительно любит его и чтит его волю, должны уважать этот выбор. А те, кто надеется... изменить его... — Она снова посмотрела на Алисенту. — Что ж. Время покажет, кто из них верный слуга короны, а кто — лишь голос амбиций своего отца. В шатре повисла тишина — та самая, звенящая, которая бывает только после скрещения клинков. Визерис пошевелился во сне, пробормотал что-то неразборчивое и снова затих. Эйгон в колыбели вздохнул и перевернулся на бок. Висенья поднялась, оправила юбки и посмотрела на Алисенту сверху вниз. — Благодарю вас за приятную беседу, Ваша Милость, — произнесла она с безупречной вежливостью. — Я всегда ценила возможность обменяться с вами мыслями. Это так... освежает. И вышла из шатра, оставив королеву одну в полумраке.

***

Два дня спустя Визерис приказал собираться в Красный Замок. Почти сразу же король отправил дочь в Штормовой Предел на смотрины. Рикард тоже откланялся и отправился с кузиной, сказав, что хочет посмотреть на Штормовые земли. Висенья сидела у себя в покоях, глядя на закат над Королевской Гаванью. Разговор с Алисентой всё ещё крутился у неё в голове. Она не жалела о сказанном — каждое слово было правдой, и каждая колкость была заслужена. Но что-то в этом разговоре оставило горький осадок. В глубине души Висенья знала: Алисента — пешка. Отец поставил её на доску, когда ей было пятнадцать, и двигал с тех пор, как фигурку в кайвассе. Девочка, которую нарядили в платья покойной матери и отправили утешать скорбящего короля. Девочка, которая, возможно, и сама не понимала до конца, что делает, пока не стало слишком поздно. Девочка, которая теперь цеплялась за сына, как за единственный смысл своего существования, потому что всё остальное — любовь мужа, уважение двора, дружба Рейниры — оказалось давно потерянным прошлым. Но понимание не отменяло презрения. Висенья презирала Алисенту не за то, что та была пешкой. Она презирала её за то, что та, став королевой, не попыталась перестать ею быть. За то, что она приняла правила игры Отто и начала играть сама — с той же холодной расчётливостью, с тем же лицемерием, прикрытым благочестием. За то, что она смотрела на Рейниру с плохо скрываемой враждебностью. За то, что она считала своего двухлетнего сына более достойным трона, чем женщина, которую Визерис выбрал сам. Эймма была бы в ярости, подумала Висенья. Эймма, которая мечтала о дочери, которая любила Рейниру до безумия, которая отдала жизнь за то, чтобы подарить Визерису наследника. Если бы она знала, что её место займёт эта женщина — дочь амбициозного лорда, который смотрит на Железный трон как на свою законную добычу... Висенья подошла к окну. Ветер с залива трепал её волосы, солнце садилось в море, окрашивая небо в цвета дома Таргариенов — чёрный и алый.

***

В двери покоев постучали, и голос пажа разорвал тишину: — Ваше Высочество! Король просит вас немедленно прибыть. Пришло письмо со Ступеней. — Что-то случилось? — Висенья зашла в комнату брата. Здесь пахло старыми книгами, чернилами и тем особым запахом тлеющих углей, который всегда сопровождал Визериса. — Пришло письмо со Ступеней. — Визерис сидел за столом, и лицо его было бледнее обычного. Он передал ей свёрнутый пергамент. — Деймон одержал очередную победу. Разбил флот Триархии у Кровавого Камня. — Это же хорошо. — Висенья пробежалась глазами по строчкам. — Корлис просто в восторге от нашего брата. Называет его «лучшим воином своего поколения». — Корлис просто находится в эйфории от победы. — Визерис покачал головой. — К тому же он почти всегда в восторге от нашего брата. — Кроме одного раза, — сухо заметила Висенья. Она подошла к макету Валирии — старой, потрескавшейся, но всё ещё величественной. Драконы, расставленные по карте, смотрели на неё пустыми бронзовыми глазами. — Он пишет, что Деймон тяжело ранен. Стрела в плечо. Началось воспаление. — Мейстер Герардис с Драконьего Камня уже отправился туда. Он лучший целитель, который у нас есть. — Хорошо. — Висенья взяла в руки фигурку, подозрительно похожую на Караксеса. — Ты уже писал в Старомест? Насчёт развода? Визерис вздохнул. — Великий Септон отказывается разводить Деймона и Рею. Пишет, что это идёт против устоев веры Семерых. Что брак священен и нерушим. — Мы не верим в Семерых. Или ты забыл, что мы не просто короли Вестероса, а Таргариены? Визерис вздохнул и покачал головой. — Сошлись на доктрину уникальности, короля Джехейриса. Таргариены — не такие, как все. Наши законы, наши традиции, наши браки — это исключение из правил. К тому же, сколько лет они женаты, а Рея всё ещё девица. Брак, который не был консумирован, может быть аннулирован. — Возможно. — Ну а если и это не поможет, — она позволила себе лёгкую улыбку, — то Сереброкрылая может снова посетить Старомест. — Висенья! — Визерис возмущённо посмотрел на сестру, но в его глазах плясали искорки смеха. — Что? — Висенья притворно удивлённо посмотрела в ответ. — Вот не зря дед говорил, что ты слишком похожа на королеву Алисану. Так и не пойму, почему ты так сильно печёшься о Деймоне. — Кто-то же должен. — Висенья взяла в руки фигурку Балериона. — Вот передам его с рук на руки достойной девушке, тогда и выдохну спокойно. Таргариены немного помолчали. Визерис взял другую фигурку и начал вертеть её в пальцах. — Эймма предлагала женить Деймона на Рейнире. Ты тоже настаиваешь на этом. — Это разумно. Деймон души в ней не чает с самого рождения. Он готов весь мир положить к её ногам только за улыбку. — Висенья взяла брата за руку. — Во всяком случае, это более разумно, чем женитьба Рейниры и Эйгона, как предложил твой десница. Зачем ты отправил Рейниру к Баратеонам? — Пусть посмотрит на кого-нибудь ещё. К тому же ещё не решён вопрос с Реей. В дверь вдруг громко постучали. — Ваше Величество! Ваше Величество! — Входите. В комнату вбежал слуга — молоденький паж, запыхавшийся, с раскрасневшимся лицом. — Что случилось? — Висенья повернулась к мальчику. — У королевы начались роды.

***

Одновременное возвращение принцессы Рейниры и принца Деймона вызвало в столице бурное обсуждение среди знати. Замок гудел, как потревоженный улей: слуги шептались в коридорах, лорды обменивались многозначительными взглядами. Рейнира готовилась к встрече с дядей и нервно ходила по комнате, подбирая наряд. — Можешь выбрать чёрно-алое платье. — Висенья стояла, прислонившись к стене. — Почему вообще у тебя так мало платьев? — Мне не нужно больше. — Рейнира покачала головой. — Ты наследная принцесса этого королевства. У тебя должно быть много нарядов на каждый случай жизни. — Жестом подозвав служанку, Висенья внимательно посмотрела на племянницу. — Принесите сундуки моей матери и королевы Эйммы. Там точно должно быть что-то подходящее. Не только же Алисенте ходить в матушкиных платьях. Рейнира хмыкнула, но промолчала. Слуги принесли тяжёлые сундуки, обитые потемневшей от времени кожей. Висенья перебрала несколько уже довольно старомодных платьев и наконец достала чёрно-алое. — Примерь. — Ты уверена? — Рейнира аккуратно взяла ткань, приложила к плечам и повернулась к зеркалу. — Тебе идёт. — Висенья встала за спиной и посмотрела на их общее отражение. Две Таргариенки, одна молодая, другая постарше, но обе — драконы до мозга костей. — Все просто потеряют дар речи. Особенно твой дядя. Рейнира слабо улыбнулась, но её щёки чуть порозовели.

***

Висенья и Рейнира стояли на первой ступеньке перед троном и ждали, пока Деймон подойдёт ближе. Тронный зал был полон — казалось, весь двор собрался посмотреть на возвращение Порочного Принца. Воздух звенел от напряжения. Он вошёл один. Медленно, чеканя шаг, словно каждый шаг был вызовом. Голову принца венчала самодельная корона — грубая, выкованная из корабельного железа, но сидевшая на нём так, словно была сделана из валирийской стали. В руке он держал боевой топор. Деймон не смотрел на придворных. Он не смотрел на принцесс. Только на брата. Белые плащи — сир Гаррольд и сир Кристон — тут же положили руки на мечи и встали перед королём. Деймон усмехнулся и швырнул топор под ноги Визериса. Громкий металлический лязг разнёсся по залу. — Добавь к остальным. Визерис нахмурился. — Мы слышали, что тебя короновали королём Узкого моря. Деймон кивнул. Медленно, почти лениво. — Это так, Ваше Величество. — Он обвёл взглядом зал, задержавшись на мгновение на Рейнире, и Висенья заметила, как дрогнули его губы. — Но мне известно, что есть только один король. Порочный Принц преклонил колено. Звякнула кольчуга, скрипнула кожа доспехов. Он снял корону и передал её ближайшему рыцарю. — Дорогой брат. — Визерис встал с трона и спустился на несколько ступеней. Жестом он показал, чтобы Деймон поднялся. — Мы рады твоему возвращению. Империя ждала тебя. Деймон поднялся. Их взгляды встретились. Визерис протянул руку — и Деймон пожал её, крепко, по-мужски. По залу пробежал шёпот, но Висенья не слушала. Она смотрела на братьев и чувствовала, как в груди разливается тепло.

***

Визерис с Деймоном стояли под небольшим навесом в замковом дворе. Братья тихо переговаривались, не обращая ни на кого внимание. Что примечательно, говорили они на валирийском. — Сенья. — Рейнира не вмешивалась в беседу старших родственников. — Что? — Отец ничего не говорил про женихов? — Как бы не хотела принцесса казаться равнодушной к вопросу о женитьбе, он ее тревожил. — Пока ничего не знаю. — Старшая принцесса покачала головой. — Визерис пока молчит. Нира намотала светлую прядь на палец. С сомнением посмотрев на отца, она отвернулась. — Ты еще не ходила поздравить Алисенту с рождением дочери? — Я встретилась с Хелейной. — Нира покачала головой. — Милая девочка. Хоть и признание знатью Порочного Принца было довольно неоднозначное, но все же они пришли поздравить его. Визерис все же решил отправиться отдыхать, оставив семью отдыхать в саду. Рейнира сразу же утащила дядю к чардреву, что бы расспросить о войне на Ступенях. К ним же присоединился и Рикард, которого отец на войну не пустил. — Говорят, что лорд Лейнор получил рыцарские шпоры. — Рикард попытался скрыть обиду в голосе. — Довольно скоро и ты их получишь. — Деймон пожал плечами. — Если то что я слышал правда. Рикард тут же расцвел от небольшой похвалы. Деймон был его героем детских рассказов, правда в сильно сокращенном варианте.

***

Висенья хмыкнула, когда заметила на столе небольшую записку. Деймон приглашал на ночную прогулку по городу. Братец даже озаботился одеждой, чтобы остаться не узнанными. Сняв все украшения, девушка переоделась хоть в простую, но довольно качественную одежду. Волосы пришлось скрутить в жгут и спрятать под шапку. Что бы лиловые глаза не так сильно бросались в глаза, она подвела их угольком. Около двери стоял сир Вестерлинг. Он чуть опирался на меч и наблюдал за коридором. — Ваше Высочество? — Он повернулся к двери. — Мы сейчас с братом пойдем гулять в город. — Как бы Деймон не был против постоянных соглядатаев, но подводить лорда командующего под казнь девушке не хотелось. — И пусть никто не беспокоит принцессу Рейниру. — Возьмите с собой клинок. — Сир Вестерлинг кивнул. — Сегодня в город прибудут бродячие артисты. — Вы считаете, что может что-то произойти? — Ничего исключать не могу. — Лорд командующий пожал плечами, что в металлических доспехах выглядело довольно странно. — Но принц Деймон, как отважный воин, сможет защитить вас. — Хорошо. — Висенья улыбнулась. — Спокойной ночи. — Боюсь, что ваше пожелание пройдет в пустую. — Сир Гаррольд покачал головой. Заперев дверь в комнаты изнутри, девушка Висенья внимательно осмотрелась вокруг. Ничего не забыв, она открыла тайный ход и прошмыгнула в темноту тайного хода. Несколько шагов по прямой, потом поворот и спуск по лестнице. Дверь на небольшую площадку была открыта. Деймон в темном плаще опирался на перила и смотрел за городом. — Я уже думал, что север выветрил в тебе весь дух авантюризма. — Принц улыбнулся. — Еще не весь. — Висенья покачала головой. — Мы идем вдвоем или я зря предупредила Гаррольда, что бы ни один белый плащ не беспокоил Ниру? — Ты рассказала обо всем лорду командующему. — Деймон обвинительно посмотрел на сестру. — Зачем? — Лучше это сделаем мы, чем кто-то еще. Вестерлинг предан семье. Дверь открылась во второй раз. Рейнира, теперь больше похожая на мальчишку, вышла на площадку. Волосы были спрятаны под шапкой. — Добрый вечер. — Пошли. — Деймон драматично взмахнул плащом и начал спускаться по лестнице. Висенья покачала головой и последовала за братом. Нира не отставала от них не на шаг. Деймон повел их в центр города, где велось представление. Среди горожан был и Рикард. Он с одним из своих приятелей больше обращал внимание на милых горожанок, но все же выполнял просьбу Висеньи. С первого взгляда можно было понять, что Нире представление не нравиться. Она скривила свое милое личико и порывалась убежать. — Смотри, как тебя принимают в городе. — Деймон не дал ей убежать с первого раза. — Тебе нужно знать, что думает чернь, что бы принимать верные решения. — Мне не нужна их любовь. — Рейнира покачала головой. — Ты либо вызываешь у них страх, либо любовь. — Сенья пожала плечами. — Мейгора боялись, деда любили. Выбери что ты хочешь получить от них, и придерживайся этой линии поведения. — А что лучше? — Только тебе решать. — Деймон тоже пожал плечами. — Раз уж ты у нас наследница престола. Деймон отвлекся на одного из золотых плащей. Нира воспользовалась моментом и вытащила у него из кармана мешочек с монетами. Висенья посмотрела на брата, тот сделал вид, что не замечает самоуправства племянницы. У Рейниры получилось присвоить себе монеты. Провернув свою кражу, девушка убежала от праведного гнева. — Лови теперь. — Висенья проводила племянницу взглядом. — Давай мы дадим ей фору. — Если с ней что-то случиться, Визерис прибьет нас обоих. — Девушка улыбнулась. — Он все еще дракон. Что бы мы не думали. Порочный принц вздохнул и пошел за девушкой. Все же ответственность была ему не чужда. Рядом с Нирой оказался сир Харвин. Он ничем не показывал, что узнал принцессу, назвав ее мальчишкой. Деймон кивнул одному из своих офицеров, молчаливо благодаря рыцаря. — Иди мальчишка. — Харвин отпустил принцессу. — Ночью на улицах опасно. — Хорошо. — Рейнира кивнула. Деймон взял Ниру под руку, что бы девочка больше никуда не убежала. Висенья только покачала головой, все же желание контролировать все было одной из основной его черт. Принц утянул девушек в одно из заведений Миссарии. Заняв столик в дальнем углу первого этажа, Деймон оставил девушек смотреть на танцовщиц. Нира с интересом рассматривала интерьер. — Что интересно ему нужно узнать такого, что он привел тебя сюда? — Висенья подозвала служанку. — Почему ты думаешь, что ем нужно что-то узнать? — Рейнира с удивлением посмотрела на тетю. — Другой причины тащить тебя в бордель я не вижу. — Леди Старк покачала головой. Деймон вернулся уже без темного плаща, из-за чего серебряные волосы были видны всем. — Что ты творишь?! — Висенья готова была прибить брата. — Так надо. — Деймон сел на соседний стул и приказал принести ему вина. — Завтра же о том, что ты побывал в борделе с двумя толи мальчишками, толи тенями из Асшая, будет больше разговоров, чем о Ступенях. — Старшая принцесса прикрыла глаза. — Конечно. — Деймон широко улыбнулся. — Сними капюшон. — Зачем? — Нира переглянулась с тетей. — Захотелось. — Принц тоже прикрыл глаза. — Хочу проверить, кто донесет об этом завтра Визерису. Что-то мне подсказывает, что он будет настаивать, что это был маленький Дракончик. — Есть предпосылки? — Конечно. — Что вы собираетесь сделать? — Рейнира начала крутить кольцо на руке. — Сыграем по крупному. — Деймон пожал плечами. — Поставим все. — Вот только ты ставишь не только свое бедущее, но и Ниры. — Старшая принцесса глубоко вздохнула. — И мою семейную жизнь. Благодаря нашим традициям никто не поверит, что мы просто сидели и пили вино. — Криган не поверит слухам. — Деймон указал на молодых людей около камина. — А Рикард станет твоим гарантом. — Иногда мне кажется, что я действительно хочу тебя прибить. А иногда не кажется. — Висенья сняла шапку, распуская серебряные волосы по плечам. Что бы привлечь больше внимание, она даже откинула их за спину. — Будешь должен. — А я? — Рейнира подняла руки, что бы тоже снять свою шапку. — Нет. — Деймон покачал головой. — Мы будем ставить на то, что с нами сидел мальчишка из слуг. Висенья поймала взгляд Рикарда и приложила палец ко рту, прося не выдавать их.

***

Утром Визерис вызвал младших брата и сестру в тронный зал. На голове у него была корона Джехейриса, а в руках держал меч Завоевателя. Сир Гаррольд стоял возле трона, воплощая собой королевское правосудие. — Это правда?! Деймон коснулся пальцами висков, пытаясь унять боль. — Знать бы еще что? — Смотря о чем ты спрашиваешь? — Висенья смотрела на старшего брата снизу вверх. — Этот… — Визерис указал на брата. — Взял мою дочь в бордель! — Ну во-первых, не этот. — Принц обиженно посмотрел на перед собой. — И во-вторых, вчера в городе со мной была Висенья. — Это так. — Висенья кивнула. — Меня впервые взяли на такую прогулку. Визерис устало опустился на трон и стер пот со лба. — Вы когда-нибудь сведете меня с ума. — Везерис. — Деймон задумчиво посмотрел на брата. — А кто сказал, тебе о том что со мной была Рейнира? — Мой десница. — Король нахмурился. — Что ты хочешь этим сказать? — Что кто-то врет и не краснеет. — Принц усмехнулся — Интересно, за беседу с сестрёнкой меня изгонят из столицы? — Если бы она была не в борделе, то такого разговора бы и не было. Кончик Черного Пламени ударил по каменному полу. — А я тебе говорила. — Висенья посмотрела на братьев. — Теперь главное, что бы эта новость до Севера не добралась. — Твой мальчик же все видел. Мы цивилизованно попили вино, посмотрели на танцовщиц. — С каждым словом Деймон улыбался все шире. — Тогда где же была Рейнира? — Визерис прищурился, внимательно смотря на родственников. — Может спала. А может решила посмотреть на представление. — Деймон пожал плечами и указал на лорда-командующего. — Спроси у ее стража. Как его зовут, Криспин? Он должен знать ответ. — Сир Кристон. — Вестерлинг покачал головой. — Без разницы. — Принц поморщился и перевел взгляд на короля. — Мы свободны? — Да… да. — Визерис махнул рукой. Уже когда младшие Таргариены собирались выйти из зала, брат остановил их. — Деймон! — Он достал из-за пазухи небольшой, запечатанный печатью Верховного септона. — Твой развод с леди Ройс. И зайди ко мне вечером. Надо будет поговорить. — Как пожелаете, Ваше Величество. — Деймон поклонился брату.

***

Висенья сидела на пушистом ковре в детской, поджав под себя ноги, и играла с маленькими племянниками. Солнечный свет лился сквозь высокие окна, заливая комнату теплом и золотом. Служанки выстроились вдоль стен, стараясь дышать через раз и ни в коем случае не попадаться принцессе на глаза — леди Старк хоть и редко повышала голос, но умела смотреть так, что провинившиеся готовы были провалиться сквозь каменные плиты пола. Эйгон, пухлощёкий и неугомонный, весело переставлял резные фигурки драконов, вырезанные из китового уса и раскрашенные в цвета настоящих зверей. Хелейна сидела рядом, сложив руки на коленях, и с тихим, почти заворожённым интересом наблюдала за игрой брата, время от времени указывая пальчиком на особенно понравившиеся ей фигурки. — Тебе понравилась эта? — Висенья мягко улыбнулась и взяла в руки модель Мираксес — изящную, с длинной шеей и расправленными крыльями, покрытыми серебряной краской. Поднеся фигурку ближе к девочке, Висенья повела ею по воздуху, словно дракон парил над невидимыми облаками, и негромко запела старую валирийскую пастушью песенку. Мелодия лилась легко и беззаботно, как ручей по камням, и Хелейна зачарованно следила за полётом игрушки, чуть приоткрыв рот. — Нья! — Эйгон, возмущённый тем, что внимание тётушки переключилось на сестру, решил немедленно исправить столь досадную несправедливость. Его голос прозвучал требовательно и капризно, как у маленького принца, не привыкшего к тому, что мир вращается вокруг кого-то другого. — Что, мой хороший? — Висенья, не переставая улыбаться, подхватила мальчика на руки. Он оказался тяжелее, чем выглядел, и пах молоком и детским теплом. — Нья! — Эйгон, недолго думая, ухватился пухлой ладошкой за серебряную прядь её волос и дёрнул с силой, какой трудно ожидать от двухлетнего ребёнка. В этом жесте читалось одновременно и любопытство, и желание полностью завладеть вниманием взрослого. Висенья, поморщившись от боли, наклонила голову набок — ровно настолько, чтобы ослабить натяжение волос, но не выпустить мальчика из рук. Она заглянула ему прямо в глаза, и в её взгляде не было ни тени раздражения, лишь тихое, глубокое понимание. «Драконья кровь, — подумала она. — Уже сейчас требует всего и сразу». Дверь в детскую отворилась без стука — привилегия, доступная лишь одному человеку в замке. Королева Алисента вошла плавной поступью, шурша юбками из тяжёлого бархата, и Висенья, не поднимаясь с ковра, приветствовала её сдержанным кивком. — Ваше Величество. Алисента улыбнулась — мягко и, на первый взгляд, искренне — и внимательно посмотрела на принцессу, державшую на руках маленького принца. Композиция и впрямь была достойна кисти придворного художника: сереброволосая женщина с ребёнком в окружении драконьих фигурок. — Вы так органично смотритесь с детьми на руках, принцесса, — произнесла королева, и в её голосе прозвучала та особая интонация, которую Висенья слишком хорошо знала: смесь светской любезности и скрытого укола. Леди Старк чуть опустила голову, позволяя волосам упасть на лицо и скрыть промелькнувшую в фиалковых глазах боль. Старая рана, так и не зажившая до конца. — Вы уже думали о том, чтобы подарить своему мужу наследника? — продолжила Алисента, и вопрос прозвучал почти невинно. Почти. — У Кригана уже есть наследник, — Висенья покачала головой, и её голос приобрёл ту особую холодность, которая заставляла даже бывалых лордов чувствовать себя неуютно. Она подняла глаза на королеву, и в них читался лёд Севера. — Сколько бы сыновей у меня ни родилось, Рикард всегда будет на первом месте. Таков закон и моё слово. Принцесса оправила складки на платье, не глядя на Алисенту, которая едва заметно вздрогнула от этих слов — словно ей напомнили о том, о чём она предпочла бы забыть. О том, что сыновья королевы, при всех её стараниях, не первые в очереди. — Я могу у вас поинтересоваться? — Висенья сменила тон на подчёркнуто светский и наклонила голову набок, словно хищная птица, заметившая добычу. — Вы ведь уже нашли фрейлин для принцессы Рейниры? — Фрейлины? — Алисента моргнула, и на её лице отразилось искреннее замешательство, смешанное с оборонительной настороженностью. — Да, — Висенья чуть улыбнулась, и улыбка эта не коснулась глаз. — Вы уже несколько лет как королева Вестероса и мачеха Рейниры. Помнится, до всех этих печальных событий вы были компаньонкой наследницы престола. Однако сейчас, насколько я могу судить, в ближний круг принцессы входит лишь сир Кристон Коул. И ни одной фрейлины. — Я хотела заняться этим вопросом, — Алисента кивнула, и её голос приобрёл оттенок оправдания, — но узнала, что нахожусь в тягости. А теперь, как вы понимаете, много времени уходит на заботу о сыне и дочери. Материнство — это долг, который не терпит пренебрежения. — В таком случае, — Висенья произнесла это мягко, но с той непреклонностью, которая не допускала возражений, — я могу взять эту обязанность на себя. Раз уж у вас так мало времени для решения этого вопроса, я с радостью помогу. В конце концов, Рейнира — моя племянница, и её благополучие мне небезразлично. Она отвлеклась на Эйгона, который умудрился запихнуть в рот голову каменного дракона и теперь смотрел на тётю с выражением глубочайшей невинности. — Эйгон, нельзя! Выплюни камень немедленно. Мальчик огорчённо уставился на тётушку, нижняя губа его предательски задрожала, и он уже собирался разразиться оглушительным рёвом. Алисента, воспользовавшись моментом, подхватила сына на руки и прижала к груди, что-то нашёптывая ему на ухо — не столько успокаивая, сколько возвращая контроль над ситуацией. Висенья внимательно следила за каждым её движением, отмечая про себя, как ловко королева превратила материнскую заботу в политический жест. — Если вы хотите заняться вопросом фрейлин для принцессы Рейниры… — Алисента задумчиво посмотрела в окно, и Висенья почти физически ощутила, как в голове королевы заскрипели шестерёнки политического расчёта. — Что ж, вы можете взяться за это дело. Десница короля должен будет передать вам список девушек, которых мы с радостью примем при дворе. «С радостью примем», — мысленно повторила Висенья, сохраняя на лице безупречную любезность. Она сильно сомневалась, что Отто Хайтауэр способен объективно подобрать девушек для окружения Рейниры. Скорее, список будет состоять из кукол, которых дёргает за ниточки сам десница — дочерей его союзников, племянниц его должников, сестёр тех, кого он хотел бы видеть в долгу перед домом Хайтауэров. — Благодарю вас за доверие, Ваше Величество, — произнесла Висенья, поднимаясь с ковра и оправляя юбки.

***

Весть о том, что Визерис лишил Отто Хайтауэра поста десницы, разнеслась по замку подобно весеннему ветру — стремительно и неотвратимо, заставляя трепетать каждую ветвь придворного древа. Придворные сбивались в стайки, тихо перешёптываясь за колоннами и в альковах, боясь навлечь на себя монарший гнев неосторожным словом. Слишком многие были обязаны Хайтауэру своим положением, и слишком многие теперь гадали, не рухнет ли их карьера вслед за падением десницы. Рейнис прибыла в столицу через три дня после этого события — величественная, как подобает Королеве, Которой Не Было, и с дочерью, чьи глаза горели любопытством. Леди Лейна смотрела на придворных с нескрываемым интересом, словно перед ней разворачивался увлекательный спектакль, на который она наконец-то получила приглашение. — Я всё ещё не особо сильно верю в твою задумку, — Рейнис покачала головой, но в её голосе слышалось скорее уважение, чем скепсис. — Хайтауэры так просто не сдаются. Отто наверняка уже плетёт новую паутину где-нибудь в Староместе, а Алисента будет защищать интересы своего дома до последнего вздоха. — А если нет, — Висенья отпила вина и пожала плечами с видом человека, который привык просчитывать не только победы, но и поражения, — то мы хотя бы попытались. Лейна, кстати, вроде бы хорошо ладит с Рейнирой. Я видела их вместе. — Они обсуждают драконов, — Рейнис чуть улыбнулась. — Моя дочь способна говорить о них часами. Боюсь, Рейнира нашла в ней родственную душу. — Уже что-то общее. Драконы — неплохое начало для дружбы. Женщины стояли на одной из крытых галерей дворца, глядя вниз, в сад, где Рейнира и Лейна прогуливались среди цветущих кустов. Девушки то и дело останавливались, оживлённо жестикулируя, и со стороны казалось, что они не идут, а танцуют какой-то причудливый танец, понятный лишь тем, в чьих жилах текла кровь драконов. — Как ты уговорила нашу королеву? — Рейнис чуть наклонила голову, и в уголках её глаз заплясали весёлые искорки. — Алисента не из тех, кто легко уступает позиции, особенно когда речь идёт о влиянии на Рейниру. — Просто напомнила ей, что помимо деторождения у неё есть и другие обязанности, — Висенья пожала плечами, и в её голосе прозвучала сухая ирония. — Всё же Алисента старается поддерживать облик благочестивой королевы. А благочестивая королева не может пренебрегать долгом перед падчерицей. Я всего лишь поймала её на слове. — Вот как, — Рейнис проводила девушек взглядом. Те как раз скрылись за каштановой рощей. — Ловко. А теперь слушай внимательно. Визерис пригласил меня в столицу, чтобы обсудить один вопрос. — Интересно, какой же, — Сенья повернулась к кузине, и в её глазах мелькнуло острое любопытство. — Скоро нам всем придётся готовиться к одной замечательной свадьбе, — Рейнис победно улыбнулась, и в её улыбке было что-то от драконицы, охраняющей долгожданное сокровище. — Надеюсь, не Рейниры и Лейнора? — Висенья приподняла бровь, и в её голосе прозвучала осторожность. — О нет, — старшая кузина покачала головой, и её лицо на мгновение омрачилось. — Кто бы что ни говорил, я люблю своего сына. И смерти от рук Деймона ему не желаю. Брак Лейнора и Рейниры стал бы для него смертным приговором, и ты знаешь это не хуже меня. — Тогда даже не знаю, чья свадьба нас ожидает, — Висенья притворно задумчиво прищурилась, хотя уголки её губ уже подрагивали в сдерживаемой улыбке. — Прекращай притворяться, — Рейнис легонько щёлкнула младшую кузину по носу, и в этом жесте было что-то от старшей сестры, журящей нашкодившего ребёнка. — Кто Визерису лекции читал на эту тему на протяжении последних четырёх лет? Кто исписывал ему письма, полные дипломатических аргументов? Кто нашёптывал ему о прецедентах и традициях? — Я к этому не имею никакого отношения, — Висенья покачала головой с самым невинным выражением лица. — Я всего лишь заботилась о благополучии семьи. Рейнис фыркнула, но ничего не сказала, лишь многозначительно улыбнулась. Внизу, в саду, к девушкам присоединился Деймон — как всегда, окружённый ореолом опасного обаяния, — а за ним, словно привязанный невидимой нитью, следовал его новый обожатель. Лейнор смотрел на дядю с таким неприкрытым восхищением. Принц же лишь изредка кивал и короткими фразами осаживал пылкого юношу, не отталкивая, но и не поощряя сверх меры. — Милая картина, — Висенья указала на брата в окружении племянников. — Деймон-наставник. Кто бы мог подумать. — Очень, — Рейнис чуть нахмурилась, и в её взгляде читалась смесь материнской тревоги и политического расчёта. — Лишь бы он не втянул Лейнора в очередную авантюру. Мой сын слишком впечатлителен для игр Порочного Принца. За спиной у принцесс, в тени колонны, стоял Кристон Коул — неподвижный, словно статуя, и такой же безмолвный. Женщины не видели выражения его лица, но Висенья кожей ощущала его присутствие — натянутое, как тетива лука перед выстрелом. Коул не был сторонником Деймона, это она знала точно. — Интересно, — Рейнис задумчиво посмотрела вниз, выискивая кого-то взглядом среди пёстрой толпы придворных, — где его оруженосец? Я думала, он не отходит ни на шаг. — Мальчишка Лонмаут? — Висенья указала взглядом на дальнюю часть сада, где среди деревьев мелькали две фигуры с тренировочными мечами. — Рикард утащил его махать железом. Говорит, что Джоффри недостаточно быстр, и хочет натаскать его перед турниром. — Берегись, Джоффри Лонмаут — известный шпагоглотатель, — Рейнис усмехнулась, и в её голосе зазвучали двусмысленные нотки. — Не дай четырнадцать, и Волчонка соблазнит раньше, чем ты успеешь вмешаться. — Рикард уже взрослый, — Сенья покачала головой, и в её голосе прозвучала спокойная уверенность. — Сам может решить, с кем делить постель. К тому же я точно знаю: ему нравятся девушки. Он слишком часто краснеет при виде хорошеньких служанок, чтобы я сомневалась. Деймон закончил разговор с младшим поколением, коротко кивнул Лейнору — тот аж просиял от такого внимания — и резко, по-военному, вскинул голову, глядя прямо на балкон галереи. Рейнис и Висенья одновременно кивнули брату, и он ответил им лёгким, едва заметным поклоном. Слуга, подоспевший к Лейнору, передал юноше записку, которую тот немедленно развернул и прочитал при всех, даже не подумав отвернуться. — Ваше Высочество, — другой слуга, запыхавшийся от бега, подошёл к принцессам и склонился в почтительном поклоне. — Его Величество просит вас и принцессу Рейнис присоединиться к семейной обеденной трапезе. Он велел передать, что дело не терпит отлагательств. Кузины переглянулись, и в этом взгляде промелькнуло полное взаимопонимание. — Передайте королю, что мы непременно будем, — ответила Рейнис, отпуская слугу взмахом руки. Едва тот скрылся за поворотом, она чуть хмыкнула и повернулась к Висенье: — Я же говорила. Визерис наконец-то готов объявить. — Визерис может объявить и о том, что закончил свой макет Старой Валирии, — Висенья покачала головой, хотя в груди уже разгоралось предвкушение. — Не будем загадывать раньше времени.

***

Визерис собрал всю семью в Большом зале — не в тронном, где решались государственные дела, а в том, что примыкал к королевским покоям и был предназначен для частных обедов. Длинный стол, покрытый тяжёлой скатертью, ломился от блюд: жареные перепела, запечённая в травах баранина, пироги с рыбой и фруктами, графины с арборским золотым. Алисента и Рейнира сели по обе стороны от короля — королева по правую руку, наследница по левую, и Висенья отметила про себя эту расстановку как политическое заявление. Деймон перебросился парой слов с Корлисом, который прибыл по приглашению Визериса и теперь сидел с видом человека, ожидающего важных новостей. Лейнор и Лейна сели рядом с матерью; Рейнис ободряюще улыбнулась детям и перевела всё внимание на старшего кузена. Рикард, немного взъерошенный после тренировки и явно чувствовавший себя не в своей тарелке среди всего этого великолепия, старался занимать как можно меньше места и не попадаться на глаза королеве и Кристону Колю, который застыл у дверей подобно грозовому облаку в белом плаще. — У меня есть для вас новость, — Визерис обвёл собравшихся внимательным взглядом, и в его голосе прозвучала та особая торжественность, которую он приберегал для самых важных объявлений. — Но сперва я предлагаю всем нам насладиться этими замечательными блюдами. Не будем мешать политику с пищеварением. Трапеза проходила в напряжённом молчании, нарушаемом лишь звоном приборов и редкими, ничего не значащими репликами. Рикард, сидевший рядом с Висеньей, наклонился к ней и едва слышно прошептал, указывая глазами на королеву: — Я точно здесь к месту? А то мне кажется, что меня сейчас взглядом прожгут насквозь. У Её Величества такой вид, будто она хочет скормить меня дракону. — Точно, — принцесса кивнула юноше, и в её шёпоте слышалась стальная уверенность. - Ты — часть этой семьи, хочет того королева или нет. Когда слуги унесли последние блюда, а кубки были наполнены заново, Визерис тяжело поднялся со своего места, опираясь на край стола — годы и недуги сделали это простое движение заметно труднее, чем прежде. — Уже несколько лет я размышлял над одним вопросом, — начал он, и голос его, обычно мягкий, приобрёл несвойственную ему твёрдость. — Я переговорил с каждым из вас по отдельности, чтобы осознать полную картину происходящего, чтобы понять, что будет лучше не для меня, но для дома Таргариенов. Рейнира с удивлением посмотрела на отца, и в её глазах мелькнула тревога, смешанная с надеждой. — Рейнис, Висенья, — Визерис перевёл взгляд на кузин, и в этом взгляде читалась просьба, — я надеюсь, вы поможете в организации предстоящего торжества. Вы обе обладаете безупречным вкусом и знаете традиции нашего дома лучше, чем кто-либо. — Как прикажет наш король, — Рейнис склонила голову, и в её голосе прозвучала готовность, которая далась ей нелегко. — А теперь к главному, — Визерис сделал паузу, и в зале повисла такая тишина, что слышно было, как потрескивают свечи. — Деймон, Рейнира. Встаньте, пожалуйста. Брат и племянница переглянулись, и Висенья заметила, как на лице Деймона промелькнула тень — та самая, что появлялась всякий раз, когда он ожидал очередного изгнания. Слишком часто после таких семейных обедов его выставляли прочь из Королевской Гавани. — Отец? — Рейнира поднялась, и её голос прозвучал неожиданно тонко, почти по-детски. — Как ты мне и говорила, дочь моя, — Визерис посмотрел на неё с той особой нежностью, которую берег только для Рейниры, — твоим мужем должен стать человек, который не только будет предан нашей семье, но и сможет поддержать тебя перед народом, перед лордами, перед всем Вестеросом. Человек, который не побоится ни войны, ни политических интриг, ни тех, кто хотел бы видеть на троне кого-то другого. И среди всех известных мне людей я знаю только одного такого. Висенья украдкой посмотрела на среднего брата. Деймон стоял неподвижно, словно высеченный из камня, и прожигал старшего брата взглядом, в котором смешались недоверие, надежда и что-то очень похожее на страх. — Принцесса Рейнира, принц Деймон, — Визерис выпрямился, насколько позволяло ему больное тело, и голос его зазвучал под сводами зала с силой, которой никто от него не ожидал, — как глава дома Таргариенов, хранитель традиций наших предков и ваш король, я даю вам своё благословение. Я разрешаю тот брак, о котором вы просили меня. Да будет так. Звон упавшей на каменный пол серебряной ложки разнёсся по залу подобно удару колокола. Королева Алисента застыла, побелев как полотно, и в её широко распахнутых глазах читался ужас. Она смотрела на падчерицу и деверя так, словно увидела перед собой воплощение всех своих страхов. Рейнис, напротив, улыбнулась — медленно и победно. Висенья же просто закрыла глаза и позволила себе выдохнуть. Четыре года писем, аргументов и тихих разговоров наконец-то принесли плоды. Драконы нашли друг друга. — Ну что ж, — прошептала она, поднимая кубок, — за семью.