Глава 45 Катара и Зуко
2 июня 2024 г., 00:00
— Тензин, я слушаю, — ответила Катара по телефону. Прижав трубку к уху, она погрузилась в разговор; ее взгляд был прикован к далекому горизонту. Тем временем, с бьющимся от предвкушения сердцем, дочь стояла рядом с матерью, ее терпение испытывало границы самого времени. Минута казалась вечностью, а секунды ускользали. С каждым мгновением взгляд Каи притягивался к едва уловимой трансформации цвета лица ее матери, призрачной бледности, появляющейся подобно неземному призраку. Тревожные завитки окутывали ее мысли, заставляя размышлять над загадочным содержанием слов сына, произнесенных шепотом по телефонной линии.
— Тензин, — Катара говорила торжественно, ее голос был наполнен серьезностью ее слов, — мы будем там к завтрашнему утру, — С чувством срочности она быстро закончила разговор, ее обветренное лицо теперь приобрело пепельный оттенок, выдавая тяжесть ее страданий. В ответ Кая немедленно поднялась со своего места, не сводя глаз с матери.
С оттенком отчаяния в голосе дочка тревожно умоляла свою мать, ее глаза были полны беспокойства, она боялась худшего. — Мама, что-то случилось с Наруто? — она умоляла, в ее голосе слышались страх и надежда, отчаянно нуждаясь в ободряющих словах.
— Кая, — сказала Катара с внезапной грустью в своем старом голосе; дочь почувствовала, как ее собственное сердце забилось быстрее от беспокойства, надеясь, что с ее сыном ничего не случилось.
— Наруто в тюрьме, — прошептала Катара с торжественностью, ее голос был таким тяжелым, что пронзал воздух. В тот момент, когда эти слова заплясали на ветру и достигли нежных ушек Каи, бурный вихрь эмоций охватил ее существо, оставив в состоянии глубокого недоверия.
В глубине ее души скользнуло зловещее присутствие, обвиваясь вокруг нее подобно злобной змее, от его ядовитого прикосновения по спине побежали мурашки. От внезапной потери сил ее ноги подогнулись под ней, уступая подавляющей тяжести откровения. Это было так, как будто в ее груди бушевала грозная буря, угрожая вырвать ее сердце из его хрупких пределов. Навязчивое эхо этих слов отдавалось в ее голове, как непрекращающийся звон колокола, каждый перезвон был болезненным напоминанием о жестокой судьбе, постигшей Наруто. Слезы страдания навернулись на ее глаза, неудержимым потоком потекли по щекам прежде, чем она успела осознать их присутствие. Жгучая боль в ее сердце усилилась, сродни ревущему внутри аду, как будто невидимая рука крепко сжала его, отказываясь разжимать хватку.
— Наруто в тюрьме! — Слова сорвались с губ Каи приглушенным шепотом, дрожащим от смеси беспокойства и беспомощности, как будто она надеялась, что, понизив голос, реальность ситуации каким-то образом рассеется. Наруто, ее любимый сын, ее драгоценный мальчик, теперь оказался заключенным в неумолимых стенах тюрьмы, печально известной «Железной тюрьмы», в которой содержались только самые вероломные и угрожающие личности, которых могло предложить общество.
Это было место, где надежда, казалось, угасала, где свобода была не более чем далеким воспоминанием, и где выжить означало столкнуться лицом к лицу с самыми темными глубинами человеческой натуры. Пока Кая осознавала серьезность ситуации, ее сердце разрывалось от множества эмоций: материнская любовь смешивалась с отчаянной решимостью найти способ освободить своего сына.
В одно мгновение по венам Каи пробежал наэлектризованный прилив энергии, сродни неудержимому пламени лесного пожара, охватившего древний лес, оживляя ее уставшее тело. С вновь обретенной энергией она без усилий поднялась на ноги, ее решимость исходила из каждой поры. Быстро развернувшись на каблуках, она устремила взгляд на свою мать, ее лицо исказилось мощной смесью гнева и решимости. Пламя ярости плясало в ее глазах, словно призывая к немедленным действиям. В этот самый момент в голову женщины пришла дерзкая мысль, соблазнившая ее украсть корабль и добраться до Республиканского Города при первой же возможности.
— Кая, пожалуйста, — взмолилась Катара со смесью отчаяния и озабоченности, в ее голосе слышались нотки беспокойства, когда она пыталась разрядить растущее напряжение. — Нам нужно тщательно все обдумать…
— Это невозможно. Я сама вызволю Его из тюрьмы, если понадобится. — Тем не менее, прежде чем Катара смогла закончить предложение, вспышка гнева ее дочери потрясла воздух подобно удару грома, отразившись от стен комнаты с такой силой, что у них по спине побежали мурашки. Голос Каи прогремел, как громкий рог, заставляя каждую капельку воды внутри и за пределами их дома задрожать в ответ, как будто они тоже были в плену необузданной силы ярости. В тот момент стало ясно, что здесь нет места спокойствию или рациональности. Решимость яростно горела в глазах Каи, когда она давала торжественную клятву, ее слова прорезали напряженную атмосферу, как отточенный клинок.
Кая уже собиралась подойти к двери и толкнуть ее, чтобы открыть, когда Катара воспользовалась магией воды, чтобы быстро заморозить всю дверь, не позволяя дочери выйти. Кая быстро повернулась лицом к матери, готовая потребовать, чтобы она разморозила дверь.
— Кая, я понимаю твой гнев. Ни на секунду не думай, что мне не больно из-за того, что случилось с моим внуком, — в голосе Катары звучала смесь понимания и сопереживания, ее слова были пронизаны глубоким чувством понимания гнева ее дочери. У Каи не было сомнений в том, что, несмотря на то, что ей самой было больно, ее мать действительно понимала глубину ее эмоций. Пока Катара говорила, её дочь не могла не заметить, как в глазах матери заблестели непролитые слезы, похожие на крошечные капельки невысказанной печали. Между двумя женщинами возник интригующий контраст, поскольку Кая, подавленная своими собственными страданиями, нашла утешение в слезах, в то время как Катара, опора силы, отказалась дать волю своим эмоциям, решив оставаться непреклонной.
— Он мой внук, ни на секунду не думай, что я буду считать иначе, для меня он ничем не отличается от Джиноры и всех других моих внуков. То же самое было и с Аангом, но вызволение его из тюрьмы ничего не исправит, — мрачно проговорила Катара, показывая, что, несмотря на отсутствие слез, она чувствовала печаль из-за того, что случилось с Наруто.
Решительным голосом Кая яростно заявила: — Я не позволю моему драгоценному мальчику гнить в тюрьме, как будто он какое-то чудовище! — Слезы каскадом катились по ее щекам, когда ее слова эхом разносились по комнате, их соленые дорожки очерчивали контуры ее страдальческого выражения. В мимолетное мгновение, напоминающее яркий разряд молнии, в сознании Каи возник образ новорожденного Наруто, его невинный облик запечатлелся в ее памяти. Волна эмоций всколыхнулась в ней, заставляя ее желудок скручиваться, в то время как ноги дрожали от тяжести ее отягощенного сердца. В этот уязвимый момент она не могла не вспомнить мучительную боль, которую пережила давным-давно, задаваясь вопросом, смогла бы она выстоять, если бы мальчик не вошел в ее жизнь, наполнив ее сияющим светом, который пронзил тьму ее существования подобно пылающему огню, освещающему непостижимую бездну.
***
— М-мама, где мой сын? Где Акиун? — Голос Каи дрожал от смеси беспокойства и усталости, когда она пыталась подобрать слова. Ее когда-то живые глаза теперь были затуманены усталостью, тело казалось тяжелым, как цельная каменная глыба. Несмотря на непреодолимую усталость, которая грозила поглотить ее, Кая собрала все оставшиеся у нее силы, чтобы узнать о местонахождении своего драгоценного новорожденного. С проблеском надежды она проснулась, предвкушая увидеть своего малыша, мирно спящего в любовно сделанной кроватке, которую смастерил ее отец. И все же, к ее ужасу и растущему беспокойству, ее крошечный комочек радости нигде не был найден, отчего сердце Каи сжалось от всепоглощающего чувства страха, от которого по спине побежали мурашки. — Кая, пожалуйста, не надо… — «Где мой сын? — Кая закричала, перебивая мать, ее голос был полон боли и отчаяния, она требовала ответов. Ее хрупкое тело боролось с тяжестью болезни, когда она пыталась подняться с постели — титаническая задача, казавшаяся непреодолимой. Каждый мускул в ее теле болел, протестуя против простой мысли о движении, но решимость яростно горела в ней, отказываясь угасать. Катара, с тяжелым сердцем, придвинулась ближе к своей драгоценной дочери, ее разум готовился к разрушительным словам, которые она собиралась произнести, полностью осознавая, какое сокрушительное воздействие они окажут. С большой осторожностью Катара прошептала: — У Аки не получилось, — ее голос дрожал от боли. Когда эти слова сорвались с ее губ, ужасный вздох вырвался изо рта Каи, ее изумление смешалось с явным ужасом, неизгладимый образ запечатлелся в ее душе. Прежде чем Катара успела вмешаться, Кая резко поднялась со своей кровати, движимая отчаянной настойчивостью, покинув пределы комнаты. В одно мгновение ее полный отчаяния взгляд остановился на ее любимом мальчике, завернутом в нетронутые белые простыни, что было леденящим душу свидетельством его безвременного ухода. Охваченная безутешным горем, женщина рухнула на колени, ее мучительные крики эхом разносились на многие мили вокруг, скорбная симфония пронзала воздух.***
Задыхаясь, Кая почувствовала, как мир рушится вокруг нее, когда она рухнула на колени, тяжесть ее разбитого сердца стала невыносимым бременем. Воспоминания о том роковом, проклятом дне затопили ее разум, заставляя слезы струиться по лицу, словно нежный дождь, и каждая капелька находит свое последнее пристанище на потертом деревянном полу. Посреди ее страданий ее окутало успокаивающее присутствие, нежная рука нежно легла на ее дрожащее плечо, пытаясь утешить перед лицом всепоглощающего горя. Со слезами на глазах и охватившим ее отчаянием женщина посмотрела в глаза своей матери, ее голос дрожал, когда она умоляла: — Я не могу потерять его, мама. Он для меня все, — говоря это, она чувствовала, как ее сердце бешено колотится в груди, словно пытаясь вырваться за пределы ее тела. Всепоглощающий страх перед тем, что жизнь ее сына висит на волоске, растекался по ее венам подобно ядовитому яду, угрожая задушить ее с каждым вздохом. Она была готова пойти на невообразимые меры, даже если это означало прибегнуть к самому темному из искусств, чтобы защитить и спасти его от когтей безжалостной судьбы. Мысль о том, что ее сын томится в холодных, неумолимых стенах тюремной камеры, была немыслима; она поклялась разрушить эти стены, разрушить любой барьер между ней и ее любимым ребенком, чего бы это ни стоило. Голосом, полным убежденности и теплоты, Катара глубоко заглянула в глаза своей дочери и дала обещание, которое найдет отклик в их душах. — Мы не допустим этого, я обещаю тебе. Корра — Аватар, она никогда не позволит казнить Наруто, — заявила она, ее рука мягко легла на плечо Кии, укрепляя ее в их общей решимости. Искренние слова Катары вызвали вспышку благодарности в глазах Каи, проблеск надежды среди бури, которая угрожала их дорогому Наруто. Хотя в ее сердце все еще оставался страх, в глубине души Кая знала, что должна добраться до него, встать на его сторону, когда он будет нуждаться в ней больше всего. Она не дрогнет, даже если это будет означать ее собственную гибель. С непоколебимой решимостью она прошептала себе: — Я буду рядом с ним, чего бы это ни стоило. — Мама, почему Наруто в Железной тюрьме? — Спросила Кая, слегка вздрогнув при мысли о том, что ее любимый сын находится в самой большой и безопасной тюрьме в мире. Катара устало вздохнула, прежде чем рассказать дочери все, как Корра и Наруто попали в засаду, устроенную Амоном и Таррлоком, как Таррлок ударил Асами сзади, заставив Наруто потерять контроль, и как его темная сила взяла контроль над его телом, что привело к множеству смертей, более чем двум сотням раненых, и сопутствующий урон, и вдобавок ко всему, Наруто в своей ярости использовал бомбу, которая, взорвавшись, полностью осветила ночное небо, как будто внезапно появилось второе солнце. Волны взрыва привели к разрушению сотен небольших домов, которые нуждались в ремонте; многие свидетели также сообщали о проблемах со слухом, у многих даже были следы ожогов на теле, несмотря на то, что взрыв произошел далеко. После всего услышанного, все, о чем Кая могла думать, это о Наруто и о том, насколько виноватым он, должно быть, чувствует себя из-за всех страданий, вызванных потерей контроля. Кая знала, что за человек ее сын; она знала, что он будет винить себя в том, в чем не было его вины. С этой мыслью Кая поняла, что ей нужно как можно скорее добраться до Республиканского города. — Мне нужно попасть в Республиканский город, — заявила Кая, ее голос был полон решимости. Ее решительный тон не оставлял места для возражений или проволочек; она не собиралась праздно ждать в предвкушении. Однако, прежде чем Катара успела вмешаться и сообщить дочери, что их путешествие уже запланировано на следующее утро, их уши внезапно окутала безошибочно узнаваемая симфония приближающегося чудовища. Катара и Кая быстро вышли из своего дома как раз вовремя, чтобы увидеть, как величественный дракон с длинной шеей материализуется на бескрайних просторах лазурного неба, его колоссальная фигура отбрасывает внушительный силуэт на фоне сияющего солнца. Само величие этого внушающего благоговейный трепет существа заставило Каю и Катару прикрыть глаза, щурясь в тщетных попытках разглядеть личность дракона, грациозно спускающегося к ним. Задыхаясь от крайнего изумления и растерянности, Катара воскликнула голосом, в котором слышались нотки удивления и замешательства, ее глаза расширились от недоверия: — Э-это Зуко! — Тем временем Кая прищурилась, пока ее зрение не обострилось, и безошибочно увидела Хозяина Огня верхом на своем величественном алом драконе, умело сжимающего поводья, их связь была очевидна в каждом синхронном движении, которое они совершали. Катара и Кая инстинктивно сделали несколько осторожных шагов назад, когда великолепный длинношеий дракон грациозно спустился с небес, его колоссальное присутствие отбрасывало неземную тень на их скромное жилище. Могучим взмахом крыльев дракон вызвал порыв ветра, который закружился вокруг них, поднимая нетронутые снежинки в завораживающем танце, каждый нежный кристалл мерцал и искрился, как драгоценный камень, нежащийся в теплых объятиях солнечного света. Тем временем, посреди этого зрелища, Зуко, облаченный в царственный наряд, грациозно слез со своего величественного спутника-дракона; его властное присутствие ощущалось еще более отчетливо на фоне заснеженного пейзажа. Когда его золотистые глаза осмотрели окрестности, они быстро остановились на Катаре, которая встретила его взгляд с трогательной улыбкой, запечатлевшейся на ее мудром и обветренном лице. — Зуко! — сказала Катара, ее голос был полон восторга и ностальгии. — Катара! — воскликнул Зуко, и широкая улыбка расплылась по его обветренному лицу. Несмотря на тяжесть прошедших лет, оба они на мгновение забыли об ограничениях своего преклонного возраста. С детским энтузиазмом они отбросили все запреты и бросились навстречу друг другу с протянутыми руками. И когда они, наконец, сократили расстояние между собой, их тела слились в ликующем объятии, а в глазах заблестели слезы радости и искренней дружбы. — Прошло так много времени, Катара, — голос Зуко дрожал от волнения, когда он обнял свою самую дорогую подругу, одинокая слезинка скатилась из уголка его правого глаза, прочертив дорожку по щеке. Годы тянулись бесконечной чередой с момента их последней встречи, промежуток времени, который легко мог превысить семь лет, если не больше. Когда они медленно отпустили друг друга, взгляд Зуко задержался на морщинах, запечатлевшихся на лице Катары, свидетельстве бесчисленных битв, в которых они участвовали, и бремени, которое они несли. В этот мимолетный момент поток воспоминаний захлестнул разум Хозяина Огня, перенеся его назад, к самому первому моменту, когда их пути пересеклись, когда они были готовы вцепиться друг другу в глотки. Тяжесть ностальгии легла на его сердце, наполняя его горько-сладкой меланхолией, когда он тосковал по давно ушедшим дням, когда вся группа была вместе. С ностальгическим взглядом Катара, в ее голосе слышалась нотка меланхолии, игриво назвала Зуко «сердитым хвостиком». Когда ее слова грациозно танцевали в воздухе, они пробудили горько-сладкие воспоминания глубоко в сердце Зуко, вызывая смесь печали и нежности. Тихий смешок, наполненный оттенком грусти, нежно сорвался с его губ, потому что прошла вечность с тех пор, как он в последний раз слышал, как кто-то произносил эту милую фразу, фразу, которая навсегда замолчала с безвременной кончиной Сокки. Несмотря на то, что прошло бесчисленное количество лет, Катара не могла удержаться от горько-сладкой улыбки на губах. Боль от тоски по своему любимому брату Сокке никогда по-настоящему не исчезала. Трагедия его безвременной кончины поразила ее сердце с такой внезапной и беспощадной силой, что до сих пор отдавалась эхом в ее душе. Это был день, похожий на любой другой, когда солнце взошло с обещанием и надеждой, только для того, чтобы его здоровье внезапно ухудшилось; к тому времени, когда наступила ночь того же дня, Сокка побледнел как привидение. Лихорадка пожирала его с жадностью, оставляя бледным и слабым, как будто его коснулась ледяная хватка самой смерти. Отчаяние заставило Катару призвать на помощь каждую унцию своего целительского мастерства наряду с коллективными усилиями бесчисленного множества других сострадательных целителей. Они неустанно трудились, применяя как древние средства, так и современные методы лечения, надеясь вопреки всему, что смогут вырвать Сокку из когтей его безжалостного недуга. И все же, несмотря на их доблестные усилия, жестокая рука судьбы уже предрешила трагическую судьбу Сокки. Воспоминание о том судьбоносном дне навсегда запечатлелось в сознании Катары, неизгладимый след, который она хотела бы стереть. О, как она стремилась забыть душераздирающее зрелище угасающего дыхания своего брата. Хуже всего было то, что Тоф быстро предположила, что кто-то отравил Сокку. Катара, всегда проницательная и осведомленная о тонкостях человеческого организма, с готовностью согласилась с теорией подруги. Ей казалось непостижимым, что такая смертельная болезнь могла просто возникнуть из воздуха. Несмотря на ее неустанные усилия, длившиеся три трудных дня, отважные попытки Катары обнаружить какие-либо следы яда в безжизненном теле Сокки оказались бесплодными. Отчаянный поиск ответов даже привел к задержке с похоронами брата, поскольку Катара отказывалась отдыхать, пока не докопается до правды. Тем не менее, ее неустанные поиски не дали никаких доказательств нечестной игры. Душераздирающая потеря Сокки оставила пустоту, которую, казалось, невозможно заполнить. Чтобы усугубить трагедию, Тоф, отягощенная тяжестью горя, исчезла на просторах Страны Земли. Прошло мучительных девять лет с тех пор, как Катара в последний раз видела свою дорогую подругу. — Лорд Зуко, хотя для меня большая честь познакомиться с вами, почему вы прибыли сюда? — С почтительным видом Кая обратилась к лорду Зуко, ее глаза были полны любопытства и намека на настойчивость. Пока ее слова лились потоком, неся в себе ощущение спешки, она пыталась разгадать загадку, стоящую за его неожиданным присутствием. Быстрым и грациозным жестом Зуко отмахнулся от ее беспокойства, как будто это был простой шепот, унесенный легким ветерком. Однако, когда его рука опустилась, выражение его лица изменилось, превратившись в выражение мрачной напряженности, и его некогда игривый тон растворился в воздухе. Я услышал о Наруто от Буми; я прибыл сюда, чтобы поговорить с тобой и Катарой, и привезти вас обеих в Республиканский город. — заявил он голосом, в котором звучала властность, каждый слог был наполнен целью и решимостью. Глаза Каи расширились, отражая благодарность и радость, которые переполняли ее. Переполненная любопытством, Катара не смогла удержаться от желания спросить, ее лазурные глаза наполнились интригой: — Как ты узнал, что мы направляемся в Республиканский город? — Размышляя о возможности того, что либо дерзкий Буми, либо мудрый Тензин вызвали Зуко, чтобы он пересек бескрайние просторы от Южного полюса на крыльях своего величественного дракона. — Буми, у него была встреча со мной, и он сказал мне, что вас двоих нужно проинформировать и доставить в Республиканский город. — Словно подчеркивая слова Зуко, его палец вытянулся в сторону колоссального дракона, нежащегося в зимнем окружении, его могучие челюсти игриво хрустели свежевыпавшими снежинками — величественное зрелище. — Спасибо, лорд Зуко, мы можем отправляться прямо сейчас. — С сердцем, полным благодарности, и заразительной улыбкой, озаряющей ее лицо, Кая выразила свою искреннюю признательность лорду Зуко, с нетерпением ожидая их немедленного отъезда. Когда Хозяин Огня ответил на ее улыбку взаимностью, он жестом велел ей подождать рядом с драконом, который стоял рядом с ними. Застигнутая в минутном замешательстве, Кая бросила мимолетный взгляд на свою мать, ища совета, только чтобы получить едва заметный кивок, призывающий ее прислушаться к словам Зуко. Неохотно Кья отважилась отойти подальше от присутствия Хозяина Огня и своей матери, ее шаги привели ее ближе к дракону, который ждал ее. В этот мимолетный момент взгляд Зуко переместился, задержавшись на Катаре, и голосом, полным таинственности, он наклонился, гарантируя, что их разговор останется окутанным шепотом. — Аанг предупреждал меня о том, что может произойти нечто подобное, — сказал Зуко, устало вздохнув. — Правда? — Да, за неделю до своей кончины он сказал мне, что Наруто может представлять угрозу в будущем, и если подобное произойдёт, он доверил мне сделать то, что необходимо для всех нас. — Объяснил Зуко, закрыв глаза, позволяя себе перенестись в заветное воспоминание, которое разворачивалось годами назад. Это было воспоминание о малыше Наруто, его крошечных ножках, делающих неуверенные шаги, наполненных невинностью, которую, казалось, не затронули испытания и невзгоды будущего. Тень улыбки заиграла на обветренном лице Зуко, напоминая о том, что их когда-то связывало. Однако улыбка исчезла так же быстро, как появилась, сменившись решительным взглядом, когда он снова открыл глаза. Его внимание переключилось на Катару, на лице которой отражалась сложная смесь внутреннего конфликта и неподдельной озабоченности. На ее лице отразилось смятение, которое она испытала в прошлом, когда они безжалостно добивались правосудия для убийцы ее матери. На этом лице была написана неуверенность, отчаянный поиск пути, который привел бы к правильному курсу действий. В этот момент Зуко не мог не провести параллель между противоречивым выражением лица Катары и тем, которое было у нее много лет назад. — Аанг немного рассказывал о Наруто, но я никогда не думала, что до этого когда-нибудь дойдет, я присматривала за ним, когда он все еще жил с Каей, и после того, как его не стало, я сказала Тензину присматривать за ним, хотя у него был тот инцидент семь лет назад, до этого дело так и не дошло. — Катара говорила с сожалением, в очередной раз ей не удалось защитить своих близких, и она ничего не могла поделать, кроме как думать о том, как все могло бы сложиться, если бы она поступила по-другому. — Аанг знал бы, что делать, но сейчас в наших руках принимать правильные решения за нас и людей, которые на нас полагаются, — С чувством ответственности, тяжело давящим на него, Зуко, крепко сжав руки за спиной, говорил с оттенком почтения, признавая мудрость покойного друга в тяжелых ситуациях. Когда взгляд Зуко упал на землю, его глаза проследили за медленным погружением ботинок в полуметровый снежный покров, в нем вспыхнула тихая решимость. С задумчивым выражением на лице Катара мягко вмешалась, в ее голосе звучали неуверенность и решимость: — Возможно, но я боюсь, что использование магии Наруто ничего не решит, и я не думаю, что темную силу Наруто можно изолировать, Аанг пытался, но безрезультатно. — Пока ее слова повисали в воздухе, взгляд Катары переместился, на мгновение бросив взгляд в сторону далекого места упокоения ее любимого мужа, Аанга, память о котором все еще крепко сжимала ее сердце. Однако ее внимание быстро вернулось к Зуко, который стоял, твердо повернувшись спиной, зачарованный бескрайним простором величественного океана, раскинувшегося перед ними. — Катара, — голос Зуко дрогнул от смеси благодарности и искренности, — я благодарен за все, что ты сделала для меня, вы все приняли меня в группу, даже когда у вас были все основания избавиться от меня, и я буду в долгу перед Аангом до последнего вздоха, но… — Слова Зуко повисли в воздухе, как хрупкое обещание, его взгляд был прикован к лицу Катары. Нежным прикосновением он положил обе руки ей на плечи, чувствуя, как тепло ее присутствия просачивается сквозь кончики его пальцев. Пристальный взгляд его золотистых глаз проникал ей в душу. — У меня есть долг перед моим народом, я все еще их правитель, и они все равняются на меня. Скажи мне, Катара. Ты веришь, что Наруто можно спасти, что его разрушительную силу он сможет контролировать, и его освобождение не будет решением, о котором мы все пожалеем? — Зуко искренне поговорил с Катарой, надеясь получить поддержку от нее, одного из четырех человек, которым он доверял больше всего на свете. — Я не могу заверить тебя, Зуко. Я не знаю будущего, и ты тоже, но могу заверить тебя, что Наруто стоит спасения. Он хороший человек, он все еще ребенок, который нуждается в помощи, как и тот, кого я когда-то знала, и я знаю, что он добьется многого. — Ответ Катары прозвучал с непоколебимой уверенностью, ее голос зазвучал с неоспоримой теплотой, когда она красноречиво высказала внутреннюю ценность и потенциал Наруто как личности. Пока Зуко стоял там, его взгляд был наполнен противоречивыми эмоциями, внутри него кружился вихрь мыслей и сомнений. Хотя его непоколебимая вера в внутреннюю ценность Наруто оставалась непоколебимой, было множество соображений, которые тяжелым грузом давили на его разум. Зуко осознал серьезность ситуации и понял, что Наруто, несмотря на свои недостатки, обладал потенциалом для искупления; ему просто нужен был шанс начать все заново. И вот, после продолжительного самоанализа, на лице Зуко произошел едва заметный сдвиг, когда он, наконец, согласился, кивнув в знак согласия с мудрыми и сострадательными словами Катары, признавая правду о том, что Наруто действительно достоин спасения. — Очень хорошо, — сказал Зуко с небольшой озорной улыбкой, тронувшей уголки его рта. Его глаза сверкнули предвкушением, когда он взглянул на Катару, в его взгляде был огонек приключения. — Я думаю, нам пора отправиться в юго-западное Королевство Земли. — Его голос вновь обрел юношескую силу, когда он заговорил, звуча с тем же живым энтузиазмом, которым он обладал в расцвете сил, несмотря на прошедшие годы. Пока Катара стояла там, озадаченно нахмурив брови, она не могла не почувствовать, как ее захлестывает волна замешательства. Казалось, что их путь свернул к неожиданному месту назначения — болоту. С оттенком замешательства в голосе она спросила Зуко: — Я думала, мы летим в Республиканский город? Глаза Зуко озорно блеснули, когда он задал вопрос, похожий на загадку: — Скажи мне, кто старая, капризная и разговаривает как ведьма? — Понимающая улыбка заиграла на его губах, он полностью осознавал недоверие, которое вскоре отразится в расширенных глазах Катары. Осознание поразило ее, как внезапный порыв ветра. — Она вернулась туда? — Голос Катары был едва громче шепота, пронизанного смесью удивления, любопытства и легкой ностальгии. Зуко утвердительно кивнул, его взгляд был устремлен вдаль. — Да, и самое время нам встретиться вновь.
