Глава 44 Мать и Сын
26 мая 2024 г., 00:00
Кая
Когда утреннее солнце проникло в комнату, его теплые лучи нежно ласкали ее лицо, наполняя обновленным чувством радости и жизненной силы. С довольной улыбкой, украшающей ее губы, Кья грациозно протянула руку, мягко отодвигая уютное одеяло, которым она укрывалась всю ночь. Она медленно свесила ноги с края кровати, ощутив прохладу деревянного пола под ногами. Мимолетная дрожь пробежала по ее спине, на мгновение нарушив ее спокойствие, но она отмахнулась от нее, не испугавшись легкого озноба. Сосредоточив свой взгляд на двери, которая вела в комнату Наруто.
Пока Кая смотрела на дверь, на ее лице отразилась легкая хмурость, отражающая растущее беспокойство. В нежном шестилетнем возрасте, несмотря на их многочисленные попытки, он еще не проявил ни малейшего проблеска таланта в управлении любым из четырех элементов. Они неустанно экспериментировали с каждым элементом, надеясь раскрыть его дремлющие способности, но, увы, Наруто оставался невосприимчивым к их усилиям. Эта удручающая реальность тяжело давила на него, с каждым днем омрачая его настроение, усугубляя глубину его разочарования.
Кае было все равно, может ли ее сын владеть магией или нет, для нее он все еще был ее сыном, отсутствие магического дара этого не изменило бы, но то же самое не относилось к ее маленькому мальчику, который иногда злился, что не может этого, часто поднимая вопрос тот факт, что он был внуком Аватара Аанга, и ему нужно было уметь владеть магией.
Наруто часто упоминал о том, что он внук Аанга и что он должен уметь подчинять либо Воздух, либо Воду; Кае не нравилось, что ее сын считал себя неполноценным, если он не мог подчинить ни одну из стихий. Сокка пытался напомнить ему, что нет ничего плохого в том, чтобы не быть магом, но Наруто все равно не нравился тот факт, что он, возможно, не будет магом. Даже Корра однажды прокомментировала его неспособность к магии.
— Ты не владеешь магией! Но ты внук Аватара Аанга, это не имеет смысла. — Это прокомментировала Корра, ее слова заставили решимость юного Наруто разгореться подобно неудержимому огню. Раньше он усердно практиковался в сгибании всего по два часа в день, но теперь, вдохновленный комментарием Корры, он начал тратить поразительные пять часов ежедневно в неустанном стремлении овладеть элементами. К сожалению, несмотря на непоколебимую преданность Наруто, его усилия оказались напрасными, оставляя его удрученным и обескураженным, когда он каждый день возвращался домой с глубоко нахмуренным лицом.
С чувством предвкушения Кая приблизилась к крепкой двери комнаты сына, ее шаги мягко отдавались эхом в тихом коридоре. Когда она протянула руку, чтобы взяться за прохладную металлическую ручку, ее сердце наполнилось знакомым образом мирно спящего маленького мальчика, она осторожно повернула ее, позволив двери распахнуться на хорошо смазанных петлях. Войдя в комнату, она ожидала увидеть своего мальчика, уютно устроившегося в своей постели, не обращающего внимания на ранний утренний час, когда солнце начало подниматься. Однако, к ее удивлению, место, где должно было находиться его маленькое тельце, было устрашающе пустым, а некогда аккуратно сложенное одеяло небрежно разбросано по полу в беспорядке. Тень беспокойства промелькнула на лице Каи, когда она окинула комнату испытующим взглядом, отчаянно ища хоть какие-то следы своего пропавшего ребенка. Закрытое окно убедило ее в том, что он не рискнул выйти наружу таким образом, оставив ее с растущим чувством беспокойства и множеством вопросов без ответов.
— Наруто! — Голос Каи пронзил тишину, резонируя с настойчивостью, когда она выкрикнула его имя. Ожидая быстрого ответа, она с нетерпением ждала звука его голоса, отражающегося от пустых стен их дома. Однако единственным звуком, который достиг ее встревоженных ушей, было навязчивое эхо ее собственной мольбы, отражающееся от пустынных коридоров, усиливая ее растущее беспокойство. Полная решимости не поддаваться панике, она обошла каждый закоулок пустующего жилища, ее голос резонировал от растущего беспокойства, когда она настойчиво звала его по имени, отчаянно ища любой признак присутствия своего любимого Наруто.
Когда Кая поспешно ворвалась в скрипучую деревянную дверь, ее сердце бешено колотилось от предвкушения. Выйдя во внешний мир, она больше не могла сдерживать свое беспокойство и издала пронзительный крик, который эхом разнесся по воздуху: — Наруто! — С каждой каплей надежды она осматривала окрестности, ее глаза перебегали из одного угла дома в другой, отчаянно пытаясь хоть мельком увидеть своего любимого маленького мальчика. Но, к ее ужасу, его нигде не было видно. Легкий холодный ветерок пронесся в летнем воздухе, коснувшись ее щек, словно по жестокой иронии судьбы. Несмотря на то, что время года требовало тепла и солнечного света, земля под ее ногами оставалась девственно белым снежным покровом, напоминающим ледяные пейзажи Южного полюса.
Пока Кая стояла там, ее сердце колотилось от предвкушения, она готовилась произнести его имя еще раз. Как раз в тот момент, когда она собиралась позвать, до ее ушей донесся нежный шепот, донесенный ветром издалека. Это было навязчивое рыдание, эхом разнесшееся по бескрайнему пространству, наполнившее воздух своей меланхоличной мелодией.
Заинтригованная и обеспокоенная, Кая устремила взгляд на близлежащий небольшой холм, пологий склон которого приглашал ее раскрыть источник этой печальной симфонии. Без колебаний Кая двинулась вперед, ее ноги быстро поднимались по склону с чувством срочности и решимости.
Что могло вызвать такие глубокие страдания? Кто мог быть носителем этой безутешной боли? Наконец, когда Кая достигла вершины, у нее перехватило дыхание. Перед ней расстилалось огромное пространство нетронутого снега, покрывая пейзаж первозданной белизной. Воздух был тяжелым от неземной тишины, как будто само время остановилось, чтобы стать свидетелем горя, разыгравшегося в этом заснеженном убежище.
И там, посреди заснеженной поляны, на коленях стоял Наруто, его тело дрожало от горя, слезы текли по его лицу, как прозрачные реки. Масштаб его горя был ощутим, он достигал самой сердцевины существа Каи.
Пока Кая брела по заснеженной местности, ее сердце сжималось от смеси трепета и тревоги, снедаемое страхом, что с ее драгоценным маленьким мальчиком произошло что-то действительно ужасное. Игнорируя собственную усталость, каждая клеточка ее существа двигала ее вперед, словно движимая непреодолимой силой. Снежинки, очаровательные и неземные, кружились вокруг нее в грациозном танце, создавая причудливое зрелище, отражавшее настойчивость и решительность ее шагов.
Когда она осторожно приблизилась, сердце женщины упало от открывшегося перед ней зрелища. Пронизывающий холод заснеженной земли, казалось, проникал в ее собственные кости, когда она приблизилась. Наруто, его маленькое тельце сжалось в защитных объятиях, выглядел совершенно уязвимым и одиноким. Словно навязчивая мелодия, его рыдания эхом разносились в зимнем воздухе, усиливаясь с каждой секундой. Перед ним маленькая лужица отражала его отчаяние, ее ледяная поверхность отражала безрадостность момента. Когда они сокращали расстояние между собой, снег заглушал шаги Каи; она обратилась к Наруто, ее голос был нежным и успокаивающим. Тем не менее, его слезы продолжали катиться по щекам, не обращая внимания на ее присутствие.
Кая пристально смотрела на одинокую фигуру перед собой, ее сердце разрывалось от смеси беспокойства и привязанности. Нежным, любящим голосом она прошептала: — Мой прекрасный мальчик, что ты здесь делаешь? — Ее рука, теплая и нежная, легла на его дрожащее плечо, предлагая утешение и поддержку. Когда рыдания Наруто сотрясли его тело, он слегка вздрогнул от неожиданного прикосновения, обнажив свою уязвимость. И все же, несмотря на свое минутное опасение, он инстинктивно искал утешения, еще крепче обхватив руками свои скрюченные ноги, ища убежища в собственных объятиях.
В разгар пронизывающего холода страдальческое заявление Наруто: — Я неудачник! — пронзило безмятежный зимний воздух, неся в себе тяжесть его отчаяния. Отчаянно обхватив себя за ноги, он искал утешения в ледяных объятиях своих слез, стекавших каскадом по его лицу, словно хрустальные следы печали, только для того, чтобы встретить свою судьбу на рассыпчатой снежной земле внизу. Кая быстро заключила сына в объятия, окутав его теплым одеялом. Нежным жестом она запечатлела нежный поцелуй на его макушке, надеясь, что ему станет лучше.
— Шшш, ты самый драгоценный мальчик на свете. Почему ты так говоришь? — Тихо спросила Кая; она наклонилась и тихо спросила, ее губы коснулись его теплой щеки. Прикосновение ее нежного поцелуя принесло утешение его встревоженному сердцу, заставив Наруто ослабить хватку на ногах и вместо этого обнять ее, ища утешения в ее любящих объятиях. Его заплаканное лицо уткнулось в ее плечо, его рыдания были приглушены тканью ее одежды.
Наруто, с глазами, полными слез, тихо пробормотал: — Быть неудачником и быть внуком Аанга не имеет смысла, не так ли, — Поскольку его голос дрожал от эмоций, Кая быстро поняла, что кто-то осмелился произнести эти сбивающие с толку слова ее любимому маленькому мальчику. Волна жгучего гнева разлилась по ее венам, заставив ее задуматься о том, кто мог произнести такие дерзкие замечания в адрес ее драгоценного ребенка.
— Кто тебе это сказал? — Раздался голос Каи, в ее тоне слышалась смесь любопытства и беспокойства. Нежным прикосновением она сохраняла самообладание, не желая показывать ни малейшего намека на гнев перед своим маленьким мальчиком. Залитое слезами лицо Наруто медленно перестало всхлипывать, когда он собрался с духом, чтобы ответить. Однако, когда он попытался найти правильные слова, его голос дрогнул, и его попытки заговорить превратились в серию тщетных попыток. Проходили мгновения, его рот открывался и закрывался в безмолвной борьбе, пока, наконец, он не собрался с силами, чтобы прошептать едва слышные слова: — Это не имеет значения.
Кая хотела сказать, что это важно, но понимала, что по какой-то причине ее маленький мальчик хотел сохранить это в секрете; Наруто обычно рассказывал ей все, поэтому для него молчание должно означать, что тот, кто сказал ему это, был важен для него. Кайя устало вздохнула; она наклонилась, нежно покрывая поцелуями обе его раскрасневшиеся щеки, надеясь выразить свою непоколебимую поддержку и безусловную любовь. Когда она отстранилась, ее руки обхватили его ангельское личико, большими пальцами она нежно вытирала слезы, которые текли по его розовым щекам.
— Наруто, — начала Кая мягким, но властным тоном, в котором звучала материнская мудрость, ее глаза наполнились смесью сострадания и твердости, — если ты не будешь магом, это ничего не меняет. — Когда Наруто инстинктивно приготовился вмешаться и защитить свою честь, Кая грациозно протянула свой изящный пальчик, нежно, но твердо прижимая его к его губам, эффективно заглушая любые возражения, которые собирались сорваться с его губ.
— Ты помнишь своего дядю, Буми? — Спросила Кая; выражение лица Наруто сменилось удивлением, отчего его бровь слегка приподнялась, пока он обдумывал неожиданный вопрос. Нарушив молчание, Наруто ответил простым «Да».
Стремясь углубиться в тему, Кая, не теряя времени, задала еще один вопрос, ее голос был полон предвкушения: — В чем заключается его работа?
Наруто, все еще недоумевающий, почему его мама вдруг так заинтересовалась дядей Буми, ответил без колебаний: — Он командир второго подразделения Объединенных сил.
Наклонившись ближе к Наруто, Кая встретилась глазами со своим сыном, ее пристальный взгляд не дрогнул, когда она задала неожиданный следующий вопрос: — Ты бы сказал, что он неудачник? — Напряженность в ее глазах отражалась в пронзительном голубом взгляде Наруто, который был слегка озадачен прямотой своей матери.
Стряхнув удивление, голос Наруто наполнился убежденностью, когда он защищал честь своего дяди: — Конечно нет. Дядя Буми крутой, и он забавный, — в ответе Наруто был намек на обиду, его недоверие к намекам матери было очевидно по его тону.
— Он не маг, — добавила Кая целеустремленным тоном; ее слова заставили юного Наруто широко распахнуть глаза и рот. Он не мог поверить в то, что говорила его мать; он был готов сказать, что она, должно быть, ошибается, когда вспомнил, что ни разу не видел, чтобы Буми владел магией.
Наруто, в голосе которого слышалось изумление, запинался на словах, отчаянно пытаясь постичь непостижимую правду, открывшуюся перед ним. — О-он не маг! — пробормотал он, его недоверие было очевидным. Осознание обрушилось на него, как волна, разбивающаяся о скалистый берег, оставив его в замешательстве. Как мог кто-то столь значительный, как Буми, фигура с большим влиянием и властью, не быть магом? Взгляд Наруто медленно опустился, его глаза наполнились смесью замешательства и жалости. Как будто тяжесть этого откровения легла ему на плечи, заставляя испытывать невысказанный стыд. Почувствовав смятение своего сына, Кая, с сердцем, полным сострадания, быстро заключила мальчика в нежные, сердечные объятия. Ее теплое прикосновение успокоило его встревоженный дух, ее рука нежно погладила его по пояснице, предлагая утешение перед лицом необъяснимого.
Нежным, материнским голосом, в котором звучали успокаивающие нотки, Кая произнесла: — Не владение магией не определяет твою ценность, никогда так не думай, — Когда она наклонилась, запечатлев мягкий, ласковый поцелуй на его крошечном носике, с его губ сорвался смешок, прорвавшийся сквозь остатки слез от этого у него покраснели глаза. С трогательной улыбкой, украсившей его лицо, мальчик отвел взгляд, его очаровательное выражение лица очаровывало всех, кто обращал на него внимание.
Преисполненный благодарности и переполняющей его привязанности, он сказал с предельной искренностью: — Спасибо мама, я так сильно тебя люблю, — и в прекрасном проявлении взаимной любви нежно поцеловал маму в щеку.
***
Когда утренний свет просочился через окно, заливая комнату мягким сиянием, Кая обнаружила, что потерялась в вихре интроспективных мыслей. Однако ее транс был внезапно нарушен, когда по дому разнесся безошибочный звук телефона-подсвечника, пронзивший безмятежную тишину. Любопытство вспыхнуло в ней, заставив ее заинтригованно нахмуриться, когда она задумалась, кто бы это мог звонить в такой ранний час. Преисполнившись решимости, она поднялась со своего удобного кресла, ткань которого мягко заскрипела под ее весом, и пересекла комнату, направляясь к столу, на котором стоял телефон. Когда она приблизилась, ее пальцы покалывало от предвкушения, она ловко выдвинула ближайший стул и уселась, готовая ответить на звонок. Взяв трубку телефона-подсвечника, она почувствовала прохладную, гладкую текстуру под кончиками пальцев. — Лучше бы у тебя была веская причина для этого звонка, — с ноткой раздражения и едва сдерживаемым зевком прорезал тишину голос Каи, когда она подняла трубку старинного телефона в подсвечнике, ее разум лихорадочно соображал, кто звонит. Когда ее взгляд наткнулся на богато украшенный приемник устройства, она не могла не задаться вопросом, кто посмел побеспокоить ее в такой час. Ее мысли обратились к Буми, или, возможно, это был кто-то из организации «Белый лотос». На другом конце провода в уши Каи ворвался голос Тензина, в котором чувствовалась настойчивость. — Кая, мама там, с тобой, мне нужно кое-что сказать вам обеим, — воскликнул он, его слова быстро сменяли друг друга. Сердце женщины екнуло, когда она уловила напряжение в его тоне, явный признак того, что он задыхался и был глубоко обеспокоен. Тоном растущего беспокойства дочь Аанга с тревогой обратилась к брату. Ее глаза наполнились неподдельным беспокойством, когда она задала вопрос: — Тензин, что случилось, с Наруто все в порядке? Что-то случилось с ребенком? — Тем временем, пока Кая высказывала свои опасения, Катара незаметно приблизилась сзади, ее пристальный взгляд был прикован к дочери и напряженному телефонному разговору, разворачивавшемуся перед ней. Полностью осознавая серьезность ситуации, Катара внимательно слушала, ее пристальное внимание было направлено на человека на другом конце провода, молча надеясь на обнадеживающие новости. Когда Кая прижала телефон к уху, она не могла не заметить, как в трубке раздался едва уловимый звук глотка Тензина, сопровождаемый ритмичными короткими вдохами. В тишине повисла атмосфера ожидания, прерываемая лишь слабым эхом ее собственного сердцебиения. — Мама здесь? — Голос Тензин, наконец, прорвался сквозь притихшую атмосферу, заставив разочарование Каи закипеть под поверхностью. Разочарование в ее тоне стало ощутимым, почти проявившись в виде низкого рычания, сорвавшегося с ее губ. Почувствовав растущее раздражение дочери, Катара шагнула вперед и выхватила трубку из её рук. Быстрым и решительным движением она взяла инициативу в свои руки. — Тензин, я прямо здесь, — ответила Катара. Прижав трубку к уху, она погрузилась в разговор, ее взгляд был прикован к далекому горизонту. Тем временем, с бьющимся от предвкушения сердцем, Кая стояла рядом с матерью, ее терпение испытывало границы самого времени. Минута казалась вечностью, а секунды ускользали. С каждым мгновением взгляд женщины притягивался к едва уловимой трансформации цвета лица ее матери, призрачной бледности, появляющейся подобно неземному призраку. Тревожные завитки окутывали ее мысли, заставляя размышлять над загадочным содержанием слов Тензина, произнесенных шепотом по телефонной линии. — Тензин, — Катара говорила торжественно, ее голос был наполнен серьезностью ее слов, — мы будем там к завтрашнему утру, — С чувством срочности она быстро закончила разговор, ее обветренное лицо теперь приобрело пепельный оттенок, выдавая тяжесть ее страданий. В ответ Кая немедленно поднялась со своего места; ее взгляд был прикован к матери. С оттенком отчаяния в голосе Кая тревожно умоляла свою мать, ее глаза были полны беспокойства, она боялась худшего. — Мама, что-то случилось с Наруто? — она умоляла, в ее голосе слышались страх и надежда, отчаянно нуждаясь в ободряющих словах. — Кая, — сказала Катара с внезапной грустью в своем старом голосе, женщина почувствовала, как ее собственное сердце забилось быстрее от беспокойства, надеясь, что с ее сыном ничего не случилось. — Наруто в тюрьме.
