Последнее желание

Я ранена. Никогда не думала, что будет так страшно остаться одной в этом мире. Раньше я наоборот стремилась к одиночеству, так проще выживать, ни от кого не зависишь, ни за кого не переживаешь. Но сейчас, когда мародёры прострелили мне ногу, слабым звеном оказалась бы именно я. И, не имея поддержки в качестве товарища, мне только и осталось, что залезть под развалины старого сарая и надеяться, что заражённые меня не найдут. Надо только переждать пару дней, когда затянется рана, тогда можно будет снова пуститься в гонку с преследователями. Наш мир слишком жесток, чтобы иметь возможность получить ценные ресурсы ненасильственным способом. Особенно, когда ты одна и никому не доверяешь. Но, для успокоения совести, я стараюсь все же не нападать на мирные группы. Почти всегда убиваю лишь таких же убийц, как я сама, и даже хуже. Тех, кто расчётливо устраивает засады на ни в чем неповинных людей, которые бродят по стране в поисках большой группы и лучшей жизни. Но в этот раз все произошло совсем по-другому. Голод и нехватка припасов вынудили меня напасть, не разведав заранее обстановку как следует. Это была пара, которая остановилась на привал. Парень умер мгновенно, стоило ему отойти на несколько шагов в сторону от стоянки. У меня никогда не было проблем с точностью при стрельбе из лука. Вот только это была последняя стрела. Поэтому к его спутнице я подкралась сзади с ножом. И заметила, что она беременна, когда было уже слишком поздно. Когда она уже падала с глубокой окровавленной раной на шее. Тут же послышались окрики ещё двух девушек. Я не думая, быстро схватила мужской рюкзак и скрылась в кустах. Добивать свидетелей не было ни возможности, ни желания. До того, как они поняли, что противник только один, и бросились за мной вдогонку, у меня ещё были шансы. После - только надежда оторваться. При этом, в злосчастном рюкзаке, за который пришлось заплатить столь дорогую цену, не оказалось ничего действительно стоящего: лишь нескольких кусков вяленого мяса, банка старых консервов и комплект сменной одежды. Ни оружия, ни материалов для изготовления ловушек или средств самозащиты. Ещё она причина, по которой я не люблю нападать на большие группы. Все самое важное они делят между всеми членами отряда, и шансы схватить нужный рюкзак сильно снижаются. И вот, я преследуема уже почти две недели. Казалось бы, всего лишь какие-то две девчонки, но я и сама не старше. Да, они не видели моего лица, однако тот факт, что они так долго и четко идут по моему следу, говорит только об одном - яростном желании отомстить. Благо, хорошее знание местности дает мне фору, и я смогла оторваться где-то на два дня пути. Уйди я ещё дальше, возможно, сумела бы стряхнуть хвост окончательно, но судьба явно решила распорядиться иначе. На двенадцатый день я налетела на группу заражённых, атаковавших незадачливых путешественников вблизи одной разрушенной фермы. Вмешиваться и помогать не было никакого желания, ведь это была отличная возможность поживиться ресурсами, которые были мне так необходимы. Никакого оружия, кроме боевого ножа, у меня не осталось, а запасы еды снова сходили на нет. К тому же, судя по крикам атакованных, они вряд ли представляли из себя белых агнцев. По этой причине, завидев потасовку, я быстро нырнула в сторону, в надежде не быть обнаруженной. Конечно, заражённые редко что видят по сторонам, когда есть цель прямо у них перед носом, однако совсем незамеченной я не осталась. Всего на один миг мой взгляд встретился со взглядом бородатого мужчины, после чего он сразу переключил внимание обратно на атакующих. Четверо против троих. Силы не так равны, как кажется на первый взгляд, и, несмотря на небольшой перевес, людей сметают одного за другим. Хотя, конечно, тоже не без потерь. Для меня мертвые всегда были опаснее живых, прямого натиска, будучи одной, выдержать практически невозможно. А вот люди, наоборот, очень часто теряют бдительность. Особенно на привалах, вдали от своих основных противников. Особенно, если они сами являются охотниками и слишком уверены в своем превосходстве над себе же подобными. Но исключения бывают всегда. Так и здесь. После непродолжительной схватки тот самый мужчина, который встретился со мной взглядом, сделал финальный выстрел и уложил последнего заражённого всего в паре шагов от себя. Он был последним из выживших. Все в его группе были мертвы. Подобные везунчики меня никогда не беспокоили. Сейчас он отдышится, возьмёт свои вещи, возможно, заберёт что-то у мертвых товарищей и постарается поскорее убраться с места побоища. Всё унести он всё равно не сможет, так что и мне однозначно что-то перепадёт. Но вдруг, даже не разгибаясь, без какого-либо предупреждения он делает выстрел в мою сторону. Туда, где видел меня всего мгновение. Мою правую ногу выше колена пронзает невыносимая боль. И в следующее же мгновение ближайший к нему заражённый вскакивает с земли и валит ублюдка на землю. Видимо, в тот раз все же выстрел не был смертельным. Я стискиваю зубы и стараюсь вести себя максимально тихо, это вопрос выживания. У меня остается только один вариант - медленно отползать в поисках укрытия. В таком состоянии я никому не способна дать отпор... * * * Не знаю точно, сколько времени я провела в полу сознании. Началась лихорадка: то ли от заражения, то ли просто от шока. Нужно было срочно просчитать варианты, понять, сколько у меня есть времени, и определиться с дальнейшим планом. Но мне никак было не собрать мысли в кучу. И тут я слышу их. Те же самые голоса, что слышала после убийства беременной девушки. Они навсегда въелись в мою память. Такое бывает, когда испытываешь огромный стресс. А убийство кого-то, кто ждёт новую жизнь, сравнимую с новой надеждой, никогда не было для меня "обычным" делом. Я затаиваюсь ещё сильнее. Мне до отчаяния не хочется заканчивать свою жизнь под старым сгнившим сараем. Голоса взволнованные, но не напряжённые. Девушки явно наткнулись на последствия недавней стычки, но не ожидают встретить здесь кого-то ещё. Тем более меня, ведь я должна быть далеко впереди. Наконец слышатся шаги, а в просвете между досками появляется чужой ботинок. Слишком близко... И неожиданно для самой себя, я решаю рискнуть: - Эй! - Они не знают моего лица и не ожидают встретить меня здесь, - я тут, внизу. Одна из девушек наклоняется и заглядывает в полумрак. Это лицо! Как же оно похоже. Никогда не думала, что увижу его снова. Неужели сестра погибшей? - Помогите... Она какое-то время разглядывает меня, а я под ее взглядом не смею даже пошевелиться. Но не увидев никакой опасности и разглядев мою окровавленную ногу, она пролезает ко мне под пол и аккуратно занимается раной. Тут же показывается и вторая, ее подруга, и по ее просьбе протягивает бинты и бутылёк с антибиотиками. Я никогда не испытывала таких чувств. Я вдруг очень захотела иметь товарища, который в случае опасности прикрывал бы мою спину. Захотела иметь человека, которому смогу полностью доверять. Захотела быть с этими девушками в одной команде. Захотела помогать им и защищать их. Захотела, чтобы они никогда не узнали о том, что я сделала. Я готова хранить эту тайну до самого конца... - Не оставляйте меня. Девушки переглядываются. Они настолько близки, что им не нужно ничего говорить вслух. Они понимают друг друга с полу взгляда. И они не готовы терять время, несмотря на свою доброту. Им нужно догнать убийцу: - Извини, но нам надо идти. Не переживай, с антибиотиками ты быстро встанешь на ноги, - девушка ободряюще улыбается. Но я не готова к такому развитию событий. Не готова остаться здесь совсем одна: - Пожалуйста, всего два дня. Потом я смогу пойти вместе с вами. - Я с трудом приподнимаюсь на локтях, чтобы показать всю свою решимость. Выглядит жалко, но я сама верю в свои слова. Хочу верить. Я в отчаянии. Я не хочу больше быть и умирать в одиночестве. Секундная пауза. Им тяжело принять такое решение, но они не видят другого выхода. Я сама за них все решила ещё две недели назад: - Мы правда не можем. И в момент, когда сестра убитой мной девушки начинает подниматься, чтобы всё-таки уйти, мои нервы не выдерживают: - Это я ее убила. Она мгновенно останавливается и оборачивается обратно ко мне, но явно не до конца осознает смысл сказанных мною слов. Ведь убийца, которую она преследует, должна быть далеко впереди. А я всего лишь жертва недавней потасовки с заражёнными... Она переводит взгляд на ногу, которую только что перебинтовала, и понимает, что стреляная рана не сильно вяжется с произошедшим конфликтом. Снова смотрит мне в глаза. - Кого? - спрашивает она, явно надеясь услышать не то, что я собираюсь ей сказать. Я изо всех сил стараюсь не отвести взгляд. - Не знаю её имени. Я подкралась к лагерю с востока. Выстрелила парню в голову. И сразу, пока она не заметила смерти напарника, зарезала её со спины. Я не знала... что в группе были ещё люди. Я не стала говорить ни о том, что не знала о беременности до самого последнее момента, когда уже нельзя было что-либо изменить. Ни о том, что стрела была последняя, и я фактически лишилась оружия, когда не смогла ее вернуть. Ни о причинах своего поступка. Это не умаляет тяжесть моего преступления. Это лишняя для нее информация. Она слушала, явно не желая мне верить. Наверное, представляла убийцу сестры совсем по-другому. Нашу встречу представляла совсем по-другому. А вот ее подруга сразу посуровела. Она была явно закалённее, но вместо того, чтобы вмешиваться, медленно отошла назад, желая, чтобы ее спутница сама приняла решение. Это была в первую очередь ее утрата, и только ей решать, кого и как за это карать. Девушка достает револьвер и медленно направляет мне в лицо, но рукоять держит не крепко. Возможно, не хочет, чтобы все это было правдой, ведь помощь пострадавшему всегда с ним сближает. И именно это сейчас мешает принять холодное взвешенное решение. Однако мой рассказ не оставляет ей вариантов. Она уже давно решила, что собирается сделать с тем, кто убил ее семью. А я уже точно решила, что несмотря ни на что не хочу больше быть одна. Нужно только помочь ей отважиться нажать на курок. - Делай то, что должна, - говорю я и закрываю глаза.