3. Нарцисс
19 сентября 2023 г., 23:19
ты хмуришься вечно, а я так беспечна,
не быть нам вдвоем
мы разные песни поем — ты о вечном,
а я о земном.
♫ Flёur — Когда ты грустишь
Оставшиеся уроки Ино просидела, как на иголках. У нее были свидания до этого, много свиданий, ее всегда окружали поклонники, и всегда это было несерьезно, но ни разу не было ложью. Ни разу не было неожиданностью. Ни разу не было в Арагава. Ни разу ее очередной ухажер не угощал ее обедом просто потому, что счел ее порцию недостаточно питательной. Наоборот, они поощряли ее стремление быть стройной, и Ино думала, что ей это нравится, но Итачи повел себя… мило. При этом он все еще был фриком, фоткающим дроздов. А обижать его не хотелось. Кое-как дождавшись звонка, Ино нарочито медленно встала — как бы ни хотелось вскочить, схватить сумку и убежать, она всегда была и будет под прицелом взглядов и камер. Их с Итачи свидание не пройдет незамеченным остальными, и начнут болтать, что Ино бегом неслась к Учиха, слухи дойдут и до него, тогда она еще больше запутается в паутине лжи. Гордость была еще важнее — ни один парень не стоил того, чтобы лететь к нему, сломя голову. — Сходим по магазинам? — спросила Сакура. Только ее не хватало. — Не сегодня, — отрезала Ино, поправив сумку на плече. Сакура догнала ее и зашагала рядом. — У тебя планы с Итачи? — Так как он мой парень, — ядовито сказала Ино, — по-моему, это очевидно. — И куда вы пойдете? — В Арагава. Выражение лица Сакуры стало вознаграждением получше, чем ее перекочевавшая в карман Ино помада. — В Арагава? На первом свидании — в Арагава? Ничего себе. — Потом мы еще поговорим об этом, — сказала Ино, ускоряя шаг и оставляя подругу позади — завидовать и удивляться. По пути вынула зеркальце, придирчиво рассмотрела себя: пойти так, как есть, или нарядиться получше? Ее повседневная школьная одежда стоила дорого и была выбрана со вкусом, но, с другой стороны, Арагава… придется Итачи немного подождать. Может, передумает встречаться с девушкой, которая все время опаздывает.***
Через пятнадцать минут после назначенного времени Ино подошла к воротам — Итачи не было, но вместо облегчения она испытала искреннее разочарование: настроилась, готовилась, придумала кучу тем для разговора, сделала макияж, выбрала одежду, а он не вытерпел какие-то жалкие четверть часа. — Привет, — раздался вдруг голос Итачи. Он выглянул из-за ворот — ждал не перед ними, а в стороне, как обычно, с фотоаппаратом… и с цветком в руке. Не с букетом, а с одним цветком нарцисса. — Держи, это тебе. Нарцисс… почему нарцисс? Стандартный цветок, который дарят девушке — роза. Может, Итачи хотел этим что-то сказать? На ханакотоба нарцисс означает уважение, во флориографии — обманчивые надежды и эгоизм. Неужели он все понял?.. Ино бережно взяла цветок, поднеся его к губам. — Спасибо. — Я подумал, что он похож на тебя, — сказал Итачи. — Нарцисс. — Почему? — насторожилась Ино. — Есть легенда, — он замолчал, и она уточнила: — Про парня, который влюбился в свое отражение? Про Нарцисса? — Про Нарцисса. И про Нарциссу. Это одна из версий легенды, где у Нарцисса была сестра-близнец, которую он любил. Она была похожа на него, как две капли воды… и внезапно умерла. Тогда Нарцисс стал все дни напролет проводить у источника, глядя на свое отражение и представляя себе ее. Там он и умер — у воды. — Я не знала про такую легенду. Итачи умел рассказывать — пусть коротко, но красочно, словно читал вслух. Никаких вставных слов-паразитов, запинок и протяжного «э-э-э». И голос — низкий, бархатный, красивый. — Мало кто знает. Это редкая версия Павсания. Так мы идем? — Да! — спохватилась Ино. — А… — вспомнив о своей роли стервы, она оглянулась, ища взглядом машину. Капризно протянула, — Мы что, пойдем пешком? — Нет, мы поедем. Предложив Ино руку, Итачи подвел ее к черному Бентли, блестящему, новенькому — она так и застыла, сдерживая восклицание «крутая тачка», которое прозвучало бы плебейски после упоминания Павсания (кто это, Ино представляла смутно, но судя по имени, какой-то греческий или римский писатель). Итачи открыл перед ней дверцу машины. Ино села, с удовольствием обнаружив удобство кресел, и перевела взгляд на своего спутника, который занял место за рулем… за рулем? — У тебя есть права? — Пока ученические, — улыбнулся он. — Но я хорошо вожу. — Здорово, — честно сказала Ино. — Я до сих пор не решаюсь получать права. Страшно. Меня возит или папа, или наш шофер. — Теперь тебя буду возить я, — произнес Итачи. — Пристегнись. — Зачем? — фыркнула Ино. — Ты собираешься гнать сто двадцать километров в час? — Нет, но пристегнись, — он снова говорил тем же тоном, что в столовой — чуть ли не приказным. Ино бы оскорбилась, но не вышло — Итачи был прав. И тогда, и сейчас. Она застегнула ремень безопасности, закатив глаза с видом обреченной терпеть чужой произвол жертвы, но Итачи не обратил на это внимания, заводя мотор.***
Считающийся одним из самых дорогих ресторанов мира выглядел скромно, без чрезмерной вычурности, как внутри, так и снаружи, и, несмотря на цены, полон посетителей — Ино не стала спрашивать Итачи, когда тот успел заказать столик; если мужчина приглашает девушку куда-то, то он априори все предусмотрел или предусмотрит. Их проводили к столику — невольно Ино отметила, что, как и в школьном кафетерии, Итачи выбрал места подальше и напротив окна. Он галантно отодвинул ей стул, помог сесть и лишь потом сел сам. Меню здесь не предусматривалось; словно из-под земли рядом с ними вырос официант, учтиво поклонился и проговорил после приветствия: — Сегодня наш шеф-повар предлагает стейки разной степени прожарки и сырокопченого лосося. Что будете заказывать? Ино подумала, что может заказать лосося — вкус здешних рыбных блюд был не хуже, чем у мясных, все готовилось на высшем уровне, но стоила рыба дешевле и содержала меньше калорий. Подумала, почти начала говорить, но Итачи заговорил первым. — Два стейка, пожалуйста, и две чашки зеленого чая. — Будет исполнено, — официант снова поклонился и исчез так же незаметно, как появился. Ино одарила Учиха сердитым взглядом: — А если я не хотела стейк? — Какой смысл идти в Арагава и не есть стейк? — отозвался Итачи. И правда, какой смысл… — Любишь мясо? — спросила Ино, чтобы не молчать. — Не особо, — удивил ее Учиха. — На самом деле терпеть не могу стейки. Я люблю капусту и онигири с морскими водорослями. И данго. — Но тогда почему… — Это не простые стейки. Только такие мне нравятся, — объяснил он. — Они идеальны. Совершенны. Их готовят не просто мастера, а профессионалы. — Значит, это тебя привлекает? — Да. Совершенство. Во всем. — Во мне тоже? — кокетливо поинтересовалась Ино, накручивая на пальчик локон золотых волос. Итачи смерил ее оценивающим взглядом. — Нет. — Нет? Она рассчитывала услышать комплимент, а не это. Думала, Итачи скажет, что она совершенство, идеал, произведение искусства… а он уронил короткое твердое «нет». — То есть, я не красивая? Снова этот его оценивающий взгляд, под которым по коже бежали мурашки. — Красивая, — наконец вынес вердикт Итачи. — Но потому и красивая, что не идеальная. Представь себе идеального человека. Это же кукла. К тому же, идеалы красоты менялись на протяжении веков, и для каждого они свои. Например, в эпоху Ренессанса в Европе тебя бы сочли чересчур худой. — Ты тоже считаешь меня чересчур худой? — обиженно протянула Ино: образ капризной стервы, вновь временно утраченный, вернулся обратно. — Поэтому заказал мне обед и пригласил сюда? — Да. — Что?! — Простите за ожидание! Официант поставил перед Ино и Итачи блюда со стейками. Мясо источало столь дивный аромат, что Ино не смогла злиться, лишь головой покачала. — Так, значит, я тебе не нравлюсь, и ты хочешь, чтобы я стала менее худой? — Нет. Но тебе лучше есть больше, — примирительно сказал Итачи. — Для тебя самой лучше. Знаешь, что такое анорексия? — Мне хватило лекций про анорексию от родителей и Сакуры, — скривилась Ино, взяв в руки нож и вилку. — Давай не будем об этом. Отрезав кусочек стейка, она отправила его в рот и, не сдержавшись, застонала от удовольствия — настолько это было непередаваемо вкусно. Совершенство кулинарного искусства. Пища небожителей с Такамагахара. Ради этого стоило затевать тот дурацкий спор. — Давай поговорим о другом, — легко согласился Итачи, в свою очередь отрезая кусочек мяса. — Давай поговорим о тебе. Что тебе нравится? — Это слишком обширное понятие. Мне много чего нравится. Например, шоппинг. Косметика. Модельная одежда. Маникюр, — Ино полюбовалась своим маникюром — синим с золотыми узорами, настоящим произведением искусства. — А еще? — Украшения. Аксессуары. Обувь… — она подумала, что могла бы коснуться ноги Итачи под столом, будь это настоящее свидание. Но не стоило. — И все? — Что еще нужно? — раздраженно спросила Ино. — По-моему, этого достаточно. Ее роль стервы предполагала не только собственно стервозность, но и ограниченность. Мода и красота — больше такие девушки, согласно всеобщему стереотипу, не интересуются ничем. — А мне нравятся книги, — сказал Итачи. — Разные книги. Японские, европейские, американские… Недавно перечитал «Триумфальную арку» Хэмингуэя. — Это Ремарк, — вырвалось у Ино и она досадливо прикусила язычок — кто просил исправлять? Хотя… иногда мужчин такое бесит. — Нет, — сказал Итачи. — Это книга Хэмингуэя. Эрнест Ремарк написал «Старик и море». …нет, это невозможно. — «Старик и море» написал Хэмингуэй, и это его зовут Эрнест, а «Триумфальную арку» написал Ремарк, и его зовут Эрих Мария! — выпалила Ино. Глаза Итачи смеялись. Она почувствовала себя пойманной. — Значит, ты тоже любишь книги? — спросил он. — Так ты специально прикинулся? Ну знаешь, — фыркнула Ино. — Хорошо. Я люблю книги. Самые разные. И музыку. И фильмы. Разговор медленно перетек в обсуждение новинок в кино и музыке. Неожиданно выяснилось, что вкусы Ино и Итачи во многом совпадают — оба любили историю о Гарри Поттере, книги Стивена Кинга, дзёсэй-мангу, французских шансонье и картину Мунка «Крик». Разговаривать с Итачи тоже оказалось легко, Ино не приходилось подбирать слова, и она даже забыла (в который раз) о избранной модели поведения.***
В спальне девочек уже потушили свет. Ино порадовалась этому, пробираясь внутрь на цыпочках — они с Итачи заговорились, гуляя после ужина по городу. Если бы он не спохватился насчет времени, то могли бы проболтать так до утра, но он посмотрел на часы, чертыхнулся, извинился и отвез Ино в академию. У ворот она задумалась, поцелует ли он ее на прощание, но Итачи ограничился поцелуем руки, самых кончиков ее пальцев. — Как все прошло? — услышала она голос Сакуры, когда уже сбросила туфли и легла. — Неважно, — отрезала Ино. — Спи. Укрывшись одеялом, она вынула телефон — послушать музыку перед сном, но в мессенджер пришло сообщение: «Я же не засну, пока не узнаю! Как все прошло?» «Мы поели в Арагава», — ответила Ино — все равно Сакура бы не отстала. «И все?» «Еще мы разговаривали». «Все время?» «Представь себе, да. И гуляли». «Целовались?» «Нет». «Обнимались?» «Нет». «Тю, как скучно» «Это первое свидание. И мне было совсем не скучно!» — почему-то замечание подруги задело Ино. «Совсем не скучно? И ты так много времени провела с ним, не целуясь и не обнимаясь? Хотя он тебе не нравится и ты намерена его бросить? Хм, что-то тут не то». «Ты уже все узнала, Толстолобая. Я надеваю наушники и отключаю оповещения. Спокойной ночи». Отправив сообщение, Ино включила музыку — в наушниках зазвучал голос Джо Дассена. В чем-то Сакура была права, но лучше было подумать об этом завтра.
