Мой — твой финал

Смотришь мне в глаза, Сколько можно лгать, Проще самому сказать об этом. Что любовь была перестрелкой душ! — Ты уже ел, Поттер? — Да. — Гарри проследил за Малфоем, который за последние три часа заварил себе пятую кружку кофе, и скрыл нервозность. Пусть он почти не разговаривал с Малфоем, но это не означает, что Гарри не замечает за ним подобное. — Ты слишком много кофе пьешь. — Работаю еще больше. — Вывернул Драко, что было правдой. Он эти полторы недели практически постоянно находился в лаборатории просто потому что видеть отчужденного Поттера было выше его сил, черт возьми. — Это из-за меня, я же знаю. — Гарри нахмурился и поднялся, не давая Малфою пройти мимо него в подвальные помещения. — Я могу что-то сделать? — Ты? Вспомнить, Поттер, потому что я уже чувствую, что себя не соберу из тех осколков, на которые расхерячился за это время. — Достаточно резко высказался Драко, потому что эти минуты, часы, дни тянулись невыносимо долго, что Малфой даже не следил уже за временем суток, это было ему неинтересно. — Это зависит не от меня. — Тут же оправдался Гарри, потому что и правда не понимал, в чем конкретно его вина. — Ты не хочешь вспоминать, Поттер. Ты можешь посмотреть мои воспоминания, но ты этого не делаешь. Почему? Что ты боишься там увидеть? — Драко с грохотом поставил чашку с горячим кофе на стол и он выплеснулось, попадая ему на ладонь. Он выдохнул сквозь зубы и подошел к раковине, крутя вентиль с холодной водой. — Малфой, много пролилось? Дай посмотрю. — Тебе какая разница? — Огрызнулся Драко, не позволяя к себе прикоснуться. — Разве ты не доволен? Ты же хотел сделать мне больно в подвале, так можешь радоваться! Только больнее того, что я чувствую, уже ничего не бывает. Я тебе говорил не ездить быстро на этом мотоцикле, много раз просил и предупреждал, но тебе было плевать, ты меня не слушал, Поттер. И вот итог. Я больше так не могу, если ты хочешь знать. Потому что каким херовым образом я тебе помогу, если ты не хочешь этого? Это должно быть обоюдно, в отношениях всегда все взаимно! — Хватит! — Крикнул Гарри, отходя от Малфоя на расстояние. — Я просто пока что не готов, не знаю, почему. Да и с чего ты взял, что я сразу все вспомню после этого? — Даже если нет, ты хотя бы снова почувствуешь то, что чувствовал ко мне раньше. Хотя бы поймешь, что ты мне дал, Поттер. Но ты... — Драко вздохнул и вытер руки об полотенце, выходя из кухни. Да, черт возьми, сорвался! Но никто его не вправе осуждать, потому что не был в подобной ситуации! Когда теряешь все, что у тебя есть, совершенно внезапно и из-за какой-то случайности, и видишь, что человек, который тебя любил, начинает тебя отталкивать, презирать, не понимать! — Блядь! — Драко от злости снёс все приспособления для приготовления зелий со стола в лаборатории, и упал возле него же, упираясь в перекладины лбом. — Ты жалок, Малфой. _____________ — Давай подумаем, Малфой, — Рон почесал затылок и закинул пару долек яблок себе в рот, — может, было что-то, что для тебя делал Гарри, и теперь ты можешь сделать это для него? — Такого много. В основном это подарки, любые, купленные. И то, что он помог в суде моей семье. Все. Остальное он давал мне просто так, своими словами и временем. — Драко уже даже не пытался что-то скрыть или не договорить, пусть думают о нем, что хотят, совершенно плевать. Ничего не имеет смысла с тех пор, как Гарри врезался в дерево. — Ладно. Чем он занимался после работы, когда с нами не виделся? Мы много раз спрашивали, но он говорил, что постоянного занятия или развлечения у него нет. — Вклинилась в разговор Гермиона, отпивая немного сока из стакана. — На мотоцикле ездил и со мной время проводил. Книги, разговоры, лаборатория, прогулки, ничего такого. — Драко говорил сжато, сухо, все равно он не мог показать свои истинные эмоции кому-то кроме Поттера. — Это тухляк. — Рон присел на столешницу и крутил дольку яблока в своих руках, над чем-то размышляя, но через пару минут вскочил. — Не знаю я! У меня уже голова болит, твою мать, от количества мыслей. — Согласна. Но сдаваться не будем, способы есть, просто мы пока что их не видим. Нам нужно идти. — Грейнджер поднялась, глядя на часы. Почти полночь, сегодня они засиделись. Она дождалась, когда Рон выйдет в гостиную, чтобы аппарировать, а сама положила какую-то коробочку перед Малфоем, и тот выгнул бровь. — С годовщиной вас, Драко. — Тихо сказала Гермиона и вышла из комнаты, а Драко повертел коробочку в руках, решая открыть, и плевать, что годовщина только через полчаса. Внутри лежала фоторамка с их фотографией, они были в том самом парке Свободы, их фотографировал рыжий. Поттер стоит за скамейкой и обнимает сидящего на ней Малфоя. Вроде бы обычное фото, но действительно особенное, потому что когда Драко его перевернул, то обнаружил записку под рамкой, и достал ее. "Если Гарри разлюбит тебя, Драко, без влияния на него магии, проклятий, порчи, сглаза, травм и прочих внешних раздражителей, то небо на фото станет черным, но пока оно голубое, то он тебя любит. С годовщиной. Гермиона." Небо на фотографии оставалось голубым. ____________ — Держи, Поттер. — Драко протянул ему свёрток, и Гарри принял его, непонятным взглядом смотря на подарок, ожидая объяснения. — Сегодня наша годовщина, пусть для тебя это пустой звук, но я купил тебе подарок, так что прими его. Можешь выкинуть, только сделай так, чтобы я об этом не узнал. — Малфой после этих слов сразу же ушел в сторону лаборатории, а Гарри остался сидеть на месте. Поттер повертел его, осматривая со всех сторон, решая все же открыть и посмотреть, что Малфой мог ему подарить. Внутри лежала обычная праздничная мантия, и Гарри фыркнул. Такому подарку он бы точно не обрадовался, но все равно расправил ее, чтобы посмотреть на расцветку, и из нее выпал какой-то пергамент на пол гостиной. Гарри наклонился за ним и быстро поднял, снимая красную атласную ленту. Как только он принялся читать, то затылок снова прострелило болью, и он схватился за голову, но читать не перестал, пока не дошел до конца текста, понимая, что это. Договор на имя Драко Малфоя, который заключил сделку с гоблинами, что дом семьи Поттеров в Годриковой впадине подлежит реставрации и более не является историческим местом. — Как... — Гарри давно хотел побывать там, и в воспоминаниях Гермионы видел этот дом с многочисленными надписями чужих волшебников, и еще тогда подумал, что не хочет этого. Дом, в котором он родился, должен быть его местом для воспоминаний, а не очередным музеем победы. Поттер крепче сжал документ и побежал вниз в лабораторию, врываясь туда без стука в тот момент, когда Драко ставил котел на огонь. — Я хочу посмотреть твои воспоминания. ____________ — Я слил не все воспоминания, так как их слишком много за пять лет. — Драко активировал омут памяти, передавая Гарри флакон, отражающий гладь воды в омуте. — Но здесь все то, что нас связывает, Поттер. Самые важные моменты. Я пойду в лабораторию, не буду тебе мешать. Гарри осматривал флакон в своих руках, и не мог решиться на то, чтобы вылить из него жидкость, и в этом флаконе, казалось бы, таком простом, он. Он и Малфой. Но этот документ... Человек, которому плевать на второго, никогда такого не сделал бы, черт возьми. Поттер решительно откупорил флакон, выливая содержимое в омут, и погрузил голову внутрь, будто падая в какую-то пропасть, у которой нет конца и края. Пять месяцев отношений — Ты серьезно, Поттер? — Драко смотрел на огромный букет в руках Поттера, и никак не мог его взять, потому что он дарил его на людной улице около кафе, которое нравилось Драко. — А ты меня стесняешься, Драко? — С улыбкой спросил Гарри, чувствуя себя вполне комфортно. — Вот я тебя нет, а знаешь почему? Ты меня принял таким, какой я есть, не пытаясь меня исправить. — Да ты романтик, Потти. — Малфой забрал букет красных роз, и прошел в кафе. Сейчас его не волновали взгляды со стороны, это не важно, если Поттер рядом. Три с половиной года отношений — Я говорил, что ты идиот, Поттер?! — Драко невероятно злился, обрабатывая гематому на лице Гарри после очередного рейда, и Малфою хотелось разорвать его напарников, которые не умеют нормально страховать своих товарищей. — Говорил, но я же знаю, что ты меня любишь, Малфой. — Гарри морщился от неприятных ощущений, но все равно улыбался, наблюдая за Драко, который заботился о нем, пусть и в своей особой манере. — Поттер, ты невыносим. — Драко закатил глаза, когда Гарри поцеловал его в шею. Год отношений — Ты же понимаешь, что такое будет постоянно? — Драко проследил взглядом за людьми, которые прошли мимо них, кивком показывая на руку Драко с черной меткой, не прикрытой рукавом футболки. — А мне все равно, — пожал плечами Гарри, переплетая свои пальцы с пальцами Драко, и тот резко остановился, смотря на их руки, — Драко, они тебя не знают, пусть чешут языком. Мне важен ты, а эти люди мне никто, но если они скажут что-то тебе в лицо, то я быстро разобью идеальный образ Героя в их голове. — Зачем, Поттер? Я не понимаю, зачем я тебе сдался. — Малфой, ты такой интересный человек. — Гарри стряхнул с его плеча какого-то жука, наклоняясь к его уху. — Я тебя люблю, вот и весь секрет. — Считаешь, я этого заслуживаю? — Усмехнулся Драко, и Поттер тут же достал палочку, делая пару пасов рукой, и из нее вырвались бабочки белого цвета, их крылья переливались на солнце, и они сразу начали кружить над Драко. — Это заклинание истинной красоты. Простенькое на самом деле, мне Гермиона показала недавно. Если человек видит перед собой красивого для его понимания человека, то бабочка становятся светлого цвета. Как видишь, они белые, а это означает, что для меня тебе нет равных. И дело тут не только в твоей внешности, Драко. — Ты... — Малфой сжал рефлекторно его ладонь крепче, и фыркнул. — Я тебя тоже люблю, хоть ты и придурок. Гарри замер возле него, потому что это был первый раз, когда Драко признался ему в любви, и хоть Поттер видел это по его поступкам, но на словах это совсем другое. Это лучшее, что он мог услышать. Гарри смотрел на эти события со стороны, в его висках пульсировало, а грудь сжималась от какого-то непонятного щемящего чувства, словно он потерял что-то очень дорогое. Он не мог оторваться от этих воспоминаний, не помня, но чувствуя нутром, что они не только Драко, а их, их общие! На двоих, только для них. И все же... В его голове было пусто, словно прикрыто слоем ваты, что даже уши закладывало, голова болела лишь сильнее, но Гарри ни за что бы не вынырнул из Омута, не посмотрев до конца. До последнего воспоминания. Драко пытался варить зелье по заказу, но у него выходило из рук вон плохо, как только он понимал, что наверху Поттер смотрел калейдоскоп воспоминаний, который для него ничего не значит, а у Драко это самое дорогое и ценное, что есть, не считая родителей. Малфой тяжело опустился на стул, на котором часто сидел Поттер, когда разговаривал с ним во время готовки зелья, и понимал, что нервы на пределе. Он ненавидел это чувство беспомощности и страха, но никуда не мог от этого деться, а ведь старался. Малфой ударил по полке, на которой стояли банки с ингредиентами, и резко поднялся. К черту! Плевать! Нужно — всю жизнь свою чертову потратит на то, чтобы Поттер вспомнил его. Потому что без него смысла не было. — Если не вспомнит, то сделаю все, чтобы полюбил заново. — Твердо сказал сам себе Драко, сжимая руки в кулаки. — Сильное решение, — сзади раздался до боли знакомый голос, — у меня бы духу не хватило, Драко. — Отец? — Драко повернулся ко входу в лабораторию и отошел к столу, так как не мог справиться с удивлением. Держать лицо у него в последнее время совсем не выходило, но выдержка еще была при нем. — Что ты тут делаешь? — Пришел к тебе, сын. Прогонишь? — Вскинул бровь Люциус, заходя внутрь помещения, и Драко отрицательно покачал головой. — Нет, отец. — Ответь. — Сразу же перешел к делу Люциус, смотря исключительно на сына. — Ты будешь счастлив с мальчишкой Поттером? Подумай и ответь, Драко. — Отец... — Драко не понимал, к чему он клонит, и тут же вспомнил про Поттера, который, возможно, и не вспомнит его, если не приложить максимальные усилия, понял, что редко позволял себе вольности с ним, потому что так привык, и ему хотелось бы это исправить любым способом. — Да. Только с ним, отец. — Я тебя услышал, и принимаю твой выбор, Драко. Твое благополучие для меня намного важнее, чем обязанности. — Люциус ответил сдержанно, не прерываясь на раздумья, не говоря ультиматумы, а просто уступая сыну. В конце концов, он всегда ему уступал и исполнял все его прихоти. — Это... Это правда, отец? — Драко не мог даже подумать, что он поддержит его, примет, явится на Гриммо, черт возьми, и именно в тот момент, когда Малфой почти сломался до конца. Отец пришел как никогда кстати, Драко не хватало его все эти годы, состоящие из ссор и упрёков. — Я рад. Мне нужен твой совет. Четыре месяца отношений — Драко, ты уверен? — Гарри не то чтобы не нервничал, но ему хотелось, чтобы Малфой был всецело с ним, и душой, и мыслями, и телом, абсолютно всем, и считал себя обязанным спросить. — Да, Поттер, более чем. — Драко лежал перед ним полностью голым, и Поттер не мог не смотреть на него. Ему казалось, что красивее Драко просто не существует, черт возьми. Гарри сел возле него и наклонился над ним, еле касаясь своими губами его. — Ты лучший человек, который только мог ответить мне взаимностью. Гарри будто в замедленной съемке наблюдал за тем, что происходило в Омуте памяти. Он смотрел на себя со стороны, как именно Гарри, Гарри Поттер целует колени Малфоя, щиколотки, проводит языком по бледной коже, и в его глазах безграничная любовь, так Гарри еще ни на кого не смотрел. По крайней мере, так думал, но оказалось, что ошибся. Малфой полностью ему открывался, отвечал на поцелуи, также трогал его тело, ложился на него сверху, оставляя поцелуи на смуглой коже. Проводил длинными красивыми пальцами по его члену, целовал живот, опускался ниже, обхватывал губами головку члена, и Поттер отвернулся, не став на это смотреть. Да, это происходило когда-то с ним, но все равно кадры были настолько интимными, близкими, что Гарри стало неудобно, будто он подглядывает. Поттер считал, что это последнее воспоминание, но ошибся. Четыре года отношений. — Нет, Поттер, меня заебали твои рейды, на которых ты рискуешь своей жизнью! — Кричал на него Драко, который уже устал видеть на теле Поттера постоянные синяки, порезы, гематомы, ссадины, устал ждать его с очередного задания, устал готовить зелья для этого долбанного героя, надеясь, что они не понадобятся. Просто устал, что и вылилось в очередную громкую ссору. — Мне нравится моя работа, Малфой! Ты также можешь в своей лаборатории довести себя до обморока испарениями, или зелье может опрокинуться на тебя. Но тебе нравится быть зельеваром, а мне аврором, ты знал, кем я работаю, когда соглашался на отношения со мной. — Гарри зло смотрел на него, пытаясь донести то, что думал, объяснить свою позицию, так как это не первая ссора между ними, и они всегда были эмоциональными, громкими, взрывающимися. — Чудесно! И что ты хочешь этим сказать, Поттер? Что, бросаешь меня, блядь?! — Крикнул Драко, и Поттер, смотревший это в Омуте Памяти ощутил его страх в этот момент, страх потерять Поттера. — Ты придурок. Я могу говорить, как и ты, все что угодно, но я тебя не брошу. Бросить легко, Малфой, но я слишком люблю тебя, чтобы уходить после очередной ссоры. Понимаешь? Я тебя люблю, а значит мы вместе, мы думаем о друг друге и беспокоимся, это нормально. — Гарри уперся в стол и выдохнул, приходя в себя. — Я не могу представить себе утро, если ты не лежишь рядом, если я тебя не обнимаю. И считаешь, что я тебя брошу? — Нет. — Тихо ответил Драко, подходя к нему ближе. — Не считаю, потому что ты, Поттер, единственный, кого я мог полюбить. Гарри вынырнул из Омута, стараясь привыкнуть к комнате, в которой стоял, и сполз вниз по стене, смотря в одну точку. Это... Никто его еще так не любил, и Малфой правда любил, просто так, его, Гарри, а не всеобщего Героя. Внутри снова сжалось что-то в тиски, и Поттер почувствовал ненависть. Ненависть к себе за то, что не помнит эти моменты, которые ему тоже захотелось сберечь.