Теория мрачного будущего.

      Кайли зажмурилась, а когда открыла глаза, то решила, что они её обманывают. Она узнавала светлые стены и высившиеся вдоль них стеллажи с деталями и заготовками – так выглядел класс артефактики в её родной школе.       – Я всё ещё жду, мисс Эрвин, – прервал её замешательство недовольный голос.       Кайли обернулась, на неё строго смотрел учитель артефактики – лорд Деллан, сердитый и взъерошенный, словно нахохлившийся воробей, точно такой, как в её давних воспоминаниях. И совершенно не такой, каким она видела его в последний раз.       – Мисс Эрвин?       – Д-да?       Собственный голос показался чужим. Кайли почувствовала как кто-то ткнул её локтем в бок, а затем услышала шёпот соседки по парте: «Тебе вопрос задали!»       – Извините, сэр Деллан, не могли бы вы повторить вопрос?       Учитель неодобрительно вздохнул, но повторил:       – Я спросил, почему простейшие артефакты на самом деле являются одними из самых сложных?       – О, но это же очевидно, – машинально выпалила Кайли. –  Их называют простейшими, потому что они выполняют самые простые функции и часто всего лишь одну. А сложные они потому, что сконструированы по самым первым примитивным схемам. Их непросто собрать, а настроить, зарядить и активировать может только магически одарённый человек.       – Всё верно. Хороший ответ, но постарайтесь больше не отвлекаться.       Кайли выдохнула и опустила глаза на руки… слишком молодые. Да что тут происходит?! Может, она уже умерла и теперь видит свою прошедшую жизнь? Но она помнила этот день. Тогда она не смогла ничего ответить, её выгнали из класса, а вредный учитель потом не допускал её до отработок.       Но как тогда она тут оказалась? Пустышки всё-таки вмешались в работу машины, и она подействовала неправильно?       Кайли зажмурилась. Артефактика началась у них в одиннадцатом классе – значит ей сейчас пятнадцать. То есть она переместилась в прошлое примерно на десять лет. Почему?.. Это рушит весь план…       Она едва не заплакала от досады, и просидела остаток урока в полной апатии. Пару раз соседка пыталась заговорить с ней, но Кайли не разбирала слов, и та быстро замолкала, опасаясь строгого учителя. Кайли требовалось успокоиться и собраться с мыслями, но когда она пыталась посмотреть хоть на что-то кроме столешницы прямо перед собой, её начинал душить поток чувств, которым даже не находилось определения. Многолетняя выдержка трещала по швам.       После конца занятия подруга силой почти что выволокла Кайли из кабинета.       – Да что с тобой происходит? Ты заболела?       – Нет… не знаю…       Кайли вздрогнула и наконец посмотрела на Лину. Стильная стрижка, россыпь веснушек на светлом лице, пухлые губы и глаза орехового цвета, глядящие сейчас с неподдельной тревогой. Это определённо была Лина из её детских воспоминаний, её первая и самая лучшая подруга. Не та Лина, дружба с которой уже успела измениться, и которую она не видела после катастрофы.       – Да ты вся бледная, – подруга коснулась её лба, – температуры вроде нет.       – Лина… – Кайли запнулась, настолько странным казалось снова произносить это имя, – а какие у нас уроки остались?       – Только общие. Математика и литература.       – Я, наверное, пропущу. Кажется, мне нужно прилечь.       – Может, сходишь в лекарскую?       – Нет, всё в порядке. Мне просто нужно отдохнуть.       – Проводить тебя?       – Н-не стоит, – Кайли с трудом сдержала панику в голосе. – Я сама дойду.       Подруга нахмурилась.       – Ладно, только не упади в обморок по дороге. Если тебе станет хуже в комнате, то не ходи никуда одна. Я вернусь сразу после уроков, и если будет нужно, отведу тебя ко врачу.       – Конечно. Спасибо.       Лина хотела её обнять, но Кайли совершенно забыла, что у них была такая привычка и неловко отступила. Прежде чем сделать ещё какую-то глупость, она поспешила уйти.       Дорогу до общежития и комнаты в нём Кайли даже не заметила, старательно считая вдохи и выдохи, не позволяя себе запаниковать. Она не была здесь много лет, но до того успела прожить большую часть жизни, поэтому добралась даже не задумавшись. А вот на то, чтобы найти ключ понадобилось несколько мучительно долгих минут.       Кайли зашла в комнату и захлопнула за собой дверь. Наконец, она осталась одна и могла свободно вздохнуть. Воздух был непривычно свежим. Кайли громко чихнула. Похоже, что не таким свежим, как ей показалось, но всё же гораздо приятнее того, к чему она привыкла. Просто поразительно насколько быстро то, что считалось невозможным, может сделаться совершенно обыденным. В последние годы привычным стал затхлый запах тлена и смерти. А за последние дни он и вовсе словно впитался в её тело. Кайли подтянула к носу непривычно короткую прядь непослушных кудрей. Волосы пахли лимоном и мятой. Верно, когда-то это был её любимый шампунь.       Кайли прошла в комнату, рухнула на кровать и уставилась в потолок. Затем закрыла глаза, сосчитала до десяти, открыла – ничего не изменилось. И сердце по-прежнему колотилось, не принимая творящийся абсурд.       Она знала, что перемещаться в прошлое будет как минимум странно и готовилась к этому. Но всё было совершенно не таким, как должно было! План состоял в том, чтобы отправиться в прошлое на шесть лет, за год до начала катастрофы. Рассказать его величеству, военному совету и совету магов о надвигающейся опасности. А затем покорно принять казнь за немыслимое преступление – вмешательство во время,  и исчезнуть навсегда.       Вот, как всё должно было быть.       Но вместо этого она отправилась назад на целых десять лет. И хуже того, почему-то оказалась не в родном взрослом теле, а в теле пятнадцатилетней Кайли. Кайли, которой никак нельзя было умирать, потому что её родители не заслужили потерять единственную дочь.       Всё было совершенно неправильно!       Кайли давно запретила себе испытывать эмоции, в новом мире они не только не помогали, но и оказались ужасной обузой. Разумеется, человек не может перестать чувствовать лишь по собственному желанию, но ей удалось взять чувства под контроль и не позволять им влиять на путь к достижению цели. А сейчас она была напугана… нет, она была в ужасе. И этот ужас был настолько силён, что с ним  никак не получалось совладать. Страшнее гибели друзей, семьи и даже целого мира оказалось столкновение с мирной беззаботной жизнью, где никто даже не предполагает, что их ждёт.       Никто не станет слушать пятнадцатилетнюю школьницу. Да и как теперь признаться в использовании запрещённой магии? У двадцатипятилетней Кайли не было ничего, кроме зияющих ран в душе, засыпанных слоем пепла. У пятнадцатилетней Кайли есть семья, друзья, и пока ещё есть будущее. Как же сложно разобраться, когда рядом нет Тео. Он бы точно знал, что делать, и не тратил время на бесполезные переживания.       – Здесь должен быть ты, а не я…       Кайли поднялась с кровати и пошла в туалет, чтобы умыться.       Прохладная вода освежала, но не сильно помогла. В зеркале над раковиной отражалась пятнадцатилетняя Кайли. Такая знакомая. Давно забытая. Пугающая.       Она сердито потрясла головой. Не время заниматься самокопанием. Человек, последний и единственный, кто что-то значил для неё, доверил Кайли спасение мира. И она не может его подвести.       Освежившись, она вернулась в комнату, сейчас, во время учебного дня, общежитие было пустым и тихим. Спальня оказалась намного меньше, чем в воспоминаниях. В ней стояло четыре кровати, спинки которых были украшены рисунками и фигурками из цветной бумаги. Помимо Кайли и Лины, здесь жили ещё жизнерадостная  пышка Миранда и неразговорчивая Эсма. Кроме кроватей из мебели имелись два шкафа, письменный стол с четырьмя ящиками, две тумбочки и полка для учебников.       Кайли открыла шкаф, и на неё тут же вывалилась пара блузок. Она вспомнила, с каким трудом они с Линой всегда утрамбовывали одежду, чтобы та поместилась, но при этом им всегда было нечего надеть. К счастью, большую часть времени они проводили в школьной форме. А вот поездка в город на выходных требовала тщательной подготовки.       В тумбочке, которая стояла между кроватями Кайли и Лины, лежали предметы личной гигиены и косметика, тщательно рассортированные, чтобы удобно было брать. А в ящике стола валялись хаотично сброшенные в кучу тетради и карандаши.       После осмотра Кайли снова вернулась на кровать и легла, прикрыв глаза. Всё вокруг было реально, мягкая чистая постель определённо ощущалась настоящей.       Кайли вытянула руку над головой, снова разглядывая свою ладонь. Юную ладонь, без шрамов и мозолей, с нежной кожей и ровно подстриженными ногтями. Это было… совершенно не правильно.       Она вздрогнула, когда дверь комнаты отворилась и внутрь вошла Лина. По спине пробежал неприятный холодок, не готова она была видеть её так скоро.       – С тобой всё в порядке?    Подруга помолчала и снова неуверенно, даже с опаской спросила:       – Кайли?       – Д-да, извини, я просто задумалась и не заметила, как время прошло. Уроки уже закончились?       – Да, – Лина потопталась на месте, явно желая, но не решаясь подойти. – С тобой точно всё хорошо? Смотришь на меня так, будто я какое-то чудовище.       Наверное, если бы Лина вправду была чудовищем, Кайли было бы намного проще.       – Прости… – она вдруг поняла, что всё это время глазела на подругу, выпучив глаза. – Мне и правда нехорошо, но я полежу, и всё пройдёт.       – Уверена? Ну, ладно… На ужин пойдёшь?       От одной мысли о еде, желудок свело спазмом, а к горлу подкатила тошнота.       – Нет. Аппетита нет.       Лина недовольно покачала головой, но настаивать не стала. Кайли отвернулась к стене, сделав вид, что собирается спать. Она и рада была бы правда уснуть, но голову заполонили навязчивые мысли, словно рой кусачих мух. Так она и пролежала в тщетной борьбе с беспокойным разумом, пока девочки не вернулись с ужина, и Лина не растолкала её, заставив переодеться в пижаму.       Ночью лучше не стало. Кайли старательно считала про себя, дышала медленно и ровно, слышала мерное сопение соседок, но всё равно проворочалась до самого утра. Кажется, прямо перед рассветом ей всё же удалось прикорнуть на пару минут.       Встала Кайли совершенно разбитая, с покрасневшими глазами и тянущей болью в животе, перепугав Миранду неизвестной, но явно смертельной болезнью. После чего Лина всё-таки заставила Кайли отправиться ко врачу.       Врач, угрюмая старушка, миссис Воллер диагностировала у неё истощение от переживаний, вяло удивившись тому, что оно обычно бывает у учеников в конце года, а не в начале. Выписала пациентке успокоительное и освободила от занятий на сегодняшний день.       Кайли медленно брела по аллее позади школы, среди вчерашних луж и опавших листьев, вдыхая запах приближающихся холодов. Она никогда не любила осень. Зима была временем очищения и сна, весна – пробуждения жизни, лето – её расцвета. А осень… Осень была временем тлена, какими бы яркими красками не пыталась маскироваться.       Хотя раньше ей удавалось найти в ней какое-то очарование. Когда по выходным они с Линой могли выпить чашечку кофе в кафе «Монтис», глядя на опадающие красно-жёлтые листья.       Кайли подняла взгляд от мощённой дороги, посмотрела вперёд и двинулась в сторону трамвайной станции. Пятая бреновская школа находилась в пятнадцати минутах езды от Бреново. А из города на трамвае за полтора часа можно было добраться до столицы. После поступления в академию, Кайли в родном городе была едва ли пару раз.       Она сошла на станции недалеко от дома, но так и не решилась пойти в его сторону. Вместо этого развернулась в обратном направлении и добралась до кафе «Монтис». Невысокое здание со светлыми бежевыми стенами, летние столики ещё не были убраны, но за ними уже никто не сидел. Осмотрев кафе и не обнаружив ничего подозрительного, Кайли вошла внутрь. Посетителей в разгар буднего дня было не много и школьница сразу привлекла внимание официанта. Однако задерживаться здесь Кайли не стала, прошла мимо всех столов, расставленных точно так, как она помнила, и вышла обратно на улицу. Ей всё ещё казалось, что всё вокруг – сон. Иногда бывает, что снятся очень реалистичные сны, где все кожей ощущаешь также, как при бодроствовании. Но потом ты всё же просыпаешься.       Кайли ущипнула себя за щёку и не проснулась. А может, древняя машина всё-таки не сработала, и всё это – её предсмертная агония?       Кайли прошла вдоль улицы и оказалась возле небольшой лавочки «Мадам Мур», с вывески которого смотрела загадочная чёрная кошка в ведьминской шляпе. Этот магазинчик они с Линой тоже часто посещали, как и многие другие девочки. Значит, в это время, он ещё был здесь. Через два года его закроют, и тут появится лавка со старой одеждой.       В «Мадам Мур» продавали дешёвую бижутерию, предметы для рукоделия, ароматические свечи, гадальные карты, которые, конечно же не работали, зато были очень красивые, и всякую разную всячину. На витрине браслеты с бусинами в виде звёзд соседствовали с мотками медной проволоки.       «Из медной проволоки можно сделать накопители магии» – мелькнула мысль. Последний год в неслучившемся будущем они только и делали, что собирали накопители магии, чтобы сберечь оставшиеся крохи от пустышек и запустить машину времени. Кайли сама не заметила, как зашла в лавку и скупила проволоку, несколько небольших агатов и всякую мелочь, которую посчитала пригодной для создания артефактов и на которую хватило денег. Стоя посреди улицы с пакетом в руках, она вдруг подумала, что в свои пятнадцать никогда бы не потратила деньги на «подобный никчёмный мусор». И на самом деле не ясно, зачем сделала это сейчас. В будущем такой мусор принёс бы несомненную пользу. Но сейчас в нём нет никакого смысла. Ни в чём происходящем не было смысла. Что вообще она тут делает? Предаётся праздным размышлениям о прошлом, пока будущее стремительно приближается?       Кайли тряхнула головой и решила, что даже если всё вокруг ненастоящее, а всего лишь предсмертные галлюцинации, надо хотя бы попытаться разобраться, что же произошло. И отправилась в городскую библиотеку.       Магия времени была запрещена. Тех, кого уличили в попытках её изучать, ждало лишь одно наказание – смертная казнь. Возраст и даже статус обвиняемого роли не играли. Тем не менее, Кайли надеялась отыскать информацию хотя бы  о том, почему данную магию запретили. Но кроме того, что она уже узнала, найти ничего не удалось.       Упоминание магии времени встречалось только в истории магии и лишь в связи с именем Селевиаса. «Уильям Селевиас Деллан – великий маг, положивший начало разделению магии на школы. Также изобрёл магию времени, которая является запрещённой.»       Везде одно и тоже. Кайли вздохнула. Сама она помнила ещё кое-что. Селевиас изобрёл заклинание, которое позволяло ему перемещаться в прошлое. После перемещения мага во времени появилось два Селевиаса. Сперва они, кажется, дружили, но каждый из них втайне хотел уничтожить другого. Разразилась великая битва, в ходе которой применялись такие сильные заклинания, что казалось, сама земля плакала. После неё появилось Ущелье Слёз. Затем оставшийся в живых Селевиас был осуждён и покорно провёл всю жизнь взаперти, написав ещё множество трудов о магии. Селевиас верил в безграничные возможности магии, и в то, что с помощью неё можно подчинить мир своей воле.       Эту историю в Латании знали все, хотя Кайли не могла сказать, где и когда её услышала и сколько в этом было правды. В отдельной биографии Селевиаса ничего подобного не было, да и магия времени упоминалась лишь раз с указанием, что после её запрета, волшебник никогда не покидал своего особняка.       И ни слова о том, что его вообще судили за что либо. Кайли нахмурилась, можно было попытать счастья и съездить в столичную библиотеку, но велика вероятность, что к информации о Селевиасе у неё просто нет допуска. В конце концов, он был величайшим магом в истории, первым герцогом Латании и другом Себастьяна Мудрого – первого короля Латании. А Кайли всего лишь обычная девчонка из пригородной школы. У неё нет ни денег, ни связей, ни влияния, ни даже какого-нибудь таланта. И как ей спасти мир от уничтожения, если она даже не может найти информацию о давно умершем волшебнике?       Тео бы знал, что делать. Но Тео рядом с ней не было.       Кайли вздохнула, собрала бесполезные книги и расставила их на места, собираясь вернуться в школу. Когда она вышла на улицу, уже почти стемнело, и город стал ещё более серым и унылым. Весь день небо было затянуто плотными тучами и даже закат не сделал его ярче, просто все краски медленно сползали и утекали за горизонт. Воздух стал ещё более влажным и холодным. Кайли добралась до станции и бросив последний тревожный взгляд в сторону дома, забралась в трамвай и прикрыла глаза, ощущая мерное успокаивающее покачивание.       Тео рядом не было. Но зато в школе был учитель артефактики  - сэр Деллан. Генрих Теодор Деллан, если точнее.