Принца не будет, будет король

      Уборка, стирка, готовка, подай, принеси, помоги, исправь, выкини, переделай – она лишь скромно опускает голову и уходит выполнять новое поручение.       Счастлива ли она? Элла предпочитает не задавать себе этот вопрос, чтобы на него не пришлось отвечать отрицательно.       Счастье еще будет. Нужно лишь еще немного подождать, потерпеть, постараться.       Но в чем оно заключается, это пресловутое счастье? Такая жизнь, как у злой мачехи и сводных сестер – это ли то, о чем сто́ит мечтать?       Точно нет.       Золушка не жалуется. Потому что некому. Потому что незачем. Потому что нет времени и сил на это. Ранний подъем и целый день на ногах изматывают до такой степени, что к вечеру не остается никакого желания думать, анализировать, мечтать и представлять другую жизнь – падаешь на мягкую постель, остатки былой роскоши, и засыпаешь.       У Эллы была другая жизнь. Наверное, лучше, чем сейчас. Когда мама была жива, эти первые несколько лет ее жизни, которые она просто не может помнить, но которые точно были очень светлыми и приятными. Потом еще пара лет до того, как отец встретил леди Тремейн, нуждавшуюся в удачном втором браке. Никто не знает, было ли это ее целью или это случилось само собой, но новая жена выжила все также убитого горем, но тщательно это скрывавшего, вдовца не просто из его дома, но и с белого света.       Маленькую настоящую хозяйку дома любили. Но леди Тремейн боялись больше.       Постепенно красивые фарфоровые куклы и мягкие плюшевые игрушки в ее ухоженных детских ручках сменились на тряпки, швабры, ведра, поварешки. Девочка не понимала, что это не игра, а когда ее успехи в домоводстве хвалили – прилагала лишь больше усилий, чтобы никого не разочаровать.       Возможно, такой подход был ее роковой ошибкой.       Чем больше видов домашней работы осваивала маленькая хозяйка большого дома, тем меньше оставалось в этом доме прислуги. А когда она попробовала себя в роли трубочиста и вся перепачканная в золе вылезла из камина, лишилась последнего, что ее связывало с прошлой жизнью – имени, и приобрела прозвище, чего с юными леди из приличных семей обычно не случается. Но с ней случилось.       И все же Золушка не знала отчаяния.       Когда у нее была возможность, она мечтала.       Мечтала о том, о чем принято: о любви, о самом счастливом дне в жизни любой девушки – свадьбе, о детях, о «долго и счастливо и умерли в один день» с кем-то. Были ли это ее мечты? Конечно, они же правильные.       Правда?

***

      Она работала в саду, ухаживала за своими белыми лилиями, когда почувствовала на себе чей-то взгляд. Элла посмотрела везде, но так и не увидела никого поблизости.       Ее позвали сестры, и Золушка уже собиралась идти в дом, когда увидела незнакомца между деревьев.       Высок, широк в плечах и очень необычен: на нем, розововолосом и покрытом черными отметками на лице, классический повседневный костюм выглядел смешно, хоть и сидел как надо.       – Золушка! Ну где ты застряла, паршивка!?       Она бросила последний, извиняющийся взгляд на незваного гостя, кротко кивнула и убежала на крик, уже переходивший на ультразвук.       Мужчина проводил ее взглядом, усмехнулся и скрылся из виду, будто его здесь и не было.       – Где ты шляешься!? Во дворце будет бал, нужны новые платья. Займись.       И Элла, разумеется, занялась.