tacenda (невысказанное)

Описывая Саньду Шэншоу никто никогда не скажет заботливый, но Небеса свидетели, для него никогда не было ничего важнее благополучия дорогих ему людей.       Он пытался заботиться о своей семье, пусть его глупая забота и не была им нужна. Цзян Чэн усердно учился, чтобы как можно быстрее начать помогать отцу и взять на себя часть ноши главы клана как достойный наследник, пусть отец и не видел его в собственном сыне. В раннем детстве, он всегда приходил к матери, когда они с отцом ссорились, садился подле нее и клал голову на колени, как преданный пес. Порой она даже снисходила до незатейливой ласки и гладила его по волосам. Они ничего не говорили в такие моменты, но он чувствовал, что ей становилось легче. Он пытался быть внимательным сыном. И именно он, отбросив все другие дела, сидел на полу в Башне Кои, обнимая безутешную цзецзе в день смерти ее мужа. Тогда ему не осталось ничего, кроме как отчаянно пытался быть хотя бы хорошим братом.       Он заботился о Вэй Усяне, пусть тот никогда этого не ценил. Незачем говорить о собаках, припрятанных угощениях, которые он втайне от матушки носил вечно наказанному шисюну, и помощи в переписывании правил клана Гусу Лань. Об этом знает даже сам Вэй Ин. Но именно Цзян Чэн был тем, кто после осады Луаньцзан перерыл все Могильные Холмы в надежде найти останки того, кто разрушил всю его жизнь. Он ненавидел его, но все 16 лет ухаживал за его проклятой флейтой, тайно надеясь, что она когда-нибудь вновь пригодится.       Он бескорыстно заботится обо всем Юньмэне, потому что это его долг. И лишь казначей Пристани Лотоса знает, насколько мизерный процент от всех расходов клана выделяется на содержание его главы. На оставшиеся деньги они финансируют сиротский приют и организовывают помощь для нуждающихся, но никто даже не задумывается, откуда берутся эти деньги. Лишь старший адепт знает, как мало глава клана спит, не позволяя себе отдыхать, пока не отреагирует даже на самое незначительное прошение, которое любой другой глава клана оставил бы на разбирательство младшим адептам. Но Цзян Ванинь привык все делать самостоятельно. Лишь главный лекарь знает, сколько было на руках главы мозолей, когда он плечом к плечу с остальными рабочими отстраивал Пристань Лотоса, потому что еще совсем юный глава Цзян не хотел, чтобы кто-то видел его слабым. Потому что он должен быть сильным для своих людей.       И лишь Небеса знают, сколько он делает для Цзинь Лина, ничего не требуя взамен. Со стороны его методы воспитания могут показаться излишне строгими, но на деле же избалованность Цзинь Лина во многом его заслуга. Этот мальчишка без зазрения совести вьет из него веревки, а самому Цзян Чэну остается только возмущаться и исполнять все прихоти племянника. Они могут ругаться и ссориться, Цзян Чэн по несколько раз на дню общается сломать ему ноги, но никогда не прогоняет мальчишку, когда тому снятся кошмары и он прячется от них под боком у дяди. Именно Цзян Чэн учит его плавать, стрелять из лука и стоять на мече, никому не доверяя свою последнюю семью. В личных покоях главы клана есть отдельный сундук, в котором он хранит все подарки племянника. А также, несмотря на собственные дела, всегда сопровождает его на ночные охоты, чтобы быть уверенным, что этот сумасбродный мальчишка в безопасности. Глава клана Цзян заботится о стольких людях вокруг себя, но забота его специфична, подстать характеру. Резкая, временами почти грубая, отстраненная. Он никогда не тратит время на красивые слова, предпочитая им действия. И результат этих действий является для него главной наградой. Люди Юньмэна живут спокойно, почти не зная забот. Юные адепты, пусть и побаиваются, но уважают своего главу и доверяют ему свои жизни. Цзинь Лин знает, что в стенах Пристани Лотоса всегда сможет найти убежище и надежное плечо. И лишь иногда Цзян Чэн задумывается, какого это оказаться на месте того, о ком заботятся?