Слизерин потерял лучшего ученика

Оминис быстро освоился. Предположение, что он заперт в башне, оказалось правдой. Старая, отёсанная ветром и водой, она стояла на маленьком островке, затерянном в море и защищенном магией от лишних взглядов. За башней ухаживала Дебора — домовая эльфийка, от прежнего хозяина которой избавились новые друзья Себастьяна. Дебора не любила говорить о прошлом, и Оминис понял только то, что новый хозяин её полностью устраивает. О настоящем она говорила много и с охотой, в том числе и о Сэллоу. Оказалось, что после убийства Соломона Себастьян несколько месяцев жил в заброшенном лагере гоблинов глубоко в лесу, пока его не нашли бродячие браконьеры. С преступниками он прожил, ловя редких животных, год. Во время крупной сделки с тёмными магами он напросился в подмастерья к одному из магов и бросил браконьеров. В основном Себастьян проводил эксперименты сомнительной морали в подвалах поместий и на кладбищах, но постепенно обзавёлся широким кругом полезных знакомств. Что же до Азкабана, то это было… намеренно: Себастьян должен был узнать секреты одного заключенного мага, и когда дело было сделано, покровители его и вызволили. Что за покровители, эльфийка не знала, но смутилась, узнав, что друг господина Себастьяна — Мракс, из чего Оминис заключил, что его многочисленная семья может иметь отношение к экспериментам Сэллоу. Большую часть времени Оминис проводил или в одиночестве, исследуя башню и остров, либо за разговорами с Деборой. Себастьян запирался в подвале, откуда исходили неприятные запахи и что-то большое глухо стучало по стенам. Исследовать оказалось почти нечего: многие комнаты были заперты, а вскрывать или просить Дебору открыть их Оминис не порывался совершенно: если что-то заперто, то этому лучше оставаться запертым. Любой заигрывающий с магией должен зарубить это на носу. Башня быстро наскучила, зато море вызывало дикий восторг, и Оминис мог часами смотреть на волны, увязая в липком мелком пляжном песке. Для прогулок приходилось надевать два свитера, двое пар носков и тяжелый дождевик, но разве это цена за возможность наслаждаться морем? Привыкнуть к зрению оказалось легко, а вот с чем маг смириться не мог, так это отсутствием палочки. Об этом он и завел разговор за ужином спустя четыре дня пребывания на острове. В башне была столовая, стены которой прошлый хозяин украсил чучелами и расставил доспехи, но Оминис избрал для постоянного времяпрепровождения гостиную, в которой очнулся. — Мне нужна палочка. Себастьян хмуро кивнул. По нему было видно, что он готовился к этому разговору. — Есть два варианта. Я могу отпустить тебя. Ты уснешь, а проснешься уже дома, и всего этого словно и не было. И купишь палочку в лавке Олливандера. Второй… менее реалистичный. — Какой? — Отправься со мной. — Куда? И без палочки? — В Америку. Палочку выберем тебе там. — Ты хочешь уехать в Америку?.. Ох! Оминис понял, что это не желание. Это потребность: в Англии Себастьяна ищут, в другой стране он скроется. — Ты так уверен, что там тебя не найдут? — У меня много друзей, которые готовы мне помочь. Тон, с каким Себастьян произнес «друзья» давал понять, что с ними он расстанется в любой момент. Он никогда не называл Оминиса своим другом так — презрительно, словно что-то горькое на вкус попалось. — В любом случае я не задержусь здесь надолго, — добавил Себастьян. Сбежать в другую страну под руку с убийцей — это последнее, что собирался делать Оминис в жизни. Бросить семью, дом, работу? Жить в страхе быть пойманным и осужденным за соучастие, когда ты ничего не сделал? Нет, это слишком. Нет-нет-нет. То, что у Оминиса нет друзей, сомнительная работа и натянутые отношения с семьей, не должно стать толчком к смене образа жизни. Но погодите, откуда такие самокритичные мысли? Он взглянул на Себастьяна: не он ли внушает сомнение? Но нет, никакого магического воздействия, только усталость в морщинках вокруг глаз. Он выглядел старше своего возраста. Сколько же испытаний ты вынес, друг, о которых не говоришь? — Чем ты сейчас занимаешься? — спросил Оминис. — Ем. — Не увиливай. — Учусь контролировать инферналов, — с неохотой признался Себастьян. — Они тупые, как пробки. Я сейчас-то с трудом ими управляю, на что я рассчитывал, когда мне было шестнадцать? — И они сейчас в подвале? — Кхм… да. — То есть сейчас под нами неуправляемые трупы, и только ты вооружен? — Ты нагнетаешь. — Вот как? Что же, надеюсь, ты в двадцать четыре года сможешь сказать, каким глупцом был в двадцать. Если доживешь. Себастьян смущенно улыбнулся. — Мне не хватало этого. — Голоса разума? — Твоих слов. Скепсиса. Тебя самого. — Не надо, — резко сказал Оминис. — Пожалуйста, не говори об этом. — Почему?.. — Потому что… Он замолчал, подбирая слова. Как объяснить то, что творилось в душе последние три года? Жизнь не баловала Оминиса, но потеря друга измочалила стальные нервы до состояния старого кухонного скребка. — Потому что я тоже скучал, — просто сказал он. — Без тебя Хогвартс стал обычным замком. Лекции… бессмысленные. Проще было учиться самому, по книгам. Экзамены на седьмом курсе примитивные, — он пожал плечами, — мы бы сдали их ещё на пятом. Отец любил говорить, что люди тупые, но чтобы настолько!.. Себастьян смотрел на него с нежностью. Как будто им снова шестнадцать, и они, закрывшись в крипте, жалуются друг другу на скуку. Что ж, они знали больше многих, и время, забранное от лекций, тратили на практику. А сейчас, когда знаний и навыков стало ещё больше, они могут что угодно. Но только вместе. — Поехали со мной, — попросил Себастьян. — А то я не доживу до двадцати четырех лет без твоего контроля. — Так просто? Я не могу. Я даже не знаю, чем ты занимаешься. Не сейчас, не инферналами, вообще. Кто эти твои новые «друзья». И почти не знаю тебя. Нового тебя. — Ты правда хочешь знать? — Нет. Ни малейшего желания. Но я должен. Их разговор прервала вбежавшая эльфийка. — Мастер! Прибыл мистер Малфой. Себастьян побледнел. — Дебора, ты знаешь, что делать. Эльфийка кивнула и щёлкнула пальцами. Вмиг посуда с остатками еды исчезла. Ещё щелчок — и Оминис оказался… где-то. Его телепортировали так быстро, что он не успел и рта открыть, чтобы спросить о причине паники. От мощного магического импульса мутило, и Оминис спрятал лицо в ладонях, чтобы не перегрузить себя сенсорно. Его окружил запах книг, пыль, щекочущая лёгкие, влажный, отдающий тиной воздух. Он открылся и увидел темноту. Тогда он, вытянув руки, пошёл вперед. Наощупь он определил, что был в заброшенном доме. Дверь заперта, окна заколочены, на полках — много разных предметов, преимущественно книги. И пугающе, давяще тихо. Сзади раздался звук: среднее между гулом и завыванием, окончившееся хлопком. Звук телепортации. Он обернулся в тот момент, когда Себастьян прошептал: «Люмос» и прижал палец к губам. — Говори тихо, — прошептал он. — Где мы? — В нашем доме. Оминис огляделся, жадно запоминая всё, что мог показать тусклый свет палочки. Дом Сэллоу! Ах, как бы он хотел называть это место своим домом. Стол, на котором Анна заваривала чай; камин, зажженный заклинанием дяди Соломона (он любил рассказывать истории из работы, сидя у камина); кровать на одного, куда Себ затаскивал друга, когда они оставались на ночь, пропуская уроки с разрешения дяди… — Анна уехала, когда закончила Хогвартс, — вспомнил Оминис. — Некому было следить за домом. — Я попросил её заколотить дом. Личная тайная лаборатория не помешает. Себастьян старался говорить спокойно, даже с толикой презрения, но Оминис не обманулся. Лаборатория? Нет, милый, это твой дом, и всегда им будет. — Эту точку телепортации я настроил для экстренных случаев, — объяснил Себастьян. — Так… ты со мной? Оминис вздохнул. Этот вопрос висел дамокловым мечом. — Нет. — Жаль. Себастьян не скрывал разочарования. Он с болью смотрел на друга и по микродвижениям лица казалось, что он хотел что-то сказать, но сдерживался. Он хотел уговорить? Угрожать? Или, наплевав на приличия, ещё раз телепортироваться с лучшим другом в обнимку, а дальше — будь что будет? Что бы он не хотел, он не сделал. — Ты убийца, Себастьян, — сказал Оминис. — Спасибо за зрение, но… я не побегу с убийцей, который спутался с Малфоями. И, похоже, с моей семьёй за моей же спиной. Справедливый укор. Им обоим есть, в чём упрекнуть друг друга. — Прощай, Оминис. И усни.

***

Оминис проснулся в своей квартире в Косом переулке. Это был сон, всего лишь сон одинокого, ностальгирующего по школьным временам человека… если бы не зрение. Оминис действительно мог видеть, и, проснувшись, сел перед зеркалом и долго изучал себя. Он помнил, как выглядел, потому что провёл много времени перед зеркалами в башне, и потому мог сравнить отражения. В квартире он отражался изможденным, с покрасневшими белками, в пыльной одежде. Молодой Мракс вышел из дома, купил новую палочку, притворившись прежним слепцом, вернулся, собрал вещи и навсегда покинул Лондон.

***

В 1901 году на севере Ирландии обнаружили тело двадцатидевятилетнего Эйба Питерса. Он отравился белладонной. Вскрытие показало, что Эйб отравил себя сам. Расследование Министерства Магии показало, что под невыразительным именем мистера Питерса скрывался небезызвестный в определённых кругах Оминис Мракс. В камине нашли обугленные остатки дневника; предложений разобрать не удалось, лишь отдельные слова: «одиночество», «тоска», «ошибка», «риск», «убийца», «Себастьян» и «прости». В руке у Эйба была зажата предсмертная записка, выдавленная шрифтом Брайля: «Слизерин лишился своих лучших учеников».