Каждое утро царевича Александра

Начались затяжные дожди. По утрам Марья раздвигала тяжелые от влажности занавески, но в спальне не становилось светлее. Роспись на стенах проедала плесень, даже растопленные камины не спасали от вездесущего запаха сырости. Влад часто моргал, будто пытался смахнуть водяную взвесь, мешающую видеть. Фильку чуть не каждый день ругали за принесенную со двора грязь. Сашины волнистые волосы скручивались в тугие кудри и лезли в глаза, а после стараний цирюльника пахли жиром, от чего царевич был раздражительнее обычного. И все-таки, несмотря на все неудобства, дождь успокаивал. В одно утро Саша увидел на небе облака и выдохнул с облегчением. Затянувшаяся ясная погода была для него похожа на официальные приемы, и точно так же выматывала. Дружелюбные улыбки, комплименты, яркий свет — выглядит торжественно и празднично, но требует столько сил. После светских вечеров он приказывал потушить весь свет в спальне, отправлял слуг и долго сидел в одиночестве, глядя на остывающий камин или в окно. После блеска, музыки и бесед это был необходимый отдых, как и пасмурное небо после солнца. В первые дни дождь монотонно шумел с утра до ночи, убаюкивая и размывая границы. Потом пришел порывистый ветер, и в темноте Саше чудилось, что он слышит шум моря. Однажды в детстве мать взяла его с собой на официальный визит в другое государство, и там пятилетний царевич впервые увидел большую воду. Он стоял на галечном берегу и с восторгом и ужасом смотрел, как бушует холодное море. Огромные серые волны с ревом разбивались о камни, заливая их пеной, а потом отбегали обратно, хищно шипя. Вдоль всей линии прибоя лежали темные туши водорослей, и Саша понял, что именно эти грозные существа не дают морю пробраться дальше и поглотить весь мир. Влад стоял рядом и смотрел куда-то далеко за линию горизонта. Ветер трепал его черные волосы и черные полы его одежды, и казалось, что со следующим порывом его фигура превратится в ворона и скроется из виду. Начальник стражи глубоко вдыхал воздух, пахнущий йодом и солью, и даже не смотрел на маленького светловолосого мальчика, пока тот не вскрикнул от удивления. — Это киты, Ваше Высочество. — перекрикивая ветер сказал он. Призрак штормового моря тает с пробуждением, но Александр все еще думает о нем, когда уютно трется щекой о подушку, когда слушает утреннее кудахтанье Марьи и когда рассматривает в зеркале результат трудов цирюльника. — Сносно. — Слыша вердикт, мастер едва заметно с облегчением выдыхает, кланяется и начинает собирать свои щетки и баночки. Когда он уходит, впервые после утреннего приветствия подает голос Влад: — Ваше Высочество, возможно, вам стоит посетить совет сегодня. Полагаю, государь начал рассматривать возможность вашего брака с княжной Петрой Рихтер. — Море в Сашиной голове заваливает неподъемными камнями. Тяжелые валуны ложатся ему на плечи и затрудняют дыхание. В пальцы пробирается слабость, и носовой платок начинает мелко дрожать в руках. Молодой царевич бросает его на стол, желая скрыть свою реакцию не только от Влада, но и от самого себя. Он с усилием дышит, пока шум крови в ушах не становится тише, и только тогда понимает, что начальник царской стражи все еще говорит. — ... таково мнение вашего отца, но возможно, вы захотите обсудить с ним другие варианты... — А что ты об этом думаешь? Перебитый Влад секунду молчит, а потом отвечает с терпеливостью на грани высокомерия: — Я думаю, что сейчас не лучшее время для принятия такого решения, Ваше Высочество.— Он как будто говорит с ребенком. Или словно минуту назад уже озвучил свои соображения, пока царевич боролся с приступом паники. Но Саша успокаивается, поняв, что у него есть союзник. — Тогда иди на совет и защити мои интересы. — Позвольте, Ваше Высочество, а каковы ваши интересы? — Интонации неожиданно едкие, Влад почти улыбается, от чего его господина захлестывает стыд, а следом ярость. Как смеет эта сторожевая псина говорить с ним в таком тоне! Аристократ подзаборный, демон из конуры. Он решил, что чего-то стоит, если вхож в царский совет и назначен всюду таскаться за наследником? Да он быстро окажется на плахе или на крестьянских вилах, стоит только царской семье отказаться от своего заступничества! Сашина кожа краснеет, он уже отводит руку, чтобы ударить старого высокомерного шута, наотмашь и хлестко. Но Влад делает шаг назад, кланяется и торопливо извиняется. — О, прошу прощения, Ваше Высочество, я позволил себе недопустимое. Я сделаю все необходимое, чтобы на сегодняшнем совете не были приняты решения, которые могли бы вас огорчить. — Пауза. — Простите меня за эти вызывающие слова. Говорить так со своим господином непозволительно, этого больше не повторится. Я просто испугался, что вам стало дурно, вы так побледнели. — Снова пауза и... улыбка. — Но теперь, я вижу, вы в полном порядке. Должно быть, мне показалось. Александр каменеет. Ему хочется вымыться. Хочется залить металл в этот отвратительный саркастичный рот, до онемения стянуть эти подвижные руки и ноги веревками и зашить в саван черную фигуру, чтобы больше никогда не видеть насмешливого прищура этих красных глаз. Царевич представляет, как рокочущее море в его голове жадно поглощает белый мешок с телом стражника, разворачивается и молча выходит из спальни. — Желаете позавтракать в библиотеке? — Вслед ему уточняет Влад. Саша не отвечает, а потом сухо бросает появившейся служанке: — В оранжерею.