Свадебный переполох

Волга в конце августа течет лениво, маслянисто поблёскивая на солнце. Небольшой городок Щукинск жарился в последнем летнем зное. Таня Белая, москвичка до кончиков наманикюренных пальцев, чувствовала себя здесь инопланетянкой. Слишком яркой, слишком быстрой для этого сонного царства. Она приехала в этот город помочь подруге подготовиться к свадьбе, а заодно и навестить Круглова, который уже несколько месяцев как покинул ФЭС. Таня вышла из такси у свадебного салона «Фея», но взгляд её прикипел к набережной. Там, у гранитного парапета, стоял высокий парень в простой серой футболке и смотрел на воду. В его позе не было суеты, одна лишь спокойная уверенность. Таня, сама не зная зачем, свернула к нему. Просто захотелось поговорить с живым человеком, а не с манекеном в «Фее». — Не подскажете, это Волга или местное море? — спросила она, улыбнувшись. Парень обернулся. У него было открытое, чуть скуластое лицо, внимательные серые глаза и слегка взъерошенные светлые волосы. Он окинул ее быстрым, цепким взглядом — так смотрят люди, привыкшие замечать детали. «Коллега», — усмехнулась про себя Таня, заметив этот взгляд, а заодно и наплечную кобуру. — Для местных — море. Для нас с вами — река жизни, — усмехнулся он в ответ. — А вы москвичка? — Угадали, — Таня профессиональным движением достала из кармана удостоверение. — Капитан Татьяна Белая, ФЭС. — Как официально, — рассмеялся молодой человек. — Тогда и мне позвольте представиться. — Он протянул ей «корочки». — Стас Щербаков, убойный отдел. — Слышала, — кивнула Таня. — Круглов много о вас рассказывал. — Круглов? Николай Петрович? Обо мне? — удивился Стас. — Ну, не только о вас лично, — улыбнулась Таня. — Стас, давай перейдём на «ты», если не против. А ты здесь работаешь? — В данный момент просто философствую, — Стас снова повернулся к воде. — Размышляю о бренности бытия. Таня рассмеялась. В Стасе чувствовалась сила, но без натужной крутости. Простой, понятный и какой-то... настоящий. — А я приехала к подруге. Свадебное платье ей выбираем, — она мотнула головой в сторону салона. — Скукотища. Может, покажешь мне настоящий Щукинск? Не парадный? Стас посмотрел на часы, потом на нее. В его глазах мелькнул азарт. — Вечером. Здесь же, в семь. Устроим тебе экскурсию «Где у нас лежат трубы и растет самая вкусная крапива». Идет? — С удовольствием, — улыбнулась Белая, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло. — Буду ждать. Ровно в семь Таня стояла на том же месте, у парапета. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая Волгу в расплавленную медь. Сердце билось чуть быстрее обычного. Она увидела его издалека. Высокая фигура приближалась со стороны управления. Но что-то было не так. В нем не было того расслабленного образа, что днем. Китель сидел идеально и... очки. В руках — кожаная папка. «При параде, — усмехнулась про себя Таня. — Решил поразить провинциальным шармом. Или это он переоделся для свидания? Чудак». — Ну и вид у тебя, Стас, — улыбнулась Таня, делая несколько шагов ему навстречу. — Прямо с совещания? Решил меня разыграть с этими очками? Они тебе идут, кстати. Делают строже. — Простите, девушка, — голос у мужчины был до жути похож на голос Стаса, но звучал жёстче, суше. — Вы обознались. Я Андрей Щербаков. — Он протянул ей удостоверение. — А Стас — это мой брат. — Стас, это уже не смешно, — растерялась Таня. — Розыгрыш неудачный. — Я Вас не разыгрываю. — Андрей снял очки, и Таня увидела, что он щурится. У него явно проблемы со зрением. Значит, это действительно не Стас. — Хотя, это в духе Стаса — быть во всём первым. Таня растерянно моргнула, переводя взгляд с его кителя на лицо. Сходство было пугающим. Но если присмотреться... Да, черты те же, но собраны в другое выражение. У Андрея губы были плотно сжаты, в углах рта залегла складка, которой не было у Стаса. — Извините, я... я перепутала, — пробормотала она, делая шаг назад и чувствуя себя ужасно глупо. — Ты не перепутала, — раздался голос. Злой, звонкий. Таня обернулась. На дорожке стоял Стас. В той же серой футболке, но теперь его лицо было перекошено от ярости. — Андрей, какого черта? — Стас подошел вплотную к брату. — Это моя знакомая. — Я уже понял, — Андрей усмехнулся, поправив очки. — Но я просто шёл мимо, девушка первая ко мне обратилась. Какие проблемы? — Ты знаешь, какие проблемы! Ты специально сюда заявился, чтобы сойти за меня? Мало тебе на работе, ты и в личную жизнь лезешь? — Сойти за тебя? — Андрей повысил голос. — Боже упаси. Я — это я. А ты вечно в своём затрапезном виде шляешься, дискредитируешь звание. Девушка, посмотрите на нас. Неужели я похож на этого оборванца? — Заткнись! — Стас схватил брата за отворот кителя. — Руки убрал, оперативник, — процедил Андрей сквозь зубы. — За нападение на должностное лицо при исполнении знаешь, что бывает? — Ах ты... Удар был молниеносным. Стас двинул брата в челюсть. Андрей пошатнулся, папка упала на асфальт, очки полетели следом. Глаза его вспыхнули бешенством. Он ответил, врезав Стасу под дых. Через секунду они уже катались по земле, как два пса, забыв обо всем на свете. — Хватит! Прекратите! — закричала Таня. Но братья её не слышали. Глухие удары, хриплое дыхание, треск ткани. Два абсолютно одинаковых лица, искажённых ненавистью. Это было страшно и дико. Словно мир раскололся на две зеркальные половины, которые пытались уничтожить друг друга. Таня, всхлипнув, развернулась и побежала прочь, зажав уши ладонями. Прочь от этого безумия, от этой Волги, от этих двух одинаковых мужчин, которые только что казались ей такими разными. Белая металась по съёмной квартире, собирая вещи. Завтра же, нет, сегодня. Да, сегодня же она возвращается в Москву! А с подругой разберётся, подруга её поймёт. Но оставаться в этом городе у неё нет сил. Не получится поменять билеты — она пешком в Москву пойдёт, как Ломоносов. Хотя, ребята ей и служебный автомобиль с водителем пригонят, да хоть вертолёт пришлют! Белая села на диван, поджав ноги, и набрала подругу. Она попыталась объяснить ей ситуацию, но та слёзно умоляла остаться. Хотя бы ещё на один день. Мужики мужиками, а свадебное платье без Тани она не выберет. Через несколько часов, когда солнце медленно уходило за горизонт, в дверь квартиры позвонили. Таня выключила телевизор и направилась в коридор. На пороге стоял Андрей. Без формы, в простой темной рубашке, очки он держал в руках. На скуле красовался синяк, губа была разбита. — Можно? — спросил он тихо. — Как ты меня нашёл? — голос Тани дрогнул. — Проходи, — чуть отошла она в сторону. — Узнал у Круглова, — кивнул Андрей. — У нас с ним натянутые отношения, мягко говоря, но тут он меня понял. — Он замолчал, вздохнув. — Андрей, — Таня внимательно посмотрела на него, ожидая продолжения разговора. — Я извиниться. — Он посмотрел ей прямо в глаза, и в этом взгляде не было прежней колючести. — За произошедшее. За нас. За весь этот балаган. Я не имел права втягивать... тебя. Они вышли на маленький балкон. Андрей оперся руками на перила, глядя вдаль, на реку. — Красиво здесь, правда? — спросил он. — А мы, дураки, вечно грыземся и этого не замечаем. — Почему вы так ненавидите друг друга? — спросила Таня прямо. Андрей долго молчал. Потом заговорил, и голос его звучал глухо, надломлено: — Иметь брата-близнеца — это сущий ад. С детства нас путали, сравнивали. В школе учителя: «А Щербаков опять двойку получил... Ах, это не Стас, а Андрей? Ну, всё равно одинаковые». Понимаешь? Нас не видели по отдельности. Мы были как один человек в двух экземплярах. — Он горько усмехнулся. — А потом мы выросли. И я понял, что единственный способ быть собой — это быть лучше него. Во всём. Умнее, серьезнее, успешнее. Я пошёл в следователи, потому что это весомо, статусно. А он — в опера. Бегает, рискует, по крышам лазает. И знаешь что? Ему это идёт. Он там живой. — Андрей повернулся к Тане. Его глаза блестели. — А я? Я закопал себя в бумагах, в регламентах, в этом дурацком кителе. Я стал тенью, которая хочет быть ярче оригинала. Я даже влип в такие грязные делишки! — Он махнул рукой. — А сегодня я увидел тебя. Такую яркую, но хрупкую. А когда ты назвала меня Стасом... Ты смотрела именно на него с таким интересом, с такой теплотой... А я в тот момент понял, что за всю жизнь на меня так ни разу не посмотрели. Только как на «того самого, в очках» или «брата Стаса». Идиот, да? Таня слушала, и гнев ее таял. Перед ней стоял не самоуверенный следователь, а мальчишка, запертый в клетке чужого отражения. — Это не война за первенство, Андрей, — тихо сказала она. — Это война с самим собой. Он посмотрел на неё с удивлением, словно она сказала то, о чем он сам догадывался, но боялся признать. — Наверное, — кивнул он. — Знаешь, я сегодня весь вечер думал. Хочется просто исчезнуть. Уехать туда, где меня никто не знает, где не будут сравнивать. Где я буду просто Андрей, а не «не Стас». Он замолчал, глядя, как по Волге плывёт последний солнечный луч, дробясь на тысячу искр. — Ты зря боишься быть собой, — после паузы произнесла Таня. — Ты другой. А если хочешь, поедем в Москву. Думаю, Галина Николаевна поможет тебе. И с покровителями твоими разобраться, и новую жизнь начать. Андрей поднял на неё глаза. В них больше не было игры, не было соперничества. Была лишь голая, незащищённая усталость и надежда. — А ты... ты будешь со мной? — спросил он тихо. — Не как с братом Стаса? Таня посмотрела на него, на его разбитую губу, на этот внезапно открывшийся ей внутренний мир — сложный, противоречивый, но настоящий. Потом перевела взгляд на реку, где уже зажигались первые огни. Она вдруг поймала себя на мысли, что не хочет, чтобы этот вечер заканчивался. Что в этом городе, в этой странной истории ее держит теперь не только подруга и обещание помочь. — Я всегда буду рядом, — просто ответила она. — Просто как друг. Слово «друг» упало в тишину балкона и повисло между ними, не находя себе места. Андрей смотрел на неё, и в его глазах мелькнула тень прежней горечи — он услышал это «просто». Таня тоже это поняла. Она помолчала, глядя, как ветер треплет его светлые волосы, как играют блики заката на ссадине на скуле. — Знаешь, — сказала она тихо, почти шёпотом, — Круглов говорил мне: «Таня, ты всегда видишь в людях то, что они прячут глубже всех». Я не придавала значения. А сейчас смотрю на тебя и думаю... — Она запнулась, подбирая слова. — Дружба — это ведь только начало. Иногда люди приходят в нашу жизнь под одной вывеской, а потом оказывается, что это навсегда. И слово тут совсем другое. Андрей замер. Он боялся спугнуть этот момент, боялся поверить. — Тань... — выдохнул он. Она подошла ближе и осторожно, кончиками пальцев, коснулась его разбитой губы. — Больно? — Нет, — соврал он, глядя на неё так, словно она была тем самым последним солнечным лучом на воде. — Уже совсем не больно. — В Москве, — сказала Таня, не убирая руки, — я покажу тебе другой мир. Где ты будешь только Андрей. Мой Андрей. Если ты действительно хочешь, чтобы я была не просто другом. Он перехватил ее ладонь, прижал к своей щеке и закрыл глаза. Впервые за долгие годы он чувствовал себя не тенью, не отражением, не вторым. А собой. Настоящим. И единственным.