Записки достойного Сэмуайза Гэмджи

Вскоре все эльфы покинут Средиземье, в том числе и уедет ставший дорогим другом лорд Элронд, а Сэм не хотел бы проводить его в Серебристые Гавани без подарка «на память», и от того давно уже мучился, что ж то должен быть за подарок. «Нарисую-ка я ему Ривенделл», - решил Сэм, вооружаясь досочкой и углем. Доску надо хорошенько остругать, ошкурить, нарисовать картину и… она может стереться, так что же делать? О, идея! Взять самый острый нож да вырезать ту картину, а мелкие детали прижечь раскаленной докрасна самой тонкой вязальной спицей, что во всем Шире найдется, пусть даже у старухи Лобелии цыганить ее придется. Для добрейшего друга ничего не жалко. Сэм задумался, а как именно изобразить долину. Если представит, что сидишь верхом на орле, как когда-то мастер Бильбо, то что же ты должен увидеть? Неизвестно, но Сэм видел, будучи в гостях у владыки, тканый гобелен, на котором был изображен Ривенделл; рисунок хорошо врезался в память, вот только бездумное его копировать не хотелось, потому что выйдет глупо, да и сам гобелен они могут с собой забрать… Сэм хлюпнул носом: жутко не хотелось, чтобы эльфы покинули Средиземье, радости точно станет куда как меньше. Нет, не захочет владыка о прошлом вспоминать, а вот забыть-то не сможет, так что ж бередить? Надо ему что другое нарисовать да вырезать, может, Шир заснеженный, у них же зимой превеселые праздники. Вот ведь нет, видимо, у эльфов такого обычая, чтобы елки на зимние праздники шарами украшать, а было бы хорошо… - Сэмуайз, болван! – аж подпрыгнул от того, что его осенило, Сэм. Конечно же! Рисовать следует Ривенделл, а по краю еловые веточки пустить! Вроде и привет от дома родимого, а вроде и просто сувенир какой, что не вызовет печали, а выйдет красиво. Хоббит шустро заскрипел углем. Долина вышла узнаваемой, но в то же время словно бы кукольной, будто девочке маленькой в спаленку повесить, но эльфы они и сами-то, хоть и мудрые, а сущие дети порой. Ветки еловые Сэм, не будь глупым, звездочками украсил, будто Гэндальф фейерверк запустил, чуть увил ленточками, а после взялся за нож, решив все же мелкие детали раскаленной спицей выписать. Так-то у картины глубины больше. Получилось загляденье, аж Рози так понравилось, что пристала также Шир вырезать, да Сэм пообещал, что вырежет, но пока надо в Гавани ехать, дорогих сердцу друзей провожать. А на оборотной стороне Сэм стихи спицей выжег: Вот же отныне радости мало Лишь от того, что тех песен не стало, Что над долиной весельем звенели, Но мы забыть ничего не сумели – Нашим друзьям ныне счастья желаем, Пусть писем нет, все одно вспоминаем Мудрые речи и сердца участье. Попутного ветра, да минет ненастье Легкий кораблик, на Запад идущий, К милым друзьям, давно уж их ждущим, Да не прольет ни единой слезинки Друг дорогой на заветной тропинке, Что приведет навсегда его к дому, Добрым не может ведь быть по-другому. Дней наших трудных вовек не забуду, Ибо обязан владыке я чудом. Вручал подарок Сэм краснея и запинаясь, а блеснувшая в глазах Элронда влага его смутила еще сильней, аж сам едва не расплакался, но сдержал себя и молвил только: - Доброго пути, да с праздником, как доберетесь.