Записки достойного Сэмуайза Гэмджи

Сэм почесал в затылке: ну тебе и научные книжки пошли! С чего они взяли, что знают, как спать правильно? Хе! Правильно спать после тяжелой работы на сеновале аль прямо на травке по полудню, а потом встать, работу доделать да идти мыться в баньку, а уж опосля по сезону – хоть чай, хоть квас, да и на боковую пора. Так, а как же он и вправду ложится-то? Спит ведь как убитый, ну-ка… Поймал себя Сэм на том, что любит на спине спать да руку под голову подкладывает, а уж как да где, так после похода в Мордор все едино, вот где спать-то тяжело было, все бока на голой земле отлежишь да мускулы застудишь. Вот уж не подумал бы сроду, что от вулкана так холодно может быть, ан нет, бывает, говорят, что от того, что пепел летает. Ну, коли тот пепел солнце застил, так отчего бы не поверить? Ежели припомнить то время отчаянное, так не видел Сэм вовсе никаких снов только в Бри да Ривенделле, ну и первое время снился только Шир да Рози, а потом как пошло – то орки поганые снились, как падаль в овраге жрут, то Вонючка под покровом ночи к Кольцу треклятому тянется (то, правда, не сон оказался, да Сэм на первяк не знал, опосля, правда, чутко спать стал). Снилась всякая пакость порой: всадники гадкие, Саурон злой-презлой да пальцем грозящий, Бродяжник в плену, добрый Элронд убитым лежащий… нет уж, такую пакость неохота вспоминать. Сэм припомнил, что в том краю спать приходилось часто на животе, чтоб, значит, оружие под рукой все время было, а то и с мечом порой обнимался (а ну как на хозяина нападут, а он, ротозей, проворонит?). В отчаянное время часто о старых привычках забываешь, а ведь мечталось-то как о стеганном одеяльце да любимой перинке, что у старика в сундуке дома остались. Ничего, подбодришь, бывало, себя мыслями о Шире, да так зашагаешь, что и не догонят. Вернувшись, он долгое время по привычке на животе спал, пока неженатым был, и только с Рози к старому вернулся, даже, вернее, не только на спине спать полюбил, на бок стал часто ложиться, одной рукой любушку обнимая, а вторую чаще под щеку, тоже привычка походная, не сразу о ней забыл. Зато сладко-то как стало! Покуда детки не родились. Вставали с женой по очереди, потому что, хоть Эланор крепко спала, парни все до единого оказались за язык повешенные, так хорошо, если пару часов на сон урвешь, так при таком-то раскладе хоть стоя засни, все одно выспишься лучше, чем на перине. Наработавшись, в полдень носом в траву спал, радостный, что никто на пузо не прыгает с истошным криком: «Папанечка!». Не подумал бы кто, что деток не любит, ан не стальной все же. А как Сэм старый стал, так спать не приходится подолгу: кости болят, бока враз отлеживаются, вот и приходится ой как долго удобную позу подбирать, головушку кулаком подпирать али на руке вовсе не спать, чтоб к утру не затекла. И сны снятся порой едва не про пытки – так ноги болят на погоду. Э-эх! Ну да ладно, кому старость в радость? Отложив книгу, Сэм с наслаждением закурил. Пусть пишут, коли делать нечего, здравомыслящие хоббиты как-нибудь уж сами разберутся, не носком суп хлебают.