Записки достойного Сэмуайза Гэмджи

- Как же тут сразу скажешь-то? – пробормотал Сэм, раскуривая трубку. – Ежели припомнить то время нехорошее, много что было… Некоторое время прославленный хоббит молча пускал колечки, а затем наконец решился: - Вот что я вам, уважаемые, скажу – не тот враг страшный, что всех подряд мечом сечет, будет и ему укорот, а тот страшный, что тебе сердце жжет, оно зря не всплакнет. А были-то у нас в те времена и те враги, и другие. Да только с первыми Арагорн да Леголас с Гимли лихо расправлялись, а как второй придет. Так в тебе плохое найдет, а пришла беда – отворяй ворота, коли понимаете, о чем толкую. Собравшись с мыслями, Сэм продолжил: - Ох, загнул я, в том каюсь, ведь не сказки ж сказываю, а будто прибаутки вышли, на деле-то оно куда серьезней. Вот пошел я за мастером Фродо не только от того, что Гэндальф велел, пусть он и мудрей всех, а от того еще, что он будто брат мне кровный, а куда ж бросать? Думал я – струшу, ан нет, вдвоем-то легко быть храбрым, как плечом к плечу пойдешь, так и не разорвешь, да и кто за ним, окромя меня самого, позаботится? Тут я и не горевал, и трусить живо перестал, а беда-то она, как собака, за воротами ходила… Простое симпатичное лицо хоббита сморщилось, он уронил слезу: - Ох, плохо нам стало, когда в Мордор вошли! Ни друзей, ни вестей хороших, Вонючка этот, чтоб ему веревка владычицы Галадриэль все уши отсидела! Слов нет, как он нас ссорить стал, и я-то из последних сил держался, а что о мастере Фродо говорить, коли Кольцо вражье его чуть живым не источило? Ой, лишенькооо… Справившись с собой, Сэм покурил трубку, успокаивая расшатавшиеся воспоминаниями нервы, затем продолжил уже нормальным голосом: - Не тот, словом, враг страшен, что силен, а тот страшен, что тебя слабым делает, потому как все мы такие: нам бы трубочку да чайку, в теплой кровати поспать, а опосля по родному Ширу погулять, а мы тогда долгими днями той благости и не видели. Вот, пожалуй, что тяжелей всего – дома лишиться, понимать, что, может статься так, что и не увидишь ты его больше хоть один, хоть вдвоем сгинете. А сердце и вовсе пополам у меня было: и мастера моего бедного жалко, бросать нельзя, и старик мой тут остался, но с ним хоть брательник мой, Хэл, да и Рози моя, но хоть жива будет, и то хорошо… как бы Вражина не достал бы! Вот и дрался я, будто пони бешеный излягал всех, за них дрался, и вдруг легко мне сделалось, ровно или пройду я тот путь, или сгину, а все одно, чтоб не сталось, а Врагу не сдались. Гэмджи вздохнул, снова замолкая на некоторое время. - Уж не знаю я, как это яснее и высказать, а только коли поняли, про что я толкую, так боле и сказать-то толком нечего, оно вам лучше на своей-то шкуре такого не испытывать, да и нет Вражины больше, а потому ничего и не бойтесь – вона как солнце-то печет, - и Сэм хитро улыбнулся, - айда, что ль, чайку свежего выпьем? Оно куда лучше будет, чем просто страшное да гадкое вспоминать. Поднявшись с лавочки, хозяин Бэг-Эгда гостеприимно распахнул дверь. - Заходите, гости дорогие!