with stray kids

Каждый раз, когда смотрю на тебя,

сердце бьётся слишком громко. 

Оно трепещет из-за тебя!

Было ли это неудачное свидание?  Скорее (не)удачное… …ведь именно оно стало толчком вперед для двух влюбленных идиотов. Сону оказался просто прекрасным парнем, с которым было весело и комфортно. Он внимательно слушал твои рассказы о работе, от которой ты частенько уставала, но, тем не менее, любила всей душой; о неугомонном брате, доводившем до нервного тика, но с такими милыми щечками, что удержаться иногда было невозможно; о его друзьях, которых, по-твоему мнению, было ну слишком много. Хотя, возможно, во всем виновата банальная зависть. У тебя за всю жизнь было не больше трех подруг, а сейчас и вовсе осталась лишь одна. Друзья с возрастом почему-то расходятся или безвозвратно исчезают из наших жизней в других городах и странах, если и вовсе, что уж совсем грустно, не на соседней улице. Тусоваться больше не с кем. И в итоге бокал вина приводит не к душевному разговору, а к алкоголизму. С Сону было легко болтать о всяких пустяках. Он много рассказывал о Шанхае и живущих там людях, об их менталитете, национальной кухне и культуре. Парень увлеченно отвечал на твои вопросы и смеясь, вспоминал о разных казусах, случившихся с ним в первые месяцы жизни в Китае. Самое сложное – языковой барьер. Сону поведал о времени, когда только начинал изучать китайский язык (английский там мало кто понимал). Гугл переводчик являлся главным помощником парня, но иногда приходилось объясняться с людьми жестами и пантомимами. Это был тяжелый для него период. Сейчас он отлично понимал этот язык и даже что-то там наплел тебе по-китайски. Но что именно он сказал, так и осталось загадкой. Сону ни в какую не хотел переводить сказанное.  Наслаждаясь теплым вечером, легким ветерком и видами на реку Хан, ты правда пыталась вникать в слова собеседника, но это было сложно… Мысли каждый раз возвращались к эпизоду в коридоре. И как трусливо ты сбежала после. Чан был таким другим в тот момент… Он стоял вплотную, и казалось, что ты слышала неистовый стук его сердца. Или может это было твое?  Его вздымающаяся грудная клетка, пересохшие губы, к которым так и хотелось прикоснуться хотя бы кончиками пальцев, и глаза, в которых плескалось нечто невысказанное, но такое желанное… Выражение лица говорило о многом, да он и не пытался его скрыть. Бурлящие эмоции были в каждой микроскопической морщинке на лице, в обворожительных ямочках, на которые смотреть бы и смотреть каждый раз, когда он так улыбается, и в новом вдохе, переходящим в тяжелый выдох. Он всегда был такой…красивый?притягательный? идеальный? Наверное, да. Ты будто впервые надела очки после десятилетий, в которых не видела и половины красоты этой жизни. Красоты Чана. Ты точно была великим слепцом, раз столько лет не замечала этого. Просто уму непостижимо, почему ты, блять, еще не влюбилась в него? Ведь Чан являлся прекрасным человеком не только снаружи, но внутри. Внешняя красота – это оболочка, которая оценивается субъективно, но внутренняя всегда глаголет истину. Она не соврет, не скроется за изысканной одеждой, тонной макияжа, прической и напускными эмоциями. Внутренняя красота исходит изнутри, и только она способна по-настоящему влюбить. Только она может очаровывать своей глубиной, завораживать мыслями и дарить ответную ласку и любовь. Никто не сможет встречаться с красивой оболочкой, у которой в душе только черствость и презрение. Так было всегда: Чан заботился о каждом и переживал так, будто это касалось его самого в первую очередь. Он никогда не бездействовал, а помогал и предлагал, решал проблемы своих близких даже во вред себе. Минхо сломал ногу и не может встретить родителей из аэропорта? Чан съездит. У Чанбина проблемы с жильем? Чан найдет ему квартиру. Картины Хенджина снова не взяли на выставку? Чан тайно договорится, и Хвана наконец заметят. Джисон внезапно словил паническую атаку на конференции? Чан незаметно выведет его и успокоит. Ликс скучает по Австралии и семье? Чан пообещает, что они съездят в скором времени (и они съездили). Сынмин в сотый раз путается в нотах и не может сыграть ебучего Моцарта? Чан объяснит ошибки, и они попробуют заново вместе. Чонин по глупости начал курить и теперь не может бросить? Чан проконтролирует его и поможет восстановить голосовые связки. И сколько таких случаев было только на твоей памяти? А о скольких ты даже не подозревала? Однажды и ты дала слабину. Впервые унизительно уволенная с работы, ты расплакалась прямо на диване в гостиной, думая, что все уже спят. Чан увидел это и без лишних слов крепко тебя обнял.  Его объятия были очень теплыми и домашними, а невербальная поддержка и искреннее сочувствие проникали через одежду и бледную кожу прямо в разбитое жестокими людьми сердце. Мягкость и нежность его прикосновений, окутывающие в теплое одеяло, успокаивали, а легкие поглаживания приятно отзывались на коже. Чан приносил спокойствие одним только присутствием. Раны перестали кровоточить, слезы высохли, а сердце впервые было в таком смятении. Но разрывать объятия и отстраняться никто не решался. В итоге вы уснули на неудобном диване вдвоем.  Тебе что-то снилось, только ты не могла вспомнить что именно. Ощущение чего-то уютного и светлого, но вместе с тем такого хрустального не покидало тебя еще очень долго. Во сне кто-то крепко держал тебя за руку, но, как оказалось позже, не только в нем.  Ты проснулась в неудобном положении тела и крепких объятиях Чана, которые ни на секунду не отпускали тебя. Все конечности затекли, а ладонь правой руки была окольцована чужой левой. Это был слишком интимный жест. Так, будто вы были достаточно близки для чего-то подобного.  Его пальцы выглядели не очень длинными, но ладонь ощущалась широкой, немного шершавой и какой-то обжигающей. Но мурашки пробежали по другой причине. Вены, что так искусно выступали на тонкой коже, буквально завораживали взгляд. Хотелось провести по ним рукой, заглянуть под рукав футболки, куда они убегали вверх по рельефным мышцами и предплечью, и узнать, какие они там, за чертой хлопковой ткани. Ты не сдержалась и невесомо прикоснулась тонкими пальцами к венистой руке, заглушая громкий голос разума. Его кожа была такой теплой и приятной, что еще чуть-чуть и ты бы потерялась в этих ощущениях. Но все твои планы накрылись медным тазом, когда Чан резко открыл глаза.  Он посмотрел на тебя испуганно, словно ты, по меньшей мере, пыталась его изнасиловать, а затем на место испуга пришел шок, будто парень не верил, что все это может быть правдой. Медленно перевел взгляд на ваши переплетенные пальцы, запутавшиеся в подушках ноги и твое нежное касания к его локтю. Сон ли это? Похоже, но нет. Его взгляд снова нашел твое лицо, на котором проступал легкий румянец, и Чан понял, что именно в этот момент влюбился в тебя. Уровень неловкости зашкаливал, и, нервно прокашлявшись, ты быстро попыталась встать. Это была плохая идея. Что-то явно пошло не так, и ты нелепо упала, запутывавшись в собственных конечностях. Чан сразу подорвался, помогая тебе встать с пола, обеспокоенно оглядывая каждый миллиметр твоего тела, пока ты бессовестно пялилась на него. Тогда-то ты и влипла. Поняла, что раз и навсегда утонула в глубине карих глаз, искрящихся на утреннем солнце.  Вы никогда не обсуждали случившееся, но чувство, что зарождалось внутри, было сложно искоренить. Ты постоянно ловила себя на том, что смотришь на парня дольше обычного, как губка, впитываешь каждое его слово и ищешь физического контакта. То тарелку передашь, соприкоснувшись на секунду пальцами, то похлопаешь Чана по плечу, когда Сынмин снова шутил про его возраст, а однажды и вовсе не удержалась и взъерошила его кудряшки. Какая-то сила заставляла тебя делать эти глупые вещи. Это пугало. Чувство, что заставляло искать его в толпе и надеется, как идиотка, что сегодня он обратит на тебя свое внимание.  Вместо того чтобы осознать, что Чан тебе нравится, и увидеть, что это взаимно, ты решила начать игнорировать все сигналы своего сердца. Но оно уже не выдерживало этой муки. С тех пор ты стала еще большей идиоткой. Конечно, ты не выкинула парня из своей жизни, продолжая поддерживать статус друзей, но каждую реакцию своего тела на его слова или действия сразу блокировала. В итоге сердечный трепет души стал всего лишь раздражающей вибрацией, и ты, наконец, стала привычной собой. Как будто бы и не было того ужасного дня увольнения. Не было и Чана с его нежностью, граничившей с откровенностью.  Но что в итоге? К чему тебя привела его невинная помощь? К приступу тахикардии? К запутавшейся в рое мыслей и сомнений голове? Или к пошатнувшемуся эмоциональному состоянию? Все. Все это вместе. Этот чертов комок нервов в животе. Или, как бы сейчас сказали – бабочкам. Ничего не прошло. Оно и не собиралось сваливать. Игнорируй, не игнорируй. Заглушай или затыкай. Да хоть противься или борись. Итог будет тот же. Малейшее близкое взаимодействие и все, – пиши пропало. Это уже не простая симпатия, а настоящая влюбленность.  Сону продолжал болтать о несхожести Кореи и Китая, о какой-то новой компьютерной игре и местном фасфуде, которым недавно отравился. Но ты была явно в другом измерении. Вроде бы и слышала, что он говорит, но абсолютно не слушала.  В какой-то момент Сону заметил это и напрямую спросил: что с тобой происходит. Ты была очень отстраненной, и ваше живое общение очень разнилось с переписками в Kakao. Конечно, тебе стало немного неловко и даже стыдно, ведь, в конце концов, это ты была инициатором сегодняшней прогулки. Хотелось ли соврать или придумать сто и одну причину, почему ты вела себя так? Конечно. Стала ли ты так делать? Нет. Не в твоем характере обманывать или давать человеку ложные надежды. Сону был отличным парнем, с которым можно выстроить крепкую дружбу, поговорить о чем-то серьезном, или наоборот, о сущей ерунде, но никак не встречаться. Последнее ты бы хотела попробовать с другим человеком.  Сону оказался еще более понимающим, чем ты предполагала, и нисколько не обиделся на твою правду. Он понял тебя. Чувства нельзя никаким образом навязать или насильно вырвать. Парень знал это не понаслышке. Даже поведал тебе историю о последних отношениях, которые закончились, мягко говоря, не очень. Скорее болезненно и жалко. А в конце даже признался, что у вас все равно ничего бы не вышло, даже не будь этого самого «но». Через пару месяцев он уезжает в Америку. У компании, в которой он работал в Китае, там открывается новый филиал. Вам не суждено быть вместе.  Пожелав удачи с «тем парнем», Сону довез тебя до дома, и вы договорились не терять связь. Крепкие объятия были тому подтверждение. Встретиться вновь у вас не получится еще очень долго, но, быть может, когда-нибудь… Ты мысленно улыбнулась, что все вроде бы встало на свои места. Или пока рано делать такие выводы? «Тот парень» наверное, уже уехал к себе домой и был пока спорным моментом. Нерешенной задачей? Скорее следующей целью. Не было больше смысла тянуть с тем, что было до смешного очевидно. Ты признаешься, и либо тебя отвергнут, либо вы… что? Это и надо узнать. Спать не хотелось. Да и внутренний монолог все равно не позволит этого сделать. Но это не что-то вроде «Быть или не быть…», «А судьи кто?..», «Тварь ли я дрожащая..?» и все в таком философско-безысходном смысле, а скорее нечто лирическое и до боли понятное каждому, без риторических вопросов, сводящееся к одному простому: «Сочинил же какой-то бездельник, что бывает любовь на земле». И правда, сочинил. И правда, бездельник, раз решил, что из всех возможных вариантов выбрать поморочить людям голову и сделать их либо невероятно счастливыми безумцами, либо морально растоптанными психами, отличная идея. Ты проходила и через первое, и через второе развитие событий. Они вообще крепко вцепились друг в друга и решили либо работать рука об руку, либо сменяться регулярно. И смена каждого длилась либо три года, либо два дня. Тут никогда не угадаешь. Размышляя обо всей этой банальщине, ты выходишь из открывающихся створок лифта на своем этаже и направляешься прямо по коридору. Вводя код на двери, ты прислушиваешься к звукам за стенкой, за которой на удивление было тихо. Видимо, все уже разошлись по домам, что было не совсем свойственно мальчикам. Обычно они тусили до четырех утра, когда энергия иссякала, а весь алкоголь был выпит, и вырубались спать прямо на коврике. В этот раз все было цивилизованно. Дверь открывается, и ты со спокойной душой выдыхаешь, что все и правда легли баиньки. Снимаешь верхнюю одежду и тихонько направляешься в гостиную, дабы никого не разбудить. Чонин точно дома не один — кто-нибудь да остался у вас с ночевкой. Так и произошло. На диване в гостиной дрыхло бренное тело Хенджина, конечности которого распластались в разные стороны, а рот был чуть приоткрыт. Ты наблюдаешь, как его грудная клетка умиротворенно вздымается, а слюна противно вытекает изо рта на подушку. Видимо, белье придется завтра постирать.  Заметив инородное движение, твой взгляд перемещается к окну, и получше рассмотрев темный силуэт, ты узнаешь в нем Чана. Даже странно, что он еще не ушел. Обычно он никогда не оставался у вас на ночь, и за все время вашего знакомства это происходило только два раза. Первый — когда вы уснули в объятиях друг друга после твоего увольнения. А второй случился, когда Чан бодрствовал два или три дня из-за завала на работе: студенты сдавали долги, отчет еще не начинал писаться, а новое студенческое мероприятие шло полным ходом, в котором он, как последний дурак, согласился поучаствовать в роли организатора.  Он тогда заехал к Чонину за какими-то бумажками и не заметил, как уснул в туалете на добрых полтора часа. А ты заметила лишь тогда, когда самой уже понадобилась комната. Обеспокоенная, ты постучала несколько раз, интересуясь, все ли в порядке, но ответом было молчание. Тогда ты кое-как разбудила бедного парня через дверь, у которого глаза закрывались на ходу, и беспрекословным тоном отправила спать к себе. У Чана не было сил даже на ответ, не то что возражения, и, плашмя упав на кровать, он заснул крепким сном. Даже признаков жизни как таковой не подавал. Тебе в ту ночь пришлось ютиться на диване во имя его заслуженных девяти часов отдыха. Поэтому сейчас ты и находишься в легком недоумении, что Чан все еще не уехал домой, хотя время перевалило за первый час ночи. Мальчики, должно быть, уже видят десятый сон, а Бан тем временем стоит у подоконника и непонятно чем занимается. Проходя на носочках мимо дивана, где похрапывал Джинни, ты аккуратно подкрадываешься к парню сзади и резко заглядываешь ему за плечо. — Ты чего здесь? – шепчешь в самое ухо.  Чан от неожиданности дергается, резко оборачиваясь к тебе всем корпусом, а из лейки, которая обычно стоит на кухне, во все стороны разлетаются капельки воды. Шагнув назад, чтобы не промокнуть, ты в изумлении смотришь на растение, которое все это время закрывала его широкая спина.  Вернув взгляд обратно к его лицу, тебя будто импульс прошибает, а тело предательски парализовывает. В глазах Чана плещется мягкая тьма, заполонившая зрачки, и где-то в самых ее глубинах притаились страх и надежда. Красиво. Приоткрыв губы, парень нервно сглатывает. А ты вместе с ним. — Я думал, ты сегодня уже не вернешься…— неуверенно начинает он, как только приходит в себя, и изучающим взглядом оценивает твой внешний вид. Но ты была все та же. Одежда ничуть не помялась, да и макияж вряд ли смазался. Может только прическа была немного взлохмаченной из-за осеннего ветра, — что ты, ну, останешься у него… — Почему это?  — Ты сама знаешь, — закусывает Чан нижнюю губу. — Знаю? Если ты про секс, то это плохая идея на первом свидании, — задумчиво отвечаешь ты, нисколько не стесняясь.  — Разве? — поднимает правую бровь парень, наклоняясь вперед, чтобы лучше тебя услышать. Но с сомнением добавляет, — То есть я имел в виду…  Вы раньше не задевали таких тем, и было немного странно обсуждать сейчас нечто подобное. Но, позабыв о неловкости, ты перебиваешь парня и начинаешь экскурс: — Не только потому, что это неприлично. Слышал про «правило трех свиданий»? — понижаешь голос, а Чан кивает, — Чушь та еще, но частичка правды все же есть: окситоцин долго накапливается в организме, но при этом быстро выбрасывается с оргазмом. Поэтому, если девушка переспит с парнем раньше третьего свидания, то, скорее всего, после потеряет к нему интерес, — ты делаешь небольшой вздох, потирая холодные руки, и быстро заканчиваешь, — А без нужной доли окситоцина невозможно будет влюбиться. Смекаешь, Чан? — Мне стоит начинать бояться? — с вызовом спрашивает парень, удивляя и интригуя. Обычно он съезжал с такого рода темы, но сейчас держался довольно смело. Только вот реакция тела, как всегда, подводит нас в самый ненужный момент. Его ресницы подрагивают, а зубы нервно покусывают губы, — Или это совет? Мне теперь спать с женщинами только на третьем свидании? А ты? Что насчет тебя? — Все зависит от твоего намерения, – подмигиваешь, широко улыбаясь, пока парень пытается найти на твоем лице хотя бы один ответ на интересующий его вопрос. Ожидаемо у него это не получается, но напряжение понемногу спадает, – говоря обо мне… Есть один парень, который мне нравится. Я, конечно, еще не проверяла, но навряд ли вместе с оргазмом у меня пропадет к нему интерес. Эта теория относится к краткосрочному общению, когда люди начинают спать без чувств, а окситоцин еще не успевает выработаться. — Так, значит, с этим парнем ты готова к близким отношениям, не дожидаясь третьего свидания? — шепчет Чан, загипнотизированный и будто не до конца понимающий, какой темы вы коснулись. Ты вздрагиваешь, но не отступаешь. В конце концов, именно ты это начала.  — Иногда мне кажется, что и первого дождаться будет сложно, — кончики ушей нагреваются от произнесенных слов, но темнота помогает скрыть этот факт. Вы ходите по тонкому льду, который вот-вот должен расколоться и унести ваши чувства течением. Опасно. Надо немного притормозить, — Что это за растение, кстати?  Чан не сразу понимает суть твоего вопроса, но, собравшись с мыслями и избавившись от белой пелены перед глазами, поворачивается к окну, на котором возвышался небольшой горшочек. Миленько. Но для чего он здесь? — Денежное дерево. — А почему оно здесь? — недоуменно спрашиваешь ты, — Твое что ли? Парень молчит, не зная, как ответить на такой, казалось бы, простой вопрос. И правда, зачем он его сюда притащил… Ради чего? То есть ради кого?  — Теперь твое, — Чан переводит взгляд обратно на тебя и виновато улыбается, будто не растение принес, а ненавистные орехи, на которые у тебя была аллергия. Приподняв брови в замешательстве, ты подходишь поближе к подоконнику и рассматриваешь милый черенок, обещавший однажды превратиться во взрослый зеленый куст. — Хорошенький, — без умиления не обходится. Все знают твою любовь к флоре, но почему-то редко ее дарят. Только разве что твой бывший однажды... Ты соврешь, если скажешь, что не рада такому подарку, но зачем это Чану? Ты не до конца понимаешь его мотивы. Это дружеский жест или нечто большее? — Но с чего такая щедрость? Я ценю твое внимание, но зачем, Чан? — Я просто хотел сделать тебе приятно, — почесывая свою голову, Чан не замечает, что тем самым взлохмачивает кудри еще сильнее, — зная твою любовь к комнатным растениям. — А почему не подарил раньше, когда я была дома? — задаешь вполне логичный вопрос. — Я хотел вручить лично, когда все разойдутся спать, но ты ушла, — отчетливо слышались укоризненные нотки в его голосе. Справедливо? Наверное. Хотя попахивает банальной ревностью.  — Но в итоге решил оставить подарок на подоконнике, никому ничего не сказав? – ты усмехаешься от такого детского поведения, казалось бы, взрослого парня. Не думает же Чан, будто то, что он делает, будет как-то осуждаться или высмеиваться? — Вообще-то я написал записку, — махает рукой на свернутый вдвое листочек, придавленный горшочком. Ты готова была рассмеяться от такой милоты, но будить спящего рядом Хенджина не хотелось, поэтому ограничилась еще одной счастливой улыбкой.  — Как по-взрослому! Но почему именно Денежное дерево? — ты немного наклоняешь голову вбок и смотришь прямо в его глаза, — Намек на то, что мы бедняки? Финансово неблагополучные?  — Нет! — резко шипит Чан, пока ты давишься тихим смешком. Ну что за очаровашка! Он на это лишь закатывает глаза в собственном стиле, чем веселит тебя еще больше, — мне сказали, что за ним просто ухаживать. Нет тут никакого скрытого подтекста.  — Тогда спасибо! Я кое-что читала про него. Думаю, он легко приживется, — хлопаешь его по плечу в знак благодарности. Он незаметно вздрагивает от твоего прикосновения, но кивает и по-мальчишески улыбается, будто выполнил супергеройскую миссию, — Надеюсь, он притянет побольше денег в наш дом, и в следующем году мне поднимут зарплату! — А у вас сейчас трудности? — Ну-у… Цены растут, а зарплата как-то не очень. Конечно, хотелось бы получать больше, — честно признаешься ты. — Если вам нужна помощь, я могу… — Чани, я же шучу, — легонько толкаешь парня в плечо, но на него это не производит никакого эффекта, — да и теперь у меня есть помощник, который обеспечит мне безбедную жизнь! Можешь не волноваться. Чан негромко фыркает, но ничего не отвечает. У него была одна черта, выраженная сильнее других – всем и всегда помогать. Он стремился буквально всех задушить своей помощью, не оставив и шанса на ошибку. Это был как и его плюс, так и минус. Людям надо давать больше пространства, чтобы они сами учились справляться с трудностями и набирались опыта, а не оказывать медвежью услугу. У Чана с этим были проблемы. И если его предложение в помощи отвергали, он обиженно дул губки и хмурился, как маленький ребенок. Вот прямо как сейчас! — Кстати, у нас остался только Хенджин? — интересуешься ты, переключаясь на другую тему. — Сынмин спит с Чонином. Хенджин вообще-то тоже хотел спать с ними, но его выгнали на диван, — шепчет парень максимально тихо, вспоминая, что вы не одни. Хотя Хенджина не так-то просто разбудить, так что можно и не париться.  — А «женатики»? — уточняешь про оставшихся. — Минхо отнес тело Джисона к себе. Он заснул на коврике в прихожей и ни в какую не хотел просыпаться, — а вот и доказательства твоих слов. Хотя бы один из раза в раз выполнял этот пунктик. — Поня-я-ятно, — тянешь неуверенно, не зная, как продолжить диалог, — может, чаю? Ты пил? Могу заварить от похмелья.  — Нет, не пил, — качает головой Чан, — но чай буду! Ты киваешь и направляешься на кухню. Проходя мимо Джинни, ты аккуратно поправляешь съехавший плед, которым парень укрывался. Чан тоже останавливается недалеко от тебя и молчаливо наблюдает за такой, казалось бы, мелочью. Но забота проявляется именно в них: в заваренной чашке кофе ранним утром, в повязанном на шею шарфике холодной зимой, в смске о самочувствие во время болезни и поправленном одеяле. Чан восхищался твоей заботой о других и старался соответствовать. Если ты заботилась обо всех, то он хотел о тебе. 

***

Включив свет в небольшой кухне, отделенной от остальных комнат, ты зажигаешь огонь на газовой плите и ставишь наполненный водой чайник. Чан присаживается за круглый кухонный столик, рассчитанный на четырех человек, и что-то печатает в своем телефоне. Было немного неловко – темы для разговора закончились, и что теперь обсуждать — неясно.  — Есть ромашковый, с бергамотом, зеленый, обычный черный, с женьшенем и имбирем, — перечисляешь имеющиеся запасы. Хоть в этом доме и предпочитали пить кофе, но твоя мама обожала привозить вам с братом баночки чая с новыми вкусами и запахами, — могу еще добавить лимон или мед. Что будешь? — Черный с лимоном, — отрывается Чан от какой-то важной переписки. Ты киваешь и продолжаешь химичить вам напитки. Свой выбор останавливаешь на ромашковом. Хотелось успокоить нервишки перед чем-то важным, что ты сегодня собираешься озвучить вслух. Когда чайник закипает, ты наполняешь кружки кипятком. Добавив дольку лимона для Чана, ты садишься напротив него и передаешь парню его горячий чай. Спрятав телефон в задний карман джинсов, Бан внимательно смотрит сначала на тебя, а затем на дымящуюся кружку.  Ты наслаждаешься приятной тишиной и паром, который обволакивает твои щечки, пока руки греются о стенки керамической посуды. Надо бы подождать, пока чай не остынет, чтобы не обжечь язык, но ты не отличалась особым терпением и поэтому начинаешь дуть на него как ребенок. Услышав это, Чан переключает свое внимание на твои губы, которые из-за всех сил охлаждали обжигающий напиток, и не сдержавшись, он испускает смешок.  Ты походила на ребенка в этот момент: волосы распушились, домашняя кофта, в которую ты переоделась, добавляла уюта своей простотой, а лицо сияло естественным румянцем, – косметику ты смыла. Твое сосредоточенное выражение лица и поднятые бровки заставляли любоваться Чана этим сколько угодно.  Ты была по-особенному красивая в этот момент. — Эй, ты чего смеешься? — недовольно спрашиваешь, отвлекаясь от своего занятие. Положив кружку на стол, скрещиваешь руки и полностью сосредотачиваешься на парне.  — Ничего. Просто ты милая, — вот так вот просто. Только от этой фразочки твое лицо готово запылать жарким огнем. Хмыкнув, чтобы не засмущаться еще больше, ты продолжаешь держать зрительный контакт. Нельзя подавать виду. Пока что, — Так как прошло твое свидание?  Чану было очень интересно. Он вообще-то хотел узнать это еще в гостиной, но сдержался. Сейчас же парня ничего не сдерживало, и к тому же атмосфера располагала. Он надеялся, что ты не будешь юлить и честно все расскажешь. Крис должен понять, есть у него еще шанс или нет… — Нормально, — односложно отвечаешь ты. Но по лицу парня было понятно, что такой ответ его не устраивает, и ты продолжаешь, — мы погуляли у реки Хан. Поболтали о том о сем и разошлись.  — Довольно быстро. С ним что-то не так? — в вопросе Чана четко слышится надежда. Ты улыбаешься, убеждаясь, что все, что происходит между вами, тебе не кажется и не мерещится. Это не выдумки твоего воображения и не принятие желанного за действительное. Это правда, какая она есть. — Да нет. Сону офигенный, и мы круто провели время, но… Ты делаешь паузу, чем явно бесишь его. Он тут вообще-то весь как на иголках, а ты тянешь кота за хвост, как специально. Чан качает головой и поторапливает:  — Но? — У меня нет к нему чувств. Сердце не трепещет, ноги не подкашиваются, а дыхания не перехватывает, — честно признаешься ты, — или какие там еще есть побочки у влюбленности?  Все это время ты наблюдаешь за сменой эмоций в темных глазах парня: страх, волнение, облегчение, радость и предвкушение. Все было как на ладони.  — Короче, мы попрощались на дружеской ноте и забились как-нибудь сходить в бар, — улыбаешься свежим воспоминаниям, — Надеюсь, он будет счастлив.  — И тебе не обидно? Ты так переживала и готовилась. Я хотел бы, чтобы счастлива была ты, — искренне недоумевает Чан. Почему-то разговоры на кухне в два часа ночи всегда какие-то честные. Хотелось соответствовать этой атмосфере. Не было больше смысла бежать от самих себя.  — А с чего ты взял, что я не счастлива? — ты берешь в руки теплую кружку чая и делаешь небольшой глоток. Напиток приятно растекается внутри и обволакивает спокойствием. Самое то в такой волнительный момент, — Я же рассказывала про одного парня, который мне нравится. Ничего не изменилось с тех пор.  — И какой он? Этот парень? — Чан еще ни разу не прикоснулся к кружке чая. Все его внимание сосредоточилось на твоих глазах. На тебе, не иначе, как свет клином сошелся. — Он… — ты задумываешься, поднимая глаза к потолку, но тут же возвращаешь их обратно, — какие там критерии у идеального бойфренда? Привлекательный? Да, он такой. Честный и добрый? Ага. Верный, щедрый и заботливый, — ты киваешь три раза подряд в подтверждении, — думаю, он также довольно умный. И, по секрету говоря, пиздец какой горячий. Бывает забавным и милым, что хочется защекотать или взлохматить волосы. Наверно, прилично зарабатывает, раз живет в собственной квартире. Но тачка у него, конечно, странная, — подперев рукой щеку, насмешливо улыбаешься, — перечислила тебе все это и уже сомневаюсь, достойна ли я его. Чан слушает так сосредоточенно и внимательно, что смысл слов не сразу доходит до него. Но, моргнув пару раз, шестеренки в голове, наконец, начинают крутиться, и напряжение сменяется удивлением. Намеки. Одни намеки и никакой конкретики. И что ему делать? Рискнуть? Получить все или остаться ни с чем?  Ответ был один — сейчас или никогда.  Чан тоже решил наконец действовать.  — И когда он начал тебе нравится? Был какой-то определенный момент? — глаза зажигаются неприкрытым интересом и чуть-чуть озорством, — Потому что мне кажется, я соответствую всему только что сказанному, — чертов хитрец! Понял-таки. Но ты без промедления принимаешь его вызов. — Какой ты самоуверенный! — усмехаешься первым делом, — Даже не зна-а-аю, — протягиваешь, весело дразня, — Когда он уснул в моем туалете? Или когда стал подушкой для слез? — и не давая ему и шанса передохнуть или придумать следующий ответ, разом возвращаешь все его вопросы, — А что насчет тебя? Кто-нибудь нравится? Если да, то какая она?  — Да, нравится, — дышал ли парень в этот момент? Вряд ли. Его первое признание тебе в чувствах наполняет пространство уютной кухоньки. Теперь то уж точно поздно давать заднюю.  — Больше информации, Чани, — подталкиваешь с легкой улыбкой на губах. Про остывший чай оба забывают, охваченные важным моментом.  — Она очаровательно щурится, когда чем-то недовольна; заваривает вкусный рамен и держит по два ведерка ванильного мороженного у себя дома; ворчит, как старая бабка, но не перестает заботиться о близких и поправлять им плед осенними вечерами; радуется растениям на подоконнике, как выигранному миллиону в лотереи; а еще у нее есть смешная шапка, в которой она выглядит как гном.  — Эй, поясни за шапку! — вскрикиваешь ты, подскакивая со стула. Это все конечно приятно, и ты согласна с абсолютно каждым словом, но за шапку обидно. Чонин с Джисоном часто дразнят тебя за нее, а она вообще-то была твоей любимой. Вязанная и теплая, — Нормальная она.  — Да, ты в ней очень милая.  Ты сглатываешь. Теперь маски окончательно сорваны. Между вами больше нет ни грамма лжи. Недосказанность исчезла, а на ее место пришла уверенность. Чан улыбается так неподдельно тепло, что выступают очаровательные ямочки, притягивающие каждый миллиметр твоей души. Его чувства адресованы тебе. Существуют для тебя. Живут с тобой в унисон. Глаза искрятся обожанием, и понятно одно, — он влюблен. Зачарованная, ты смотришь на Чана не отрываясь, ведь влюблена не меньше.  Это и есть идеальная совместимость?  — Но все равно похожа в ней на гнома? — Да, все равно похожа, — нечетко, но ты слышишь каждое слово.  Убирая кружку подальше, ты наклоняешься вперед. Облокотившись локтями об стол прямо напротив Чана, ты сглатываешь и нетерпеливо закусываешь губу. Между вашими лицами — сантиметров десять, не больше. Крис вздрагивает, но не разрывает зрительный контакт, которым вы наслаждались последние десять минут как одержимые. Он бы не посмел. Его ресницы нетерпеливо дрожат, а руки, все это время покоившиеся под столом, прикасаются к твоим локтям. Больше ты не сможешь отстраниться.  Теперь все было по-настоящему.  По-взрослому. Так, как и должно быть.  — Побуду немного самоуверенной и предположу, что все это было про меня, — ты вздыхаешь и наклоняешься еще ближе. Шепчешь в самые губы Чана, который неотрывно смотрел на твои, — и раз так, то мы идеально подходим друг другу, — и ставишь тем самым жирную точку в вашей игре.  Ответ Чана не заставляет себя ждать. Он сокращает между вами жалкие миллиметры и нежно сцеловывает все ранее сказанное. Поцелуй выходит приятным и до безумия чувственным. Ромашка идеально его дополняет.  Теперь все встает на свои места. Голова очищается, а мир кажется до невозможности понятным. Ты и позабыла какого это — ощущать эту безграничность и легкость. Когда любовь охватывает всего тебя и ты счастлив.  По-настоящему счастлив.  Ты растворяешься в потоке этих ощущений, пока Чан сминает твои губы все более жадно и нетерпеливо. Запустив руки в его беспорядочные кудряшки, ты первая проталкиваешь язык в чужой рот и слышишь тихий стон. Боже, может ли снести крышу еще больше?  Чан отрывает руки от твоих локтей и опускает их на щеки, которые пылают ярким костром новых чувств. Он нежно поглаживает их и притягивает тебя еще ближе. Ему было мало. Хотелось еще и еще. Казалось, невозможно будет упиться этим поцелуем и через сто лет.  Ты уже практически лежишь на этом чертовом столе, но Чан даже и не думает останавливаться. Он изучает каждый миллиметр твоего рта и забирает себе заслуженное первенство. Какой же он все-таки жадина. Даже тут первый. Ты не привыкла сдаваться так просто и поэтому легонько кусаешь его за губу. Не ожидая такой подставы, Чан негромко ойкает. — Так нечестно! — отстраняясь, поджимает вспухшие от поцелуя губы, но продолжает все также крепко держать твои щечки в своем плену.  — В любви, как на войне, — все средства хороши! — поглаживаешь его волосы с легкой полуулыбкой. Один-один.  — По-твоему, любовь — это война? — Иногда приходится бороться за то, что любишь, — философски изрекаешь ты. — И за что ты борешься? За меня? И против кого? Моих губ? — не сдержавшись, ты смеешься в голос от этой нелепицы. Чан иногда бывает таким дурачком. И как же тебе это нравится. Скучно вам точно вместе не будет.  — Меня сейчас вырвет, — как гром среди ясного неба звучит хриплый ото сна голос Сынмина. Он стоит в дверном проеме и с ужасом наблюдает за вами, — Вы серьезно? Я надеюсь, мне это снится. Это же сон, да? Самый страшный кошмар в моей жизни? — он до последнего пытается поверить, что это неправда, но ваш несдержанный смех возвращает его в ненавистную реальность, — Если вы начали встречаться, я больше в эту квартиру и шагу не сделаю. Вы уже сейчас меня бесите. А что будет, когда начнете сюсюкаться, как тошнотики…  — О, Сынмин, правда? Прямо-таки не сделаешь? Обещаешь? — этого мелкого засранца невозможно было поставить в неловкое положение, а вот вывести из себя — запросто.  — Нет, мне это снится. Точно снится, — продолжает повторять Ким, как мантру, не обращая внимание на твои слова.  Вы с Чаном переглядываетесь, начиная смеяться еще сильнее.  В отношениях с Баном были одни плюсы: он и целовался просто божественно, и побесить Сынмина теперь не составит особого труда. 

***

Ты сидела на диване и медленно скроллила ленту новостей в интернете, когда дверь спальни брата открывается и оттуда выбегает нечто, только напоминающее человека. Весь лохматый и наполовину голый, с еще сонными глазами, Чонин неприлично тыкает в тебя пальцем и громко кричит:  — Ты как за ночь успела начать встречаться с Чани-хеном, а? Сынмин трепло. 

Малыш, ты заставляешь меня 

чувствовать бабочек в животе, 

ведь ты моя единственная бабочка!

Лишь для тебя расцветают эти цветы!