I'll stay alive just to follow you home

За неделю до свадьбы Серкан и Эда гуляли по садам Стамбула, их руки переплелись, и большое кольцо с рубином и бриллиантом отражало переливающийся свет высокого солнца. Болат регулярно гулял с брюнеткой, которая любила купаться в утреннем свете, её кожа была такой же загорелой, как в первый день, когда Серкан увидел её лично. Мужчина носил солнцезащитные очки, а кепка скрывала его черты лица. Помимо очевидного удовольствия разделить моменты с возлюбленной, Серкан старался быть рядом с ней, насколько это возможно, чтобы защитить её от турецких семей, которые могли подвергнуть её жизнь риску. Его «глок G17» безмятежно покоился, скрытый от мирских глаз кожаной курткой. В те дни Эда спонтанно улыбалась, счастливая, как маленький щенок, вышедший на прогулку. Он обнаружил, что, помимо своих познаний в оружии, Эда также много знала о цветах и растениях, и что, если бы она не была принцессой преступности и светской львицей Мардина в свободное время, она бы стала ландшафтным дизайнером. Серкан предложил оплатить дистанционный курс для неё, но она, пренебрежительно пожав плечами, отказалась. Проблема была не в деньгах, а в том, что знания не могли быть использованы за пределами особняка Болатов. Он знал, что она ненавидела свою позолоченную клетку, но не мог не чувствовать себя неуверенно, позволяя ей гулять по улицам Стамбула в одиночестве. Эда ненавидела многочисленных вооруженных охранников, патрулировавших их пентхаус, который она неохотно считала своим домом, или общественные мероприятия, которые она была вынуждена посещать как будущая жена наследника стамбульской мафии. Несмотря на своё недовольство, она сияла, как цветущая роза, спокойная и нежная среди опасных мафиози, собиравшихся для обсуждения договорных положений о крупной контрабанде или совместных аферах. Она выглядела именно так, как и должна выглядеть жена бандита: в длинном платье с разрезом на бедре, с накрашенными красными губами и сигаретой с длинным мундштуком в руке, с блестящим кольцом Серкана на пальце. Эда стала сенсацией среди мафиози, которые называли её Мадонной. Семьи Стамбула встречались ежемесячно, чтобы обсудить разногласия и трения, возникавшие между ними. Эти встречи были долгими и утомительными, но присутствие Эды сумело придать глоток новизны, поскольку она вела себя как идеальная хозяйка вместе с Айдан, очаровательно улыбаясь вооруженным людям, которые сдались её магии, как сдался Серкан. Серкан наблюдал за её спокойным лицом, пока она восхищалась дубами и розами, тюльпанами, маргаритками и подсолнухами, выращенными в частном саду, который они посетили. Эда держала в руках множество воздушных шаров-сердечек, которые Болат купил для неё у уличного торговца на площади перед садом. Их отношения улучшились в геометрической прогрессии после инцидента с Кааном Карадагом. К сожалению, мужчина выжил, благодаря усилиям доктора Дилек. В конце концов, живот мужчины, к сожалению, не был полностью проколот, и операция зависела только от умения доктора Дилек закрыть дыру, которую Эда открыла своим усыпанным драгоценными камнями кинжалом. Он все еще оставался в особняке Болатов на несколько дней, чтобы прийти в себя, но шансы продолжить сотрудничество с Болатами после покушения стали нулевыми. Во-первых, Серкан не хотел, чтобы он был рядом, будучи уверенным, что его плохой характер и коварное поведение не улучшились со времени школы. Во-вторых, Алптекин Болат был возмущен преследованием своей будущей невестки и решил отказаться от любых деловых возможностей, которые могли существовать после быстрого выздоровления этого человека под его крышей. Его практически выгнали из особняка после того, как он сумел продержаться достаточно долго, чтобы сесть в машину, которой управлял один из наемников, Ферит, и отвезли в ближайший аэропорт, чтобы покинуть Стамбул. -Хочешь остановиться и выпить горячего кофе? — спросил он, обхватив руками холодное личико Эды, чтобы согреть его. Она улыбнулась, её глаза все ещё смотрели с удивлением на сад. -Пока нет. — ответила она, присев на корточки и наблюдая за жёлтыми и белыми бабочками, летающими над разноцветными цветами. Серкан достал из сумки Эды термос, который он нес, и налил ей чашечку кофе. -Давай, пей. — говорит он. — Ты заболеешь от этой холодины простудой. Эда посмотрела на него со смутным нетерпением, доставая свой мобильный телефон из кармана пальто, которое дал ей Серкан. -Я сфотографирую, подожди. После инцидента с Кааном опасения по поводу возможного побега Эды утихли. Серкан понимал, что она бы не поступила так, если бы планировала великий побег, поскольку у Каана было достаточно сил, чтобы устроить засаду и освободить её от болезненного рыжего. На следующий день он вернул Эде сотовый телефон, разбудив её лёгкими поцелуями в плечи и татуировку бабочки посередине спины. Впервые оставил её одну в пентхаусе с запасным ключом на случай, если она захочет выйти… Конечно, бесчисленные наёмники семьи Болат все ещё защищали их дом и имели приказ сопровождать её, куда бы она ни пошла, но мобильный телефон и ключи давали Эде ощущение свободы и независимости, которых ей явно не хватало. Серкан воспользовался моментом, чтобы выпить горячего кофе. -У тебя нет ни грамма самосохранения. — говорит он с несчастьем. Что бы ты делала без меня? Эда смеётся. -Светская львица из Мардина, а не принцесса преступности из Стамбула. Он подтягивает брюнетку к ближайшей скамейке и усаживает к себе на колени, привязав воздушные шары к скамье. Он целует её холодную шею, уткнувшись носом в кожу за ушком. Волосы Эды распущены, как он и просил, потому что он любит заправлять их за маленькое круглое ухо или просто расчесывать пальцами. -Ты уже была принцессой преступлений, ангел. Эда дуется и пьёт из кружки, которую ей предложил Серкан. -Глупо полагать, что я имею влияние в твоей семье. Болат целует её в носик, заправляя прядь волос за ухо. -Когда Альптекин уйдет на пенсию, ты станешь криминальной королевой Стамбула. -Потому что ты станешь королём? Мужчина смеётся. -Очевидно. Эда глубоко вздыхает, её длинные пальцы играют с эмалированной кружкой в руках. -Мы никогда не будем в мире людей, не так ли? Он внимательно наблюдает за ней, его пальцы играют с её проколотыми ушами. На этот раз на ней серьги с турецким жемчугом, которые мужчина подарил ей. -Ты приносишь мне спокойствие и умиротворение, ангел. — объясняет Болат. — Это все, что меня сейчас волнует. Эда смотрит на него с сомнением в глазах. -Однажды ты устанешь от меня, Серкан Болат. Я уверена в этом. Серкан притягивает её к своей груди, медленно поглаживая её спину. -Никогда. Эти двое смыкают лица в нежном поцелуе. Теперь они целуются чаще. Серкан не принуждает её к большему контакту, он беспокоится, не развился ли у Эды стокгольмский синдром или что-то в этом роде. Йылдыз спонтанно обнимает его, играет с его волосами, когда он лежит у неё на коленях перед телевизором, целует его в щеку, когда желает ему доброго утра, приглашает его поиграть с Сириусом на крыльце или прогуляться с ними каждый вечер, в теплом пальто и шарфе, и это было единственное требование Болата, чтобы согласиться на все, что она хочет: её безопасность превыше всего. Каждую ночь они спят вместе на большой кровати Серкана с черными шёлковыми простынями. Они спят, прижавшись друг к другу, как будто боясь потерять друг друга ночью. Эда лениво спит, а Серкан просыпается рано, чтобы решить семейные дела в «Nocturne Animals». Он всегда целует её на прощание, приносит ей в постель кружку горячего кофе и оставляет её у кровати, пока Эда не наберётся смелости встать. Обычно она спит с Сириусом в ногах. Проснувшись, она встаёт, и пьет кофе, прислонившись к стенке балкона, глядя в сторону ночного клуба, как будто она может видеть его на другом конце города, сидящего в большом кожаном кресле и иногда командующего мужчинами, иногда угрожая лидерам других фракций, сомневающимся в своей власти. Эда первая отстраняется от лица Серкана, облизывая губы. -У тебя вкус кофе и сигарет с гвоздикой. — смущённо говорит брюнетка. -Ты на вкус как весна и рождественское утро. Эда улыбается, закатывая глаза. -Ах, как банально. Серкан ласкает её спину медленными, круговыми движениями. -Я не могу передать тебе, то что я на самом деле чувствую, Эда Йылдыз. Эда делает вид, что думает, постукивая пальцами с элегантно ухоженными ногтями по стройному подбородку. -Дай-ка подумать… — начинает брюнетка. — Хорошо. Сегодня я скажу тебе две глупые фразы, потому что мне понравились воздушные шарики, которые ты мне подарил. Мужчина улыбается, целуя её в лоб. -Тебе очень легко угодить. Это же просто воздушные шары, ангел. Эда кладёт голову на плечо Серкана, скрывая своё лицо от его пристального взгляда. -Мне нравятся простые вещи. Воздушные шары, цветы, массаж ног. -Это намёк на то, что ты хочешь, чтобы я помассировал твои ножки? — забавляется Болат. -Было бы здорово, ты так не думаешь? Массаж ног с жасминовым маслом. Это был бы верх романтики. -А я думал, что ужин на Эйфелевой башне будет верхом романтики. Эда резко поднимает голову, опираясь на грудь Серкана. -Ужин? В Париже?! — шепчет Эда с криком, потрясенная этой информацией. -Да, ангел… это сделало бы тебя счастливой? Эда слегка задыхается, её щеки покраснели, ямочки на ямочках стали глубокими от силы её яркой улыбки. -Да, я бы хотела! За четыре месяца, которые они потратили на знакомство друг с другом до даты свадьбы, Серкан выяснил, почему Эде нужна защита Дениза. Бабаан хотела выдать её замуж за принца Сеймена, арабского шейха, который имел странную одержимость своей женой, которая по совпадению была похожа на Эду. Женщина была жестоко убита врагами принца, и Бабаанн, такая же оппортунистка, как и она, захотела совместить полезное с приятным, объединив свою единственную внучку с принцем, чтобы установить прочный союз с владельцем многих изумрудных рудников в Замбии. Эда была продана за 50 баррелей нефти. Даже без тесного контакта со старухой Эде сказали, что она выйдет замуж за Сеймена в течение месяца, и в лучшем стиле мардинской принцессы преступности Эда собрала несколько сумок, достала из сейфа 9-миллиметровый пистолет и скрылась. Её приютили в семейный особняк Сарачан, решив избежать брака по расчету. Её сопротивление предложению Серкана, помимо того, что она не знала его досконально, когда оно было сделано, было связано с тем, что она уже сбежала от расчётного брака, от фальшивого брака с Денизом… Она внезапно оказалась в ловушке другого брака, без её же согласия. Но Серкан отдал все силы, чтобы доказать, что он того стоит. В первые несколько недель, проведенных с Эдой у него дома, он каждый день подавал ей завтрак в постель, всегда изо всех сил старался быть дома, чтобы обеспечить ей все, что она хотела, даже самые незначительные вещи. Он использовал своё влияние для получения специальных коробок в театральных постановках и даже позволял Эде продолжать публиковать посты в социальных сетях, рекламировать известные бренды и время от времени участвовать в фотосессиях для журналов высокой моды. Серкан решил, что ему не следует удалять все из мира Эды, а медленно вводить её в свой, акклиматизировать её к роли, которую она будет играть в качестве его жены в будущем. Поскольку Альптекин Болат продолжал заниматься мафиозным бизнесом ещё несколько лет, мужчина не видел проблем в том, чтобы Эда Йылдыз продолжала оставаться звездой среди мирных жителей, показывая только то, что они хотели, чтобы её видели, а её личная жизнь оставалась секретом. Эда отодвигает лицо от лица Серкана, их носы нежно и интимно соприкасаются в простом поцелуе. -Сначала ты должен отвезти меня в Италию! — предлагает Эда, целуя холодную щеку Серкана. Серкан утыкается носом в щеку брюнетки, вдыхая запах лаванды и ромашки, исходящий от её кожи. -К сожалению, у нас там есть враги. Пожалуй, самое большее, что мы можем исследовать в Италии, — это побережье Сицилии. Эда фыркает, скрещивая руки на груди. -Я люблю побережье, но мне хотелось побывать в Венеции! Разве это не было бы потрясающе — мы вдвоём в гондоле? Болат приближает тело Эды к себе, целуя её в висок. -Мы вдвоём в этой грязной реке… Действительно, очень романтично… Эда смеётся, похлопывая его по плечу. -Они почистили каналы или что-то в этом роде. Престижное туристическое место не может оставаться грязным. Серкан немного размышляет. -Ну, возможно, моя информация немного устарела. Извините, максимум, что я знаю о Венеции, это то, что я прочитал у Томаса Манна. Зрачки Эды расширяются от этой информации. -Ты читал «Смерть в Венеции»? -Да, ангел. Это одно из обязательных произведений в школе-интернате. -Я читаю только Тонио Крюгера, потому что мне очень хочется познакомиться с Бразилией. Серкан ласкает спину девушки, вспоминая моменты из книги. -Ну, все, что я помню, это то, что книгу рассказывает старый педофил, который воображает, что соблазняет надоедливого мальчишку. Эда смеётся с его описания. -Ты действительно прочитал книгу, да? -У нас было обязательное чтение на уроке немецкого языка. Эда обнимает Серкана за шею, её нос ласкает его щеку. -Тебе понравились уроки немецкого языка? Была ли причина твоей преданности злая учительница? Серкан улыбается, обхватив сзади пальцами шею брюнетки. -Она запугала меня, и я старался не получать низкую оценку, опасаясь того, что она сделает с теми, кто не справился. -Однажды мы сможем поехать в Германию? -Natürlich, meine Liebe. — отвечает Серкан, нежно касаясь пальцами губ Эды. -Знаешь, мне это даже нравится… Она прерывает своё предложение на полуслове. Её глаза скользят через плечо Серкана, и она кричит, резко спрыгивая с колен мужчины. -Нет, Тахир! Серкан сначала слышит, прежде чем почувствовать боль. Выстрел с сухим грохотом пронесся над безмолвным садом. Он смотрит на свою кожаную куртку и находит на плече красное пятно, крошечную дырочку, которая показывает, что пуля прошла сквозь плечо. В разгар сильной боли, пронзающей его руку, он замечает, что Эда вынула свой 9-миллиметровый «Глок» из кобуры, спрятанной под её объемистым пальто, и холодно указала в сторону человека который пристрелил её будущего мужа. -Тебе не следовало этого делать! — говорит Йылдыз, и безмолвные слёзы текут по её щекам. Выстрелы из пистолета Эды раздаются гораздо тише, чем из того, который попал Серкану в плечо. В туманном месте, куда засел разум Болата, чтобы защитить себя от замешательства, вызванного выстрелом, он наблюдает, как лицо брюнетки холодно приближается, стреляя из пистолета в тело Тахира. Её глаза — два глубоких колодца тьмы и ненависти. -Нам нужно уйти отсюда, немедленно. — срочно говорит она. Серкан резко начинает шататься, закатывая глаза от боли. -Пистолет… Возьми пистолет… — шепчет он, собираясь потерять сознание. Эда становится на колени и хватает пистолет, пряча его в свою кобуру. -Пошли быстрее, Тахир не может быть единственным, кто здесь ждёт возможности убить нас. Посреди душевного смятения, вызванного выстрелом и бегством, Серкан находит в себе силы улыбнуться. Эда поддерживает его за талию, одна из рук Болата держит её за плечи. -Где ключи от машины? — командирским тоном говорит Эда. Серкан неопределенно указывает на свою кожаную куртку, и Эда находит ключи, спрятанные во внутреннем кармане костюма. -Давай, давай… Нам нужно найти врача. -Особняк моих родителей… Доктор Дилек нам поможет… — говорит Серкан, почти теряя сознание. Мужчина успел только добраться до машины, прежде чем потерял сознание. Когда он очнулся, на его раненом плече была повязка. На одной стороне кровати Айдан Болат крепко держала его за руку, по её щекам текли обильные слезы. Возле двери стоял Альптекин тихо разговаривал с доктором Дилеком. На другой стороне кровати Эда с суровым видом перезаряжала свой 9-миллиметровый пистолет и чистила. Она была первой, кто заметил его открытые глаза. -Привет, красавчик. — говорит она с улыбкой, которая должна выглядеть как улыбка. Серкан слегка кашляет, вскоре после этого прочищая горло. -Ты сделала свою… первую жертву… для меня… — его голос охрип от неиспользования, и Серкан задается вопросом, как долго он был без сознания. Эда кладет 9-мм Глок на прикроватную тумбочку и шепчет Серкану на ухо: -Кто сказал, что это был первый раз? Айдан с неуверенностью наблюдает за происходящим. Она не была в восторге от их внезапного брака, но с течением времени, когда Эда постепенно сближалась с Серканом, она обнаружила, что называет её дочерью, которой у неё никогда не было. -Свадьбу следует отложить. — говорит Айдан ломающимся голосом. -Нет! — недовольно отвечают они оба. -Бабаанна будет рада, если это произойдет, — парирует Эда, вставая с кресла. — Свадьба должна состояться на следующей неделе. Серкан отвечает на пожатие руки Айдан, утешая её. -Мама, это был не первый выстрел, который я пережил. — говорит он. — По крайней мере, пуля вышла. Альптекин прощается с доктором Дилек. -Сынок, посмотри, что она с тобой сделала! — возмутился Альптекин. — Нам не следовало связываться с Йылдырымами. -Ты не думал об этом, когда рассматривал союз с Денизом. — сухо ответил Болат младший. -Он женился бы на Эде, а не на тебе. Серкан пытается подняться на кровати, но его плечо пульсирует. Это ничто по сравнению с ранением в ногу после провала сделки годом ранее, но боль все ещё сводит его с ума. Очевидно, он убил Эфе Акмана, даже не моргнув, хоть и обезумел от боли. Его нога медленно заживала, и он был прикован к кровати на несколько недель, но он чувствовал себя оправданным. Чёртов итальянец заслужил свой конец! -Я женюсь на ней, и это окончательно! — заключает Серкан. -Теперь со мной все в порядке, мне нужно пространство. Пожалуйста, оставьте меня. Айдан неохотно поднимается со стула, а Альптекин выглядит так, будто мог бы сам довести Эду за руку до дома Бабаанне. Эда тоже собирает свои вещи: на руке у нее лежит пальто с большим пятном крови. Он сожалеет, что подарок испорчен, но деньги не имеют значения, и, если она захочет, у неё может быть шкаф только из пальто. -Ты остаешься, Эда! Эда смотрит на его бледное лицо и колеблется. -Ты останешься. Давай, иди сюда, — говорит Серкан, поглаживая пустое место на краю кровати. Айдан улыбается этой сцене и подталкивает Альптекина молча выйти из комнаты. Эда все ещё одета в одежду, оставшуюся после покушения. Серкан хочет знать, как долго он был без сознания. -Мы приехали сюда менее чем за двадцать минут, а ты отсутствовал где-то около пятнадцати часов. — объясняет она. -Доктор Дилек ввела внутривенно лекарство, чтобы ты мог восстановиться, пока спал, но всё же твоей руке позже потребуется несколько сеансов физиотерапии. Болат отодвигается, чтобы она могла лечь на его здоровое плечо. Эда помогает ему подложить подушки под голову, располагая их так, чтобы его туловище было полуприподнято. Затем она садится рядом с ним её глаза слегка размазаны тушью, под глазами мешки усталости, волосы беспорядочно уложены в лёгкий пучок на макушке. Он все ещё думает, что она самая красивая женщина в мире. -Так ты осталась здесь, заботясь обо мне всю ночь? — спрашивает он с насмешливой улыбкой на губах. -Да. — насмехается она. -Итак, теперь ты ещё и преданная медсестра для своего мужчины? Она делает вид, что осматривает комнату, постукивая пальцем по нежному подбородку. -Я не вижу никого из своих людей в этой комнате. Стоит ли мне поискать в других комнатах? Серкан смеётся, и это движение вызывает боль в его раненом плече. Капельница рядом с его кроватью раскачивается под действием раненой руки. Эда обеспокоенно наклоняется и толкает его обратно на подушки. -Лежи смирно! — серьёзно решает она. -Иди сюда, девушка -говорит он, улыбаясь. — Я покажу тебе, кто твой мужчина. Эда смеётся, ложась на здоровое плечо Болата, обнимая его одной рукой за туловище. Он без рубашки, его голая грудь, испещренная шрамами и татуировками, открыта теплу камина, но кожа брюнетки на его плече кажется гораздо теплее. Такой интимный контакт до сих пор сводит его с ума, даже если это краткий контакт её теплого лица с его обнаженной кожей. -Ты почти избавилась от меня вчера, да… — начинает он, забавляясь. Эда смеётся ему в плечо, её длинные ресницы щекочут сильную челюсть Серкана. Мужчина высвобождает волосы Эды из пучка и расчесывает их пальцами. -Я останусь в живых только для того, чтобы вернуть тебя домой. — шепчет Серкан, целуя Эду в лоб. Девушка целует его в шею, лаская мускулистую грудь. -Я знаю… Она ложится ему на грудь, поглаживая обнаженный живот. -Это был Тахир. -Человек, который стрелял в меня? Эда кивает. -Да, он был личным телохранителем моей Бабаанны. Я не понимала, как она могла его послать. Откуда они узнали про наше местонахождение в частном саду? -Я не знаю, ангел, но скоро мы узнаем. Не забивай об этом свою хорошенькую головку. Я все решу. Эда фыркает, поднимая руку к недавней татуировке Серкана — звезде на его левом трицепсе. -Мне это не нравится. Серкан пытается посмотреть на её лицо, которое все ещё скрыто в его груди. -Что тебе не нравится, ангел? -Оставаться в неведении о семейном бизнесе. Серкан ласкает её затылок, утешая. -Я расскажу тебе все, что тебе нужно знать. Думаешь, я стал бы скрывать такую информацию о Бабаанне? Эда поднимается и садится напротив Болата. -Я не хочу, чтобы ты скрывал от меня информацию о моей семье. Семья Болат станет моей семьей на следующей неделе! Семья Йылдырым — моя биологическая семья. Я заслуживаю знать все! — защищает Эда, её голос никогда не перестает аргументировать. -И ты все узнаешь, но пока знать нечего! Мы здесь слепы, Эда. Эда скрещивает руки на груди и смотрит в большое открытое окно, выходящее на сады особняка Болатов. -Бабаанне всегда хотела частичку моей души, ничего не отдавая взамен. Я не хочу, чтобы наш брак был таким, Серкан. Мужчина тянет Йылдыз за руку, чтобы она снова могла прислониться к его груди. -Я знаю это, любимая. За последние три месяца ты была единственной, у кого была частичка моей жизни, моей души и всего моего сердца. Как ты смеешь говорить, что я не отвечаю на твою любовь? -спрашивает Серкан. Я сделаю для тебя все, Эда. И сказать тебе правду — один из первых пунктов в моем списке пожизненных обязательств, помимо сильной любви к тебе. Долгое время идёт молчание. Эда прерывает его лишь для того, чтобы сказать: -Ты только что произнес первую глупую фразу за день. Серкан не может сдержаться и смеётся, чувствуя запах лаванды от волос Эды. -Давай, помоги мне принять душ. — просит её раненный мужчина. Эда смотрит на него с сомнением. -Я не знаю, одобрила бы доктор Дилек ванную прямо сейчас. -Эда, ради Аллаха, мне нужно принять душ. Если ты мне не поможешь, я пойду один! Эда закатывает глаза. -Давай, больной, я помогу тебе. Эда поддерживает его, обхватив своей рукой его шею, удерживая мужчину за узкую талию, помогая ему подняться с кровати. Серкан толкает опору туда, где находится капельница, которая внутривенно помогает его телу восстановиться после травмы, полученной в результате выстрела. Она оставляет его прислоненным к стойке в ванной и включающим воду в душе. -Я хочу принять душ, Эда. -Хорошо, что здесь тебе не хочется… неважно. Ты будешь меня слушаться, как щенок. Эда поднимает рукава своей синей рубашки и выливает в ванну эссенцию флердоранжа, позволяя воде растворить мыло и образовать обильную пену. Когда уровень воды её удовлетворяет, она закрывает кран. -А теперь давай тебя разденем. — говорит Эда, хлопая в ладоши. Серкан лукаво улыбается. Эда смеётся с его улыбки, расстегивая джинсы. Сейчас четыре тридцать утра, а солнце ещё далеко от восхода, поэтому полусвета, исходящего из ванной, вполне достаточно, чтобы помочь ему раздеться. Она снимает с него штаны и помогает ему снять нижнее белье, всегда глядя ему в глаза. -Давай, красавчик… Время купаться. — говорит она, поддерживая его сзади за талию, чтобы он мог безопасно залезть в ванну. Серкан погружает своё большое тело в ванну. Тем временем Эда хватает мочалку, чтобы помочь ему вымыться. -Тебе следует принять душ со мной… — говорит Серкан, его голос сбивается от сна, вызванного внутривенным лекарством доктора Дилек. -Конечно нет, красавчик… Кто-то же должен о тебе позаботиться — говорит Эда, её руки заняты поглаживанием спины Болата. Он отдаётся ласкам, закрывая глаза, радуясь легким прикосновениям, которые брюнетка распределяет по его телу. Несмотря на то, что контакт его возбуждает, обезболивающее настолько сильное, что он не чувствует дрожи в нижних отделах. Как будто он был ребенком, оставленным на попечении матери. На рубашке Эды были расстегнуты верхние пуговицы, и он видит затуманенным зрением татуировку змеи, идущую вверх по её грудине. Он никогда не обращал особого внимания на эту татуировку, всегда сосредотачиваясь на татуировке бабочки между плечами и татуировке звезды на руке. -Почему ты решила сделать татуировку змеи? — спрашивает он хриплым голосом. Эда перестает тереть его, её руки полны пены. -Чтобы никогда не забывать зло, которое живет в моём сердце. Серкан поднимает руку, тоже полную пены, и прижимает к сердцу Эды. -Твоё сердце такое доброе… В нем нет зла. Эда ласкает его лицо, рыжую щетину. -Ты даже не представляешь, какое зло здесь живёт, Серкан. Мужчина отрицательно качает головой, его рука ползёт вверх по шее Эды, приближая её лицо к своему. -Клянусь тебе… То, что произошло сегодня… Не определяет то, что живет в твоем сердце, любимая. Эда улыбается, но это грустная улыбка из вежливости. -Я уверена, что не застрелила бы Тахира, если бы в моём сердце была только доброта. Серкан целует её губы. Брюнетка энергично отвечает на поцелуй, их языки играют. -Давай скорее закончим банные процедуры. Я не хочу, чтобы ты потерял сознание в ванне. Эда трет грудь Серкана, когда он прислоняется к краю ванны. Она моет голову дорогим шампунем, который нашла в шкафу, и осторожно потирает шею и поврежденную руку, удаляя остатки крови после экстренной операции. -Ты чувствуешь боль? Серкану требуется некоторое время, чтобы ответить, потерянный в тумане лекарств и горячей ванны. -Нет, я в порядке. -Отлично. Давай вытащим тебя из ванны, — решает Эда. — Мне нужно, чтобы ты осторожно встал. Я буду здесь, чтобы поддержать тебя, не волнуйся. Серкан встаёт на трясущихся ногах, одна из рук Эды обхватывает его грудь, чтобы удержать. Она оборачивает одно из пушистых полотенец вокруг талии, а другим вытирает грудь. Йылдыз помогает ему выбраться из ванны и практически несёт его к кровати, где даёт ему пару белых боксеров и аккуратно сушит его волосы. Затем помогла ему лечь, дав стакан воды и таблетку дорфлекса. -Мне больше не нужны лекарства, Эда. — говорит Серкан низким голосом от сна. -Госпожа Дилек рекомендовала принимать его после любых внезапных физических упражнений. Возможно, сейчас душ не причинил тебе вреда, но позже ты можешь почувствовать некоторую боль в плече. Давай, пей, — говорит она, ещё раз протягивая руку. Серкан неохотно принимает лекарство. -Пойдем со мной, любимая. — зовёт Серкан, почти уснувший от лекарства. -Я собираюсь принять душ и скоро вернусь. Эда запирается в ванной, а Серкан почти засыпает, когда чувствует, как кровать шевелится. Тело брюнетки касается его, лишь атласная ночная рубашка разделяет их разгорячённые тела. -Эда… -Да? — отвечает она. -Спасибо тебе за все… — говорит он, почти теряя сознание. Слова Эды — последнее, что он слышит перед тем, как тьма поглотит его полностью. -Все для тебя.