I'll stay alive just to follow you home

Серкан Болат, лидер пятого поколения семьи Болат, на своей первой встрече в качестве покровителя стамбульской мафии был обеспокоен. Обычно на его напряженных деловых встречах, где оружие хранилось в сейфе у дверей особняка Болатов под охраной его наёмников, вооруженных автоматами, его жена присутствовала, служа усладкой для глаз лидеров турецкой армии, но и как мягкое облегчение, когда она всегда входила потрясающе красивой, всегда хорошо одетой, подавая горячий чай с ромом, дряхлым мужчинам, которые пили с её лица или из её загорелых рук, как кочевники пустыня, жаждущие оазиса, где можно остыть. Как бы он ни ненавидел использовать свою жену в качестве отвлечения, Болат знал, что Эду забавляло, гораздо больше, чем следовало бы, когда её представляли как прославленную, пустоголовую домохозяйку, вооруженную только жемчужной улыбкой, её красивая красная помада и колье Серкана, лежащие в углублении её горла. Элегантно одеваясь на ужин, устроенный её мужем, Йылдыз-Болат впадала в фантазийный ступор, играя во взрослую жизнь, отражение её древних обычаев, применяемых маленьких уловок, её выживания в качестве внучки жестокой Бабаанны из Мардина. Нанося макияж, продумывая причёску, выбирая платье и бесчисленные украшение, которые подарил ей рыжеволосый, девушка вступала в категорический процесс контроля, скрываясь на виду, когда именно она принимала решения о семье Болатов вместе с Серканом. Вначале мужчина решил не допускать любимую в бизнес, ведь его не такой уж хрупкой жене было бы слишком опасно знать подробности о незаконных процедурах, о поставках наркотиков, прибывающих правительственными самолётами, уставленные депутатами, коррумпированными в Стамбуле или целями, которые должны были умереть к концу недели. Все это было не более чем самой низкой грязью, и Серкан не хотел, чтобы его прекрасная, великолепная жена пачкала руки такими грязными вещами. Но между одним животным сексом и другим Эда в конечном итоге убедила его, что она гораздо больше, чем просто трофейная жена, и что да, она хочет, чтобы часть бизнеса принадлежала ей. Не то чтобы «Eda Yildiz Creations» осталась в стороне. На самом деле, это далеко не так. EY Creations росла в геометрической прогрессии после последней недели моды в Париже, где Йылдыз-Болат представила двенадцать своих творений на небольшом показе мод на одном из складов, доступных начинающим дизайнерам, что очень её обрадовало. Эда Йылдыз всё ещё была одинокой, веселой светской львицей и модельером, в то время как Эда Болат, жена крупнейшего бандита Турции, занимала все больше и больше места в её жизни, медленно удушая публику и крутой имидж влиятельной женщины с миллионами подписчиками. Пока Серкан наблюдал за показом в белом лимузине, который он арендовал в Париже, через камеру, взломанную из системы безопасности на подвальной парковке здания, Эда Болат договаривалась о своей доле в семейном бизнесе, шантажируя его размытыми изображениями своего бордового кружева, трусики, которые она спроектировала и сшила сама. Они заключили соглашение о 25% акций, предусматривающих бонусы за каждое появление Эды в роли «невинной и невежественной трофейной жены» на официальных обедах с лидерами турецкой мафии, которые, хотя брюнетка клялась, что находили её скучными, мужчина знал, насколько она тайно любила их. На этих ужинах девушка беседовала с другими лидерами стамбульских семей и своей харизматической манерой извлекала из них важную информацию для бизнеса. По этой причине Болат забеспокоился. На скучном ужине в Стамбуле с ним не было его любимой и озорной жены. Ещё более тревожным было то, что этот ужин был первым, на котором Серкан председательствовал в качестве благодетеля Стамбула, поэтому присутствие Эды не только было бы замечено, но и считалось оскорблением, поводом для подозрений… Вероятный признак упадка Стамбула. Его брак, который до сих пор был крепким, как скала, и у других не было причин считать его чем-то менее счастливым. Это заставило рыжеволосого задуматься, действительно ли это признак упадка их брака. -Неужели Эда устала от меня? — задавался вопросом Серкан, когда мужчины, одетые в дорогие дизайнерские костюмы, выстроились в очередь, встали на колени перед дамой и поцеловали её рубиновое кольцо, похожее на обручальное кольцо Эды. По мере того, как очередь становилась длиннее, а мужчины выражали не очень искренние пожелания приветствия и поздравления с его достижением, Болат вспоминал свой последний год, тот, в котором он имел удовольствие разделить свою жизнь с Эдой, объединившись единственной клятвой, к которому они отнеслись серьёзно и религиозно, — это брак. За те двенадцать месяцев, в течение которых ему было полезно быть с Йылдыз, он обнаружил в ней некоторые вещи, которые ему не нравились. Ему не нравилось, когда он просыпался в их постели один, лишь наполовину накрытый одеялом, холодным осенним утром, когда брюнетка просыпалась рано, в приливе энергии и занималась йогой, ходила в богато оборудованный спортзал в подвале чтобы позаниматься, или когда склонившись над кроватью с iPad и цифровой ручкой рисовала одежду, которая существовала только в её воображении, и всё это, когда солнце ещё даже не взошло, тьма покрывала каждый угол их комнаты, а Сириус, неутомимый Сириус, смотрел, как его мать шла на цыпочках в тщетной попытке не шуметь, когда каждый шаг на персидском ковре XVIII века проникал прямо в подсознание Серкана, предупреждая его, что его жена снова находится в маниакальном кризисе, потому что она забыла принять таблетки перед сном. Болату также не нравилось, когда повар пытался вводить новшества в свои блюда, подавая им очень изысканные блюда, которые Эда проглатывала жадными глотками, вызывая нервное опасение у Серкана, который наблюдал, пытаясь не дать поту стечь по его телу, потому что он знал, знал, что это плохо кончится, как на самом деле и не закончилось, потому что брюнетка всегда доедала две тарелки с чем бы то ни было перед ней и вдруг ложилась на шезлонг в их комнате, одна её рука прикрывала глаза, другая — живот, а мужчина просто ждал. Не прошло и часа, как они вдвоем оказались в ванной: девушка склонившись над белой посудой унитаза, уткнувшись лицом глубоко в унитаз, опорожняя желудок бурными рывками рвоты, а Серкан справа, позади неё, полунаклонившись над её худым телом, нежно заплетая её длинные волосы, потому что он знал, что её весь день будет тошнить от всего, что она съела на обед, и рыжеволосому придётся драться со старым поваром, потому что, нет, ему не следовало убегать от меню, определенного диетологом, ведь его малышка не привыкла есть эксцентричные вещи из Греции, Испании или своеобразные блюда из Бразилии. Это меню было срочно определено чуть больше трёх месяцев назад, когда ангел не смогла удержать в желудке ничего, кроме сухарей и имбирного чая, что едва не привело к язве желудка у ипохондрика Болата. Ещё ему не нравилось, когда Эда поздно просыпалась в воскресенье, когда уже было за полдень, и ходила как ожившие мертвецы по дому, просто набивая желудок апельсиновым соком и тостами, волоча ноги обратно в постель, откуда она, казалось, никогда не хотела уходить, завернувшись с ног до головы в пуховое одеяло, а Сириус лежал рядом с ней, как в начале их отношений, когда Серкан лишь мельком видел её лицо, наполовину скрытое за её «Kindle» или наполовину прикрытое у подушки из лебединого пера. Сириус, предательски, облизывал пальцы мамочки, которые время от времени вылезали из её кокона, чтобы почесать между его ушками, все ещё полностью спящей. Мужчина особенно ненавидел эти дни, потому что выглядел как один из сменных предметов мебели в доме, полуоблокатившись в кресле и притворяясь, что читает книгу, которую решил закончить в тот же день, в наивном решении, когда у него не было представления о переменчивом настроении его жены, но только считал дыхание Эды по подъему и опусканию её груди, не в силах вернуться к Горацию или Овидию, или к любому греческому поэту, который бросил себе вызов читать в этом месяце. Серкан открыл шторы в спальне, чтобы брюнетка могла искупаться при дневном свете, сказал «доброе утро» Алексе и попросил включить Чайковского на низкой громкости, поджарил колумбийский кофе и зажёг камин, даже в жаркий день, чтобы в комнате пахло божественно… Все для того, чтобы Йылдыз могла встать и вести себя как тот великолепный человек, которым она была, но она продолжала спать, и в эти моменты Болат подумывал позвонить своему психиатру и спросить, не слишком ли высока дозировка антидепрессанта, потому что он хотел вернуть жену и не признавался, что Эда пряталась в своих мечтах, отказываясь жить с ним. Иногда он притворялся, что ненавидит это, когда Йылдыз будила его рано утром, одетой только в одну из своих потертых, мешковатых рубашек, обводя губами родинки на его шее, нашептывая ему на ухо идеи фантастических (и невозможных) вещей поездки в гости: дом Достоевского в России (Братва никогда бы не позволила им уйти живыми), посмотреть бродвейское шоу, которое она видела в Интернете (Коза Ностра никогда бы не позволила им уйти живыми) или посетить Карфаген (новый африканский диктатор никогда не позволять им уйти живыми) но она вышла бы живой, потому что читала «Саламбо» Гюстава Флобера (конечно, тайно, потому что делала вид, что ненавидит книги, которые Серкан покупал, и она читала их когда он ездил на работу), и хотела следовать по маршруту, предложенному в книге французского автора. В этот момент Болат хотел уничтожить все книги всех французских авторов, которые были у него в библиотеке, потому что они оказались его злейшими врагами, ведь как он мог сказать жене, что её жизнь, которая должна быть очень насыщенной и неограниченной, поскольку все деньги, которые они имели на своем банковском счёте, просто лежали а жить с ними было опасно, потому что он был одним из самых разыскиваемых Интерполом бандито? Он ограничился тем, что обнял свою малышку за узкую талию, поцеловал её нежные губы и предложил золотой браслет, инкрустированный бриллиантами и рубинами, чтобы удовлетворить свою фантазию о том, чтобы на один день стать Саламбо. Болат весь день волновался и печалился, беспокоился о том, что брюнетка бросит его, когда он понял, насколько ограниченной может быть их жизнь из-за бизнеса Серкана, и грустно осознавать, что он никогда не позволит ей уйти, и потому что он знал, что его решения будут катастрофическими и радикальными, если он удержит её рядом с собой. Поэтому на том первом ужине в качестве покровителя Серкан Болат волновался, потому что его жены не было рядом с ним и она не отвечала на сообщения, которые он отправил более двух часов назад. Он даже не мог рассчитывать на помощь матери, потому что его родители путешествовали в круизе по Латинской Америке, впервые после более чем тридцати лет борьбы с организованной преступностью в Турции. Поскольку это была суббота, Балджа и Лейла тоже были бесполезны, в конце концов, EY Creations была закрыта должным образом. Серкан Болат, покровитель стамбульской мафии, не мог разговаривать со своей женой, а также не мог проявлять беспокойство перед подчинёнными, так как для бизнеса очень важно первое впечатление. Таким образом, он обнаружил, что тысячу раз репетирует одну и ту же фальшивую улыбку, тот же интерес в глазах, он обнаружил, что смеётся в нужные моменты, создавая ауру спокойствия и харизмы для опасных людей, которые его окружали, и в то же время отправляя все более истерические сообщения на номер жены. Он несколько раз рассуждал о том, стоит ли уйти со встречи с ещё полной тарелкой перед собой, поскольку у него явно не было аппетита, и направиться к выходу в поисках необъяснимо отсутствующей жены. Мужчина отправил авторитетные сообщения телохранителям, которых он оставил присматривать за ней в особняке Болатов, которые также хранили молчание, хотя сообщения из полезных превратились в угрожающие за считанные минуты. Рыжеволосый оказался перед моральной дилеммой между профессиональным и личным, с которой он никогда не хотел бы столкнуться снова. В обеих областях его жизнь оставалась висеть на волоске. Независимо от своего положения покровителя, он все равно должен сохранять положение впереди людей, зависевших от его мудрости и делового чутья, точно также, как он нуждался в тревожной степени, свойственной его собственной жизни, в постоянстве брюнетки в их доме, в безопасности и живой. Он не собирался оставаться покровителем только потому, что был сыном своего отца. Поэтому ему следует сделать все возможное, чтобы сохранить своё превосходящее положение вожака стаи, вместо того, чтобы становиться ещё одной добычей жаждущих волков. Но, подумал Серкан, долго ли стоит рисковать здоровьем и жизнью Эды ради жадности, зародившейся у его прапрадеда? Интересно, будет ли у него будущее как у покровителя стамбульской мафии? Болат всё ещё думал об этом, когда встреча подошла к концу. Лидеры других стамбульских семей, одетые в пальто и обмотавшие свои толстые или мускулистые шеи платками, от их дыхания пахнет виски, который рыжеволосый предлагал каждому из них индивидуально, их щёки розовые от алкоголя и холода, все с набитыми животами, получив еду и немного более довольные, чем прибыли, они уехали на своих дорогих машинах, а Серкан продолжал внимательно смотреть на сотовый телефон во внутреннем кармане своего костюма, молясь Богу, в которого он не верил, чтобы его жена или кто-то из его мужчин, просто ответили. Ответь, Эда, ответь, — умолял мужчина, жаждущий наконец побыть одному. Когда, наконец, в здании, где происходила встреча, кроме семьи Болат никого не осталось, он сплотил своих людей, чтобы потребовать ответа, но, похоже, они уже поняли его нестабильное настроение, ибо они нервно переглядывались с одного на другого, как будто перед ними стоял сам дьявол, а не их относительно снисходительный, терпимый и даже кроткий начальник. Серкан Болат был самым безжалостным человеком в Турции, но его также считали самым счастливым в браке мужчиной в мире, а жена держала его на очень коротком поводке в отношении его обращения с ближайшими подчинёнными. Доброта порождает доброту или какое-то хорошее дерьмо в этом роде, которому Серкан позволил проникнуть в свою жизнь, когда позволил 22-летней фее изменить все его планы, когда их глаза впервые встретились годом ранее. Однако в данный момент эта чушь не сработала, когда брюнетка странно молчала и отсутствовала. Медленно надев чёрное пальто и перчатки на мускулистые руки, Болат посмотрел на каждого из своих приспешников рысиными глазами. -Что здесь происходит? — спросил он, вся кровь кипела в его жилах, так как чувство подсказывало ему, что ничего хорошего из всей этой оглушительной тишины не выйдет. Один из его доверенных людей, который в тот день заботился о его безопасности, шагнул вперед, когда никто из них, похоже, не пошевелился. -У нас проблема, Сэр. — сказал относительно молодой мужчина, всего на несколько лет моложе рыжеволосого. И вот именно в этот момент Болат понял, что его жена пропала. Снова. Как это было пару месяцев назад, когда ей захотелось увидеться с автором во Франции. -В чем дело, Бурак? Быстро, потому что у меня нет времени на любезности — сказал мужчина, все ещё уверенный, что его догадка неверна. Бурак пытался ввести своего начальника в заблуждение, делая вид, что проблема не так велика, как он себе представлял, но никто не смог избежать ярости Болата. -Это Донна, сэр… Мы не смогли с ней связаться… То есть найти её… — прошептал Бурак со слезами на глазах, ведь не каждый день приходится признаваться в том, что ты потерял, жену своего босса, и не можешь её найти. Мужчина, затаив дыхание, взглянул на часы. 01:45 Где, черт возьми, она могла быть в это время. -Что значит, ты не можешь её найти? Ребята, вы совсем дураки? Как можно потерять 23-летнюю девушку ростом 1,70? — спокойно спросил Серкан… Или, скорее, пытаясь сохранять спокойствие. — Расскажите мне, когда в последний раз вам удавалось видеть её. Направляемся к дому быстро! Болат в сопровождении своих приспешников делал большие шаги, пока не достиг своего семиметрового чёрного лимузина, войдя через дверь, которую ему держал открытой водитель, за ним следовал Бурак, который сидел на сиденье перед ним, в то время как Серкан закурил свою сигарету нетвердыми, слегка дрожащими пальцами. Это не была ещё одна выходка Эды. Ей никогда не требовалось так много времени, чтобы добраться домой. Думая об этом… мужчина попытался вспомнить последний день, когда он вернулся домой, а брюнетка ждала его. За последние несколько недель единственным временем, когда он бывал с любимой, были регулярные обеды в особняке Болатов, куда он приходил, когда она уже заканчивала есть, с большими синими кругами под карими глазами, хотя, когда он рано уходил на работу, она все ещё крепко спала, и когда он возвращался домой, она уже была завернута в пуховое одеяло, с маской для сна вокруг глаз, скрестив руки под подушкой, в глубоком сне. Много раз, когда он знал, что она уже вернулась домой из EY Creations, он заказывал большой букет белых калл в цветочном магазине, принадлежащем одному из его приятелей, только для того, чтобы найти её спящей на диване в библиотеке, когда книгу она предпочла читать, спящей, лежа на груди, а Сириус смотрел на неё вопросительными миндалевидными глазами. В те дни ему приходилось ещё больше сдерживать себя от набора номера психиатра и вопросов, что, чёрт возьми, происходит с его женой. У его жены развилась нарколепсия или что-то в этом роде? Не было лучшего объяснения бессоннице, тошноте и внезапной тяге к еде, которую она никогда не испытывала… А теперь она ещё и отсутствует. Это было слишком тяжело для слабого сердца Серкана. -Скажи мне, где ты её последний раз видел, Бурак! — сказал Болат, тяжело затягиваясь сигаретой. Телохранитель выглядел ещё более нервным, оказавшись в ловушке, в машине с неуравновешенным начальником. -Серкан Бей, Эда Ханым была в особняке Болат вскоре после вашего отъезда, в восемь тридцать вечера. Повар Мария рассказала, что Йылдыз пошла искать мятный шоколад Ben&Jerry, а когда не смогла его найти, решила взять «Cadillac» и доехать до ближайшего магазина, но не взяла с собой сотовый телефон и когда мы выследили машину, мы нашли её припаркованной в подвале торгового центра. Мужчина в ярости почесал бороду и выпустил дым в лицо Бураку. -Это не имеет никакого смысла. Почему у нас дома не оказалось мятного шоколада Ben&Jerry's? И почему никто не подогнал ей машину? Ребята, вы полные идиоты что-ли? Как вы можете позволить моей жене водить машину одной ночью в Стамбуле? За что я вам плачу? — риторически спросил Болат, доставая сотовый телефон и набирая номер Энгина. -Алло, Серкан? — ответила Пырыл дрожащим голосом от сна. -Пырыл, передай Энгину. — приказал Серкан, ещё раз затягиваясь сигаретой. -Серкан? Ты хоть представляешь, сколько сейчас времени? на заднем плане мужчина услышал раздраженный детский плач. -Ты в курсе, что только что разбудил Жана? Дурище, мы только уложили его спать! Болат ответил с полным ртом дыма и голосом, полным гнева. -Передай Энгину. — снова властно приказал он. -Ты не можешь сейчас позвонить кому-нибудь другому? Аллах-Аллах, Болат! Энгин только что уснул после того, как усыпил Жана! И я беременна, Серкан! Вы хоть имеете какое-нибудь представление об этом? — продолжала жаловаться Пырыл, пока Серкан не прервал её. -Приказываю как твой покровитель, Пырыл. Передай трубку Энгину. Он мой заместитель, и он нужен мне немедленно! — резко ответил рыжеволосый. -А я Пырыл Байтекин-Сезгин и мужа будить не буду! — крикнула шепотом девушка. -Что это, женщина? Аллах Аллах! С кем ты разговариваешь в такое время? Отдай мне этот мобильный телефон. — услышал мужчина слова Энгина, после чего последовал краткий разговор с Пырыл, пока он сам не взял трубку телефона. -Серкан? Почему ты ссоришься с моей женой в два часа ночи? Это вредно для нашего ребёнка, брат. -Чтобы ты снова смог спать со своей женой, мне нужно, чтобы ты помог найти мою. Немедленно! — решил рыжеволосый, увидев приближающиеся огни особняка Болат. -Подожди минутку… Эда ушла? Опять? — недоверчиво спросил Сезгин. — Брат, может она снова заперлась в муниципальной библиотеке, или как тогда, когда она поехала в Мардин, потому что хотела съесть бригадейру своего бразильского соседа, потому что ваш повар не знал, как их приготовить. Серкан почувствовал, что слегка краснеет, вспоминая, в какие неразберихи попала его жена за последние несколько месяцев. -Она исчезла без своего мобильного телефона, Энгин. Мне нужно, чтобы ты нашел её с помощью городских систем безопасности. Сейчас же! — приказал Болат, его сигара уже догорела в обожженном окурке. Он поднёс к губам новую сигарету и оставил окурок в пепельнице. Сидя перед ним Бурак что-то бормотал по мобильному телефону, видимо, пытаясь найти Эду. -Мы с Жаном найдём твою жену и пойдём спать. И, клянусь Аллахом, извинись перед Пырыл, отправив сюда большую корзину фруктов утром, когда рассветает. Беременная женщина не может спать в плохом настроении, брат! Это вредно для ребенка! — сказал Сезгин, вешая трубку. Он не воспринял исчезновение брюнетки всерьёз, потому что только за последний месяц она исчезала девять раз. Не то чтобы Болат считал… На самом деле он считал. Но она никогда не исчезала посреди ночи без мобильного телефона. -Сэр, у нас есть новости. — сказал Бурак, привлекая внимание рыжеволосого. Не сводя глаз с Бурака, Серкан почесал брови. -Система безопасности дома в Анталии отключена. Мы предполагаем, что Мем Эда там. — сказал он, его кадык подпрыгивал от нервозности. Ах. Дом Анталии. Тот самый дом, который так и не был достроен, потому что Эде всегда хотелось добавить что-то новое, будь то комната с тематическим декором или турецкая баня в подвале. -Она успела на рейс? Как она так быстро приехала в Анталию? Я хочу сейчас же увидеть камеры видеонаблюдения. — потребовал Болат, протягивая руку, чтобы взять у мужчины сотовый телефон. Бурак, казалось, покрылся холодным потом в салоне нагретого лимузина. -Господин… Камеры отключены. Серкан ударил по лицу мужчину, который мужественно принял удар. -Ты что, чёрт возьми, издеваешься? Почему я плачу за чертовски дорогую систему безопасности? Чтобы кто-нибудь пришёл в мой проклятый дом и отключил её? Что происходит? Верни мне мою жену сейчас же! — взревел рыжеволосый, наклоняясь, чтобы снова ударить Бурака, когда у него в кармане зазвонил мобильный телефон. Пусть это будет Эда, пусть это будет Эда. — молился он, но снова разочаровался. -Если ты позвонил мне, чтобы поговорить о чертовом доме в Анталии, тебе лучше найти способ включить эту блядскую систему безопасности! — прорычал рыжеволосый ища новую сигарету, его старая зажженная сигарета упала на белое кожаное сиденье, он уронил её, чтобы ударить телохранителя по лицу, которое начало опухать в области щеки. -Откуда ты знаешь о доме в Анталии? В любом случае, я проигнорирую твою вспышку гнева. Слушай: Эда вылетела в Анталью в девять вечера и прибыла в аэропорт в полдесятого. У меня есть фотография, как она едет на такси к дому в Анталии, куда она вошла одна. На последней записи видно, как она входит в комнату охраны и выключает камеры. — слова Сезгина были прерваны звуками малыша Жана. -Успокойся, чемпион… Пойдём спать… Папа пока поможет твоему ослику крестному… — сказал Энгин сыну, пытаясь его успокоить. -По крайней мере, мы знаем, где она, брат. А теперь не забудь заказать ту корзину, о которой мы говорили, прежде чем выяснять отношения с женой, ладно? Я уже забронировал ваш самолет, пилот ждёт на складе. Удачной поездки и успокойтесь. Ты чрезмерно избаловал Эду и уже почти два года сидишь у неё на поводке. Привыкай к этому. — сказал друг, прежде чем выключить свой мобильный телефон. Слова Энгина, вместо того, чтобы успокоить его, заставили ещё больше занервничать. С какой стати Эда сбежала в дом в Анталии?