Above all. He.

Будто завтра не будет, Будто будущего не будет, Ты исчезаешь на моих глазах и все ближе становится страшная тьма House of cards BTS

Хосок не возвращался. Ни сегодня, ни вчера, ни неделю назад, ни месяц. Пол года назад им поставили совместное выступление к которому они долго и тщательно готовились. Каждый день собирались в зале и часами сочиняли музыку, которая идеально бы подходила им. Нежная скрипка и спокойная мелодия пианино, которые сливались в единое целое, дополняя друг друга. Мелодия борьбы и ненависти, одиночества и скорби, счастья и умиротворения, любви и чувств - играли друг за другом вечерами. Иногда, когда Хосок вносил поправки в свой блокнот, Юнги имел наглость поднять взгляд и не отрываясь рассматривать скрипача. Каким же прекрасным он был. Словно ангел, спустившийся с небес. Порой на лице Чона проскакивала мимолетная улыбка, Мин не понимал почему, но такие моменты он улавливал и запирал глубоко внутри, как нечто ценное. Мин влюбился. А Чон улыбался, потому что знал это. Новый день, новое выступление, новый совместный проект. Сегодня, впервые они были не готовы. Юнги был не готов к тому, что Хосок сегодня не появится. Ширма закрыта, пианист сидит один. Мин поворачивает голову и видит стафф, который суетится и пытается дозвониться до Чона. Тот не берет трубку и что-то в душе Юнги трещит. Почему он не берет трубку? Вдруг со скрипачом что-то случилось. Он же вчера ему обещал придти. Клялся, что не пропустит. А главное - не для Мина, но для всех, кто сейчас вокруг - у них была готова прекрасная песня, которую одному не исполнить. Десять минут до начала. Чона нет. Надежда есть. Пять минут до начала. Хосок все еще не пришел. Надежда угасает. Минута. Хоби так и не появился. Надежда ушла. Ширма начинает раздвигаться, Мин делает глубокий вдох и начинает играть. Он так и не придумал ничего, что бы мог исполнить сейчас, поэтому решил полагаться полностью на себя и свои чувства. Музыка лилась из его души. Тихая, спокойная мелодия начала разливаться по залу. Долго она не продолжилась. Мин не смог сдержать эмоции и выпустил всю свою злость и обиду на Чона. Удар по клавишам. Тревожность начинает нарастать. Юнги хмурится. Пианино кричит на весь зал, проклинает скрипача. И… И Юнги приглушенно слышит извинения. Извинения в виде мелодии скрипки. Они идут наперебой Миновскому пианино. Юнги поворачивает голову, не переставая играть, и видит как шаг за шагом на сцене появляется Чон. Хосок направляет взгляд на Мина, и вся обида пианиста разбивается в дребезги. Им не нужно слов, чтобы общаться. Извинения здесь ни к чему. Музыка говорила все за них. Конец выступления. Музыка прекращается. Юнги закрывает глаза и опускает голову на клавиши, тяжело дыша. Хосок медленно подходит к пианисту и кладет руку ему на спину. Мин перестает дышать. Тишину прерывают громкие аплодисменты. Один за другим люди встают на ноги. Вскоре зал разрывают овации. Мин поднимается, берет за руку Хосока и тянет к краю сцены для поклона. Аплодисменты не замолкают даже когда ширма скрывает от них музыкантов. Они потихоньку уходят к стаффу. Все сразу же начинают обнимать ребят и поздравлять с удачными выступлением. Это длится долго. Мучительно долго для Мина. Он отсчитывает секунды, чтобы наконец-то поговорить с Чоном. Пианист не знает что сказать: поблагодарить его за то, что пришел или же накричать за опоздание, промолчать и уйти или же молча обнять. -Прости, - вымолвил Чон. И Юнги простил. Как только услышал нежную мелодию скрипки. Как только увидел Хосю. Как только их музыка слилась в единую мелодию. Он простил его. -Это все, что ты можешь мне сказать? - сухо произнес Мин. Как же с трудом ему давались эти слова. Он был груб, резок, холоден со всеми, но не с ним. Из его груди рвалось, ломая ребра и разрывая кожу это нежное «Обними меня», гналось вслед «Я боялся, что ты не придешь», но он держался. Юнги не мог произнести это вслух. Глаза говорили сами за себя. Чон без лишних слов подошел и прижал к себе пиониста, прошептав: «Я не хотел» - и Мин растаял. Он больше не хотел ничего говорить. Не хотел кричать, злиться или же просто молча смотреть, передавая все свои чувства взглядом, которые Хосок должен был бы понять. А он бы понял. Юнги это знал. Понял также, как и его музыку. Больше всего в мире Мин обожал музыку, а Чон Хосок - был его любимой мелодией, которая понимала его, как никто другой К сожалению, это объятье не длилось вечность. Такое чувство, что прошла одна секунда, но этой секунды хватило, чтобы Мин вновь пал перед Чоном. Больше они не сказали друг другу ни слова. Чон одарил пианиста легкой улыбкой и просто ушел. Юнги так и остался стоять столбом, думая о том, насколько же эта улыбка прекрасна. Он не помнил как добрался до гримерки. Не знал, сколько время прошло, но это его и не волновало. Все же он решился посмотреть на время - пол первого ночи. Наверное, стоит собираться. Все уже давно разошлись и Мин, наверное, остался абсолютно один. На улице идет ливень и как же Юнги был себе благодарен, что оставил машину недалеко от филармонии. Он потихоньку собирает свои вещи, думая все также о скрипаче. О том, как тот опоздал, как Юнги потерял надежду, как Хося появился и почувствовал его музыку, как их мелодия слилась в единое целове и о том, как после концерта Чон его обнял. Это были самое теплое объятье в его жизни. Мин никогда не мечтал о том, чтобы что-то заканчивалось, но это было исключение. Юнги поднимает взгляд на зеркало, над его столиком и его губы медленно расплываются в улыбку. Как же он хотел снова увидеть Хосока и почувствовать его прикосновение. Пианист выключает свет и закрывает гримерку. Медленно идя вдоль коридора и тихо напевая мелодию себе под нос, Юнги замечает у выхода высокую фигуру. Кто это? Почему в поздний час кто-то еще находится здесь? Услышав шаги за спиной, Чон поворачивается. Сердце Мина замирает. -Я думал здесь уже никого, - произносит Хосок. Его голос - морской бриз, ночная тишина. Его голос - мечта Мина, любимая мелодия, его любовь и успокоение. -Почему ты все еще здесь? - единственное, что может вымолвить Юнги. -На улице ливень, а я сегодня без машины. К сожалению, ее у меня вовсе нет, - тихий смешок, - Такси не принимают. Думаю, что придется бежать. -Я с тобой. -Но у тебя же есть машина. -Я сегодня без нее, - врет Юнги. Нет, это совсем не повод побыть с Хосей еще немного. Нет, это не попытка лишний раз увидеть Чона рядом. Нет, это не надежда снова обнять его. -Бежим? - улыбается Хося. -Бежим, - повторяет Юнги. Они как сумасшедшие выбегают из филармонии и мчатся куда-то вдаль. Неважно, что машина Юнги стоит недалеко от входа. Неважно, что дом Хосока в другой стороне. -Догоняй, - кричит Мин, опережая Хосока. -Не могу, - смеется Чон. Юнги не медля хватает Хосока за руку, переплетая их пальцы, и тянет его вперед за собой. Чон не сопротивляется. Они бегут куда-то вдаль, не видя дороги. Сейчас и не важно куда, важно, что они вместе. -Давай сюда, - говорит Мин и забегает под козырек какого-то кафе. Два насквозь промокших музыканта смотрят друг на друга и начинают смеяться как маленькие дети, пока их руки все еще держат друг друга. -Мы же заболеем, - еле произносит Юнги, не успокаиваясь. В какой-то момент взгляд пианиста ловит глаза Хоби. Смех прерывается. -Ты так красив, - еле слышно произносит Мин. Мокрый волос Хосока упал ему на глаза и Мин аккуратно тянется, чтобы убрать его. Прикасается к нему, как к нечто хрупкому. Как к тому, что может просто рассыпаться и пропасть, если ты дотронешься до него. Юнги легким движением убирает локон с лица и невесомо проводит ладонью по щеке скрипача, убирая руку обратно. -Что? - спрашивает скрипач. На самом деле он все услышал. Разобрал каждую букву и впитал ее в себя. -Прости, ничего, - все, что может сказать Мин. Юнги наконец-то отпускает руку Чона, хотя невероятно этого не хочет. Внутри он кричит и молит еще хотя бы о минуте тепла его ладони в своей, но нельзя. Он итак слишком много себе позволил. -Не хотите зайти? - раздается голос сзади, - Вам нужно согреться. Музыканты оборачиваются и видят высокого мужчину, который им улыбается. Переглянувшись, они решают войти внутрь маленькой кофейни. Парни садятся за дальний столик. -Я сейчас вам принесу полотенце и сделаю кофе. -Не нужно, спасибо. -Бросьте, мне не сложно. Тем более, как я уже сказал: вам нужно согреться, - мужчина разворачивается и собирается уже уходить. -Спасибо вам, - говорит в след ему Хосок. -Спасибо, - повторяет Юнги, не отрывая взгляд от Чона. Буквально через пару минут, мужчина возвращается и подает парням два кристально белых полотенца. -Спасибо вам еще раз, - улыбается Хоби. Сердце Юнги пропускает удар. -Не за что, сейчас принесу кофе. Есть какие-то пожелания? -Не стоит. -Хорошо, значит на мой вкус, - мужчина собирается снова уходить и на мгновенье поворачивается, - Намджун. -Что? - непонимающе спрашивает Чон. -Меня зовут Ким Намджун, - повторяет владелец кафе, заходя за стойку. Через десять минут свежеприготовленный кофе стоял на столе. Бодрящий эспрессо для Мина и нежный капучино для Чона. -И как только вы поняли, что я люблю? - с улыбкой произнес Хосок, беря чашку в руки и делая маленький глоток. Все, что мог Мин - водить пальцем по блюдцу в котором стояло его эспрессо и любоваться Хосоком. Намджун какое-то время сидел с ребятами и вел оживленную беседу с Хоби, а Юнги все это время думал о том, как остаться с его Хосей наедине. Что сказать Джуну, чтобы он оставил их? Какой предлог придумать? Попросить еще кофе? Или мягко попросить оставить их? Долго думать не пришлось. В кафе зашел высокий мужчина и Намджун, извинившись и забрав пустую чашку Чона, откланялся. Ким подошел к стойке и, поставив посуду на нее, развернулся к мужчине. -Я скучал, Джин, - успел вымолвить Джун и крепко обнял парня. Джин, как представил его владелец, положил руку на щеку Намджуна и нежно поцеловал его в ямочку на щеке. -Я тоже, любимый. Ребята ушли на кухню и Юнги с Хосоком наконец-то остались наедине. Мин метался от одной мысли к другой, не зная, что сказать. -Свет внутри тебя должен быть самостоятельным, а не загораться лишь с появлением людей, чтобы при их уходе из твоей жизни, в тебе не образовался мрак, - начал Хосок, - И твой свет обязательно кому-то нужен. Всегда помни об этом... Юнги на мгновение потерялся. Он не сразу понял о чем Хоби говорит. Возможно, он и вовсе не хотел бы понимать. -Ты говоришь о… -О нас, Юнги. Я видел твой взгляд, чувствовал твой трепет по отношению ко мне, ощущал твою улыбку, когда я тебя обнимал. -Хось… Это его «Хось», каждый раз ломает что-то внутри ангела. Он не понимает, что чувствует, но точно знает, что чувствует слишком много. -Знаешь… Вы случайно встречаете лучших людей, случайно спасаете кого-то, случайно влюбляетесь. Дело секунд, незаметных мгновений, вспышек эмоций, внезапных чувств, - задумчиво произнес Мин, - Смысл есть в каждом нашем шаге, задержке у дверей, мелодии, сыгранной на концерте, вдохе и взгляде. -Не понимаю, - говорит ангел. -Эта случайность прекрасно, Хось. Наша случайность прекрасна. Если ты хочешь сказать, что все ошибка из-за того, что ты так часто пропадаешь - чушь. Если хочешь внушить мне, что ты пропадешь навсегда - я не поверю. -Но.. -Но я тебе симпатизирую, ведь так? И ты мне тоже. Разве я не прав? - Юнги решил больше не молчать. Скрипач отводит взгляд на окно. Все еще ливень, где-то вдалеке сверкает молния, разносится гром. В кафе пусто, тихо, лишь приглушенные голоса Джуна и Джина еле слышится из кухни. -Не знаю, - Чон замялся. Возможно, и так, но это страшно признавать, - Если ты спросишь, хорошо ли мне с тобой, я отвечу, что да. Но если ты спросишь смогу ли я без тебя, то я отвечу тоже самое. -Не ври мне, - пианист не выдерживает, - Посмотри мне в глаза и скажи последние слова еще раз. Хосок переводит взгляд на пианиста. Мельком пробегается по его идеальным чертам, фарфоровой коже, притягательным губам и останавливается на глазах. Глазах в которых нет ни лжи, ни обмана. В них честность - то, что так долго искал Хосок. В них проступают слезы - то, что разбивает Чона. Он честно хотел бы произнести эти слова вновь, но не может. Ком в горле не дает вымолвить ни слова. Ангел мог бы соврать кому угодно, но не ему. Чон хотел бы сказать ему правду, но это страшно. Страшно признать, что тоже привязался, что все его мысли полностью заполняет пианист, что также скучает. Страшно признать, что он падший. Он хочет, но ему страшно. А может все это не правда? Может он себя накрутил? Может на нем играет только то, что они слишком много времени вместе? Может те слова, что он произнес и есть истина? -Прости, - все, что может произнести Хосок. Ангел подрывается с места и выбегает из кафе, заворачивая за угол. Он облокачивается о стенку и потихоньку сползает на пол, закрывая лицо руками. По всему его телу идет дрожь. По волосам и одежде стекают капли дождя. Мин не сразу понимает, что произошло, но как только осознает, также подрывается с места и выбегает на улицу. Ангела нет. Он опоздал. Тяжелый вздох. Юнги заходит обратно. Пианист оставляет деньги на столе и заказывает такси. Его принимают далеко не сразу. Проходит, наверное, минут тридцать, но Юнги не хочет оставаться внутри. Он выходит и ожидает под навесом, пока на улице сверкают молнии и все также идет ливень. Таксист весь путь рассказывает что-то Мину, но сейчас его это не волнует, ему не интересно. Зайдя домой, Юнги решает набрать Хосоку. Прерывистые гудки раздаются в телефоне пианиста. Мин нервничает, не понимает зачем звонит и хочет сбросить, но слышит на другой стороне телефона тихое, но до боли родное: «Слушаю». -Прости, что тревожу тебя, - шепчет Мин, - Можем немного поговорить? -Да, конечно, - коротко и лаконично отвечает Чон. -Прости за тот разговор. Возможно, стоило переключить тему. Не думаю, что должен был так напирать на тебя и задавать эти глупые вопросы. Я был не прав. Но знаешь..- Мин обрывается себя. Нет, он не должен говорить это. Не должен говорить все это вновь, поэтому он переключается - Работа не ждет. Скоро снова наш совместный концерт. Нужно готовиться. Надеюсь, что ты не пропадешь вновь, а даже если так, то не боишься, что тебя уволят? Потеряешь работу? Нечто ценное? Ценное - это не работа. Точно не она. В их ситуации, ценное - они сами. Юнги надеялся, что Хосок его понял. Мин умолял, что Чон его услышал. -Нет, - все также сдержанно. «Я тебя люблю» - просто и банально. Легко и не так значимо для них. -Ты прав, боюсь тут только я, - шепчет, будто рассказывает тайну, которую никто никогда не должен услышать. - Ты нужен мне, моя надежда. Тишина. Ломает. Она ужасно ломает. Мин никогда не признавал свои чувства. Возможно, сейчас это было ошибкой. -Прости, - Юнги хочет бросить трубку и спрятаться как маленький котенок. -Мне тоже, - также шепотом говорит Хосок. -Что? - недоумевает пианист. Ему же не послышалось, правда? -Ты тоже нужен мне, Юнги, - громче произносит скрипач. Произносит так, будто это уже никакой не секрет. Будто эти слова - их музыка и он хотел, чтобы их также услышал весь мир. Чтобы его мир услышал. Чтобы Мин понял. Чтобы сам Хосок принял, что он падший. Падший в эти карие глаза и прекрасную улыбку. -Я хочу тебя увидеть, - трясущимся голосом, произносит Мин. -Я тоже. И ничего. Никаких обещаний, предложений, вопросов. Простое «я тоже» хватает, чтобы понять… -Но мы не увидимся? -Но мы не увидимся, - ставит точку Хосок. Их мелодия обрывается.