I don`t trust anybody

Невилл Долгопупс никогда и никому не доверял. Не по причине своего скверного характера или чрезмерной закрытости. Всё было намного проще и одновременно сложно. Ему банально не с кем было по-настоящему задушевно проводить время, мило общаться или кому-то плакаться в жилетку. Во-первых, мальчики не проливают просто так скупые слёзы. А, во-вторых, нет таких людей рядом, поэтому сладкие и такие милые мечты оставались лишь мечтами.       — Дорогой, ты точно ничего не забыл положить в чемодан?       Бабушка вечно видела в нём неумёху и нянчилась, как с пятилетним. Стелила везде соломку, пока Невилл не успевал даже упасть. Порой юноша чувствовал себя послушным псом, который обязан выполнять все команды Августы Долгопупс.       Он не делился с бабушкой своими неудачами в Хогвартсе, не рассказывал о трудностях в общении с однокурсниками точно так же, как и держал её в неведении насчёт собственных редких моментов славы. Августа Долгопупс не знала, что внука увлекает травология или о его страсти танцевать вальс, даже без партнёрши. Невилл не доверял ей, потому что бабушке банально было некогда выслушивать жалобные тирады. Она слишком много взвалила на собственные уже исхудавшие плечи, которые постепенно переставали выдерживать нагрузку.       — Перед отъездом нам нужно навестить Фрэнка и Алису, — бабушка отвернулась к окну и быстрым движением смахнула предательски катящиеся слёзы носовым платком, — будь готов через полчаса.       — Хорошо, бабушка.       Он никогда не понимал, ждали ли родители хотя бы раз прихода собственного единственного сына.       Фраза «Я люблю вас» давно стала озвучиваться автоматически в конце каждого прихода в больницу Святого Мунго. Невилл не понимал, что испытывает к людям, которые не понимают окружающую обстановку и не помнят его. Конечно, юноша бесился от столь жуткой несправедливости — родители живы, но он их давно потерял, даже не успев хотя бы немного узнать. Обычно их встречи заканчивались начавшейся истерикой Фрэнка или Алисы. Чертовски ужасно, когда они оба были не в духе. К своему стыду, порой Невилл испытывал толику ненависти к родным, особенно с началом подросткового периода. Почему они хотя бы не пытаются вспомнить его?       Конечно, Невилл не мог доверять родителям. Бабушка объясняла ему в детстве последствия бесчисленных круциатусов почти что в виде некой сказки. Твои мама и папа оказались в самом мрачном и тёмном лесу, из которого очень трудно найти выход. До сих пор, сколько бы не пытались, пугающие густые чащи не пропускают спасительный луч надежды.       А сейчас Невилл уже не верил в сказки со счастливым концом.       — Твои друзья наверняка уже ждут не дождутся тебя в Хогвартсе, — сегодня бабушке и Невиллу повезло, начавшийся приступ Алисы быстро купировали целители, — будете снова вместе учиться и проводить уютные вечера в компании друг друга.       — Ба, не хочу говорить о школе.       — Тебя там обижают? Ты же знаешь, что всегда можешь всё мне рассказать, дорогой.       Нет, Невилла обижали только на первом курсе. И то это были все со Слизерина. В большинстве случаев, парнишку просто не замечали или мягко подтрунивали. Он действительно пытался перестраивать воздушные замки желания дружить в самые настоящие. Но всё выходило не очень. Гарри Поттер, Рон Уизли и Гермиона Грейнджер были золотым трио, куда, как ни странно, не нужно было пятое колесо.       Они были терпимы к Невиллу, но не более. Хотя Гермиона была самым настоящим чудом. Первая из всех первокурсников стала разговаривать с ним и помогала найти вечно теряющегося Тревора. Грейнджер и сейчас порой общалась с Невиллом, когда не была затянута в проблемы Гарри и Рона. Но с каждым новым годом обучения их променады случались всё реже и реже. Юноша не винил в этом девушку, он действительно переживал за неё. Не зря же был награждён десятью очками от Дамблдора.       Чертовый сезон открыт: снова поезд, несущийся в место, где Невилл Долгопупс чувствует себя постоянно потерянным и не на своём месте. Джинни всё никак не может перестать болтать о Гарри, но юноша не слушает. Быть чьей-то подушкой для нытья, не имея собственной, с каждым днём было все труднее и труднее, поэтому он приобнял юную фанатку мальчика-который-выжил, а затем вышел из купе.       — Как же я устал…       Он не был уверен: сказал ли это вслух или про себя. С одной стороны, было все равно, потому что никто и не услышит его тихий голос. А, с другой, неужели все стало настолько плохо, если Невилл стал разговаривать с самим собой?       Мимо пробежали слизеринская банда, во главе которой был, как всегда, Драко Малфой. Раньше он вечно подначивал Невилла, заставляя своих дружков смеяться до колик, пока юный Долгопупс краснел от стыда и не знал, куда себя деть. Сейчас же «змеи» окинули его презрительным взглядом и пошли вперед. Да, им точно Невилл бы не доверил свои секреты. Малфой даже не стал бы слушать.       В том году юноша наконец-то стало казаться, что все налаживается. Он стал больше проводить времени с Роном, Гарри, Дином и Симусом, болтая обо всем и ни о чем. Смеяться до колик в животе во время проб всевозможных вредилок Уизли.       Все было прекрасно до момента Святочного бала. Гермиона мягко отказалась от приглашения, а Джинни во время вечера все время болтала о Гарри и его самых лучших всех чертах внешности и характера на земле. Невиллу хотелось удавиться собственным белоснежным галстуком и попробовать алкогольный пунш вместо обычного. Джинни не успокаивалась даже во время вальса, который так нравилось танцевать юноше.       Когда он ушёл и скрылся за огромной триадой колонной, никто после не спрашивал, куда Невилл пропал и случилось ли что-то. Возможно, сейчас превалирует юношеский максимализм, но Долгопупса словно отрезало от остального мира. Хотелось поглубже спрятаться среди интересных страниц книг по травологии и никуда никогда не выходить. Он помог Гарри с жаброслями, но тот даже никак его не отблагодарил после состязания. Невилл не любил выпрашивать оды, ему адресованные, но хотелось банального внимания и минимальной периодической поддержки.       — Я никому не доверяю…       — Привет, ты, кажется, Невилл? — девушка с длинными волнистыми волосами в странных очках проговорила свой вопрос елейным тонким голоском.       — Спасибо. Я… — он очень почему-то захотел поделиться с ней всеми вещами на свете.