Правило №4

Daylight — David Kushner

— А если я не могу быть до конца честным? Тэхён и Бомгю смотрели друг на друга и ловили каждое изменение в лицах напротив, утопающих в уличном свете. Контуры их волос подсвечивались фонарями неподалёку, а глубоко в зрачках мерцали чувства. — Почему? Бомгю усмехнулся: — Может быть, потому что это невозможно? Его собеседник взглядом пробежался по чертам его лица и откинулся назад, ставя стаканчик с кофе рядом со стаканом Бомгю и опираясь на руки. Он всё ещё искал во взгляде парня подсказку, потому что никак не мог понять, почему он так думает. — Скажу по-другому: если бы я мог, я бы использовал свою честность по максимуму. И вообще, я говорю напрямую, если считаю это необходимым. Да к тому же ты с таким уже сталкивался, — Бомгю выпрямился и положил руку на одну из деревянных перекладин скамейки, рядом с кофе. — Но почему ты не можешь сделать тоже самое с песней? — Это не одно и то же. Когда пишешь песню, вкладываешь в неё и мысли, и чувства, но… — Но? — Не все люди могут с лёгкостью их понимать или разделять. Для этого нужно много времени и работы над собой, — Бомгю вдруг пальцем указал на Тэхёна. — Слушай, ты же пишешь музыку, да? — Да. — То есть можешь меня понять. А я тебя. Тэхён раскрыл рот, но не нашёл, что ответить, и закрыл его, сведя брови к переносице. Он наблюдал, как на тонких губах Бомгю расцветает улыбка, и он отворачивается от парня, кладя руку обратно на скамейку. Однако его пальцы коснулись не холодного и шершавого дерева, а гладкой кожи. Бомгю резко повернул голову, отчего пряди его каштановых волос перекрутились вокруг неё, и, бросив взгляд на свою руку, случайно встретился со взглядом Тэхёна, который даже не дёрнулся. Внешне. Старший парень растерянно улыбнулся и убрал руку себе на колено, а после снова отвернулся и глубоко вздохнул. Тэхён сжал ладонь. Пальцы Бомгю оказались холоднее дерева, из которого была создана скамья. Одного короткого прикосновения хватило, чтобы между двумя студентами воцарилась морозная тишина, покалывающая их чувства где-то изнутри. Хотя Тэхён не отдёрнул руку и не показал вида, однако Бомгю не только задел его кожу, но и погрузил эмоции в лёгкий беспорядок. — Понять тебя… — прошептал Тэхён, глядя на студента рядом с собой с широко раскрытыми глазами. — Почему ты пришёл именно сюда? На этот раз голос парня прозвучал увереннее и громче, так что Бомгю вновь повернул свою голову к Тэхёну. — Хочешь сказать… — Думаю, на этот вопрос ты сможешь ответить искренне, правда? Бомгю кивнул и в следующее мгновение улыбнулся, а его ресницы опустились вслед за взглядом: — Всё очень просто, — пауза. — Мне здесь нравится. Кроме далёких разговоров и свиста ветра в ушах парень не услышал ничего лишнего, поэтому глубоко вздохнул: — Вечером здесь зажигаются огни, люди гуляют и наслаждаются окружающим миром, неподалёку варят вкусный кофе… Это место напоминает мне о чём-то хорошем, о чём-то вечном и в то же время непостоянном, потому что всё, что я перечислил, в один момент может просто исчезнуть. Здесь чувствуется спокойствие, такое… Будоражащее спокойствие, — рассмеялся Бомгю. — Наверное, это можно назвать отголоском счастья. Он не мог видеть себя со стороны, а потому не замечал, как края его улыбки дрожат и опускаются вниз, пока он говорит. — Мне нравится приходить сюда и наблюдать за происходящим, слышать то, что здесь происходит. Такое ощущение, что я смотрю на счастье в его лучшем проявлении и имею возможность хотя бы на пару минут к нему прикоснуться. Это правда прекрасное чувство, — развернулся Бомгю к Тэхёну и усмехнулся, чуть к нему наклоняясь. — Абракадабра! Ледышка, оттаивай! Младший студент моргнул: — Со мной всё нормально. — Похоже, тебе нельзя долгое время находиться на холоде, потому что только что я увидел статую. — Ну, а я увидел настоящего поэта. — Что? — выдохнул Бомгю. Его брови взлетели вверх, и слова, крутящиеся на языке, остановились. Все мысли разом покинули его голову, оставив на прощание лишь одно восклицание: «Какого?..» И оно также оказалось неозвученным, ведь именно Тэхён перетянул на себя нить разговора: — Ты очень точно излагаешь свои мысли, хотя всё сказанное тобой больше похоже на ощущения. Не каждый красноречивый человек сможет так точно передать свои чувства, вызванные простой картинкой у него перед глазами. Так могут только поэты. И в этот миг Тэхён услышал тихий смех, а хозяин этого смеха откинул голову назад. Его глазам предстало небо, наполовину затянутое облаками и скрытое за ярким светом фонарей. Впервые он слышал, чтобы кто-нибудь отзывался о нём подобным образом. — Это так странно, — сквозь смех проговорил он. — И прикольно. — А что ещё ты можешь сказать об этом месте? — приподнялся Тэхён, потирая плечо. Бомгю огляделся и вдруг поднялся со своего места, чуть не скинув на землю стаканчики с уже остывшим кофе. Он засунул руки в карманы, глядя поверх головы Тэхёна: — Я очень хорошо помню первый раз, когда я здесь оказался. Это было во втором классе старшей школы, в период промежуточной аттестации, когда я только и делал, что сидел за книгами… — Серьёзно? — Тоже не можешь в это поверить? Это нормально… Все так реагируют, но теперь мне даже нравится ставить людей в тупик подобным образом… — Бомгю усмехнулся. — У них всегда такой смешной вид, но у тебя… — он опустил взгляд на лицо Тэхёна и осмотрел всего целиком. — Не такой. — Ты пришёл сюда, чтобы отдохнуть? — Нет, — сильно качнул головой Бомгю. — У меня даже мысли такой не было. Помню, я ехал… ехал… и ехал, а потом вышел из метро и попал под дождь. Было холодно, а мне всё равно: я просто шёл вперёд, слушая музыку и смотря по сторонам. Вон там я шёл! Парень поднял палец, указывая за спину Тэхёну, который развернулся, чтобы посмотреть в эту сторону. — Мы оттуда же пришли, — повернулся он обратно к собеседнику. Тот кивнул: — Ага. В тот день дождь лил до самой ночи, поэтому я весь промок, но запомнил это место надолго. Помню, в моих наушниках играла одна из любимых песен, я стоял у перил и смотрел на то, как высотки за парком прячутся за стеной дождя, а люди, которые куда-то спешат, открывают зонты и бегут в метро или ближайшие кафе, прячась от холодного дождя. Честно говоря, я так и не понял, почему мне так понравилось это место. Потом я пришёл сюда в солнечную погоду и понял, что влюбился. Его губы утонули в изящной улыбке, затемнённой непрозрачным взглядом, направленном куда-то вглубь человеческого сознания. Парень смотрел вперёд, будто ища в людях на улице самого себя, идущего с опущенной головой и погружённого в знакомые слова знакомой песни. Всего два года назад набережная приняла его в свои объятия и позволила увидеть её иную сторону: вместо места для туристических прогулок изнанку человеческой души. — Думаю, я долго буду слушать твою песню, — улыбнулся Тэхён. Бомгю встряхнулся: — Моя песня? Мы же напишем её вместе. — Но слова и задумка принадлежат тебе. — Это да, это забывать не стоит. Парни посмотрели друг другу в глаза и рассмеялись. А ветер унёс их смех далеко от того места, где они общались, то ли вверх, то ли вниз, но подальше от ушей незнакомцев, которые могли подумать, что они наслаждались своей жизнью. Наслаждались и брали от неё всё, забрасывая в будущее удочки, на которых должны были оказаться успех и счастье. Но у жизни всегда находились способы оборвать лески и затянуть неосторожного рыбака под воду. Сколько бы человек ни пытался смеяться или шутить над самим собой, в конце дня у него не останется сил улыбаться наедине с собой. Его жизнь будет похожа на существование актёра, который появляется на сцене под светом софитов, играет свою роль, жестикулирует и обращается к зрителям, а потом пропадает за кулисами и сползает по стене, погружённый во тьму. Другие займут его место и пропоют песню, слова которой он уже выучил наизусть, но потерял возможность спеть со сцены, потому что его власть заканчивается на одной жалкой роли. Некий баланс всегда существовал и будет существовать в неидеальном мире людей и их стремлений. Это среднее арифметическое счастья и разочарования, означающее, что неважно, насколько справедливо их распределение по людям. Для кого-то подобные рассуждения становятся обыденностью, а кто-то не может поверить в то, что у кого-то на уме может быть подобное. Бомгю часто искал тех, чьи голоса сольются с его собственным в единой мысли: всё относительно. Но одни пальцами поднимали уголки его губ, заставляя улыбаться, другие смеялись, отбрасывая в сторону любые его аргументы, а третьи надевали маски, срисованные с него, и пытались не обидеть, чтобы не показаться грубыми. Найти человека, разделяющего его чувства и эмоции, было практически невозможно. Так было в прошлом. Так есть и сейчас: Бомгю с каждым днём погружался в думы из своего прошлого всё чаще и чаще. В его голове постоянно крутились вопросы, оставшиеся без ответа, чувства, зарытые в глубине души, и впечатления, понемногу возвращающие его в выпускной класс. Парень ходил по огромному институту, перебегая из аудитории в аудиторию, мимо дверей и окон, стёкла которых начинали отражать человеческие фигуры, отвлекаясь на знакомых и преподавателей, стараясь успеть всё. А в его руке молчал смартфон. И он не издал ни единого звука за несколько часов, как будто впитал в себя атмосферу библиотеки. Небольшой столик в центре большого и свободного пространства, вокруг которого возвышались полки с книгами, журналами и учебниками, стал рабочим местом Бомгю сразу после окончания его занятий. В читательском зале расположились студенты разных курсов: кто-то работал с ноутбуком и папками с бумагой за столами, кто-то удобно устроился на диванах, а кто-то доделывал домашние задания, склонившись над тетрадями или чертежами. Свисающие с потолка продолговатые лампы бросали на всё вокруг них лучи искусственного холодного света. Бомгю с громким выдохом поставил на свой столик стопку из нескольких книг. Экран ноутбука успел погаснуть, поэтому парень провёл пальцем по тачпаду и заметил мигающую на телефоне точку, оповещающей владельца о новом сообщении. Бросив взгляд на книги, что он успел открыть, и на те, что остались нетронутыми, Бомгю непроизвольно потянул руку ко рту, и пальцами потёр пересохшие губы. Они скрыли тот момент, когда его ногти оказались между зубов. В конце концов, он перевернул телефон вниз экраном и сел за стол, продолжая грызть то ногти, то пальцы, и также смотря на белый электронный лист на его компьютере. Один лист должен был превратиться в несколько, чтобы человек, стучащий пальцами по клавиатуре, получил высокую оценку и смог приступить к следующему заданию. В жизни студента первого курса только начиналась работа с непривычно большим и сложным пластом информации, которую в основном находили в библиотеке или интернете. И всё равно это навевало воспоминания, старые эмоции, от которых не было спасения. Иногда парень поглядывал на часы, иногда закрывал глаза, чтобы дать им отдохнуть, а иногда падал в дрёму. С недавнего времени сон приходил всё тяжелее, и Бомгю подолгу засиживался в соцсетях, стараясь отстраняться от собственных размышлений. Такое не всегда получалось, поэтому, когда он наконец засыпал, его душа уже была истерзана воспоминаниями. А днём он засыпал даже на ходу, в том числе за столом библиотеки. — Эй, Чхве Бомгю! Парень, до этого смотрящий в одну точку перед собой, дёрнулся и обернулся на выкрик. Ёнджун положил ладонь на плечо Бомгю и наклонился над столом, держа другую ладонь в кармане джинсов. — Мне сказали, что ты занят, но я вижу перед собой только засыпающего первака. На! — он положил на столик белый полупрозрачный пакет и выпрямился, складывая руки на груди. — И не стоит благодарностей. Бомгю потянулся к пакету, вытягивая шею и язык. Внутри него лежал контейнер с едой и палочками, а также несколько учебников, которые Бомгю так и не смог найти на длинных полках университетской библиотеки. Он усмехнулся одними губами и, склонив голову в знак благодарности, повернулся к Ёнджуну: — Пять звёзд за доставку поставить? И увидел, как Ёнджун, неизвестно когда успевший поменять позу, держит телефон на уровне глаз, запечатлевая картину заваленного книгами стола с ноутбуком и остановленного в развороте Бомгю. — На одних звёздах не проживёшь, плати уж тогда, — протянул руку старший и сделал характерный жест, смотря в телефон и нажимая по кнопкам. — Кажется, я поторопился. — Ах ты… Бомгю рассмеялся, когда Ёнджун сначала сделал шаг ближе к нему, а потом поджал губы и нахмурился, глядя на развеселившегося младшего, прижимающего руки к груди и готового защищаться. — Твоя оценка моих действий будет равноценна моему желанию помогать тебе, если ты продолжишь вести себя в подобном ключе, — Ёнджун подвинул стул и сел на него, убирая телефон в карман. — Всё равно хён не мне помогает, а Субину. Эти угрозы не работают… И снова Бомгю был вынужден столкнуться с испепеляющим взглядом студента, который резко повернулся в его сторону: — Разве это всё не тебе? Мне обратно отнести? — Если бы Субин не попросил хёна занести мне еду и учебники, он бы не заявился в библиотеку в… — Бомгю наклонился к ноутбуку, — В пять часов вечера. Почти в шесть… — Логично. На самом деле я просто проходил мимо, но Субин не позволил мне уйти и вручил этот пакет. Если бы я не знал, что вы, ребята, лучшие друзья, подумал бы, что вы встречаетесь. — Мне кажется, хён уже об этом подумал, — со смехом сказал Бомгю и навлёк на себя очередной убийственный взгляд. — Прости-прости. Субин очень заботливый человек, но не всегда ведёт себя как мамочка. Если он считает, что человек справится без него, то будет поддерживать только в том случае, если этому человеку будет совсем плохо… А, — вдруг вскрикнул Бомгю. — Хён же не застал то время, когда у него была девушка. — А она у него была? — нахмурился Ёнджун. Он сложил руки на груди, подняв плечи. — Да, и расстались они после выпускного класса, когда оба поступили в университеты. Со стороны они смотрелись как парочка из дорамы: слишком нежные и слащавые, — Бомгю весь передёрнулся. — Но лишь изредка. Студент подтянул пакет поближе к себе и по очереди вытащил из него содержимое. Контейнер с едой он поставил подальше, а книги положил в стопку рядом с собой. — Когда человек ему по-настоящему дорог, он раскрывает ему свою сумасшедшую сторону. Ту, о которой хорошо осведомлены я и хён, — Бомгю открыл одну из книг. — Просто знакомому он бы точно не доверил нести пакет его лучшему другу. Но… В то время, как Бомгю разговаривал и разбирался с недоделанной работой, Ёнджун смотрел вдаль. И вдруг резко повернулся к Бомгю, сведя брови к переносице: — Погоди, ты правда так думаешь? Парень поднял взгляд от строчек слов, разбросанных по всему листу вперемешку с фотографиями. — Что-то я припоминаю, как ты обвинял Субина в жестокости по отношению к его близким. А ещё тогда я послушал весьма интересный диалог между тобой и Тэхёном… — А, я просто дурачился. Если хёну кажется, что я задел его чувства, то ему стоит беспокоиться обо мне. Субин может быть очень жестоким, — Бомгю особенно выделил голосом слово «очень», качнув головой. Ёнджун усмехнулся, отворачиваясь: — И правильно. Слова студента остались без ответа, удостоенные лишь скептическим взглядом младшего, который вернулся к своим делам практически сразу же после их небольшого диалога. Бомгю постоянно поворачивал голову от ноутбука к книгам и обратно и старался не уронить ничего со стола, когда протягивал руки к одному из предметов его работы. С одной стороны лежали произведения, испещрённые отпечатками пальцев тысяч студентов, которые в очередной раз оказались у будущего юриста-адвоката, а с другой ровная стопка книг, ожидавших своей очереди. Слова, что использовали для того, чтобы рассказывать истории и погружать молодых студентов в мир их профессии, с помощью нескольких простых движений перелетали на экран и спешили за мигающим курсором. Библиотека — место, где любой ищущий мог отыскать нечто, способное удовлетворить его запросы. Для кого-то она оставалась загадкой, лабиринтом без выхода и смысла. А для кого-то её существование было настоящим спасением. Некоторым библиотека напоминала о прошлом, застрявшем осколками в глубине сердца. — Бомгю! Когда студент развернулся на окрик, увидел облокотившегося на спинку стула Ёнджуна. Стоя за ним, он глядел прямо в глаза Бомгю. — Не забудь съесть это, — указал он на контейнер. — А то потом обоим попадёт. — Окей. А… Могу я дать один совет, хён? — Какой? Бомгю одним рывком сел на стуле боком: — Если в голову что-то приходит, пишите. Я точно знаю, что Субин всегда ответит, но, если нужна будет помощь не его, а кого-то со стороны, то моя личка всегда открыта. Ёнджун незаметно вздохнул, покачивая головой, оттолкнулся от стула и встал в полный рост: — Хорошо. Хотя и я не понимаю, почему ты об этом заговорил. — Я думаю, вы поймёте, — Бомгю встал из-за стола и легко поклонился. Ёнджун в ответ кивнул и отпустил из рук спинку стула, делая шаг в сторону выхода. У которого стоял человек, хорошо знакомый обоим студентам, одновременно произнёсшим его имя: — Тэхён! Но если старший парень лениво помахал рукой на уровне груди, вторую пряча в карман джинсов и продолжая идти навстречу появившемуся из ниоткуда приятелю, то Бомгю встретился со сверкающим взглядом парня и вежливо улыбнулся. Можно было предположить множество причин, почему Тэхён поздним вечером среды находился в библиотеке с чехлом для гитары за спиной, а не дома после занятий, и Бомгю за короткие несколько секунд успел придумать несколько. И тем не менее он оставил их при себе, кивнув на полупоклон знакомого, сделанный издалека. На полпути соседи по комнате в общежитии встретились, обменялись парой слов и, практически не останавливаясь, продолжили свой путь: глава танцевального клуба, характерно для него одетый, к большой стеклянной двери мимо полок с книгами, а Тэхён всё по тому же коридору к столам и Бомгю, соответственно. Глухой стук быстрых шагов долетал не только до ушей застывшего студента-юриста, но и до тех, кто сидел неподалёку. Пара человек обернулись на него и, заметив парня с гитарой, удивлённо вернулась к своим делам. — Ты после репетиции? — Бомгю сел на своё место, всё ещё глядя на Тэхёна, который подошёл к столу. — Да, — кивнул он. Парень снял с плеч чехол, прислонил его к столу, чтобы гитара не упала, и осмотрел его поверхность. Ноутбук снова погас, и снова Бомгю нажал на одну из клавиш, пробуждая свою технику ото сна. Помимо ручки, тетради, исписанной беглым почерком, и учебников в удивительном количестве находившихся рядом с ранее беззаботным Бомгю, внимание Тэхёна привлёк внешний вид его сонбэ. Куда-то исчез весёлый блеск в глазах — остались только отблески, ненадолго застрявшие в глубинах его души. А под глазами тёмные круги. В холодном свету библиотечных ламп их область казалась шире, чем могла быть на самом деле, но ничто не могло их скрыть, кроме макияжа звёзд киноиндустрии. — Чем ты занимаешься? — Тэхён сложил руки на столе, переплетя между собой пальцы. — Делаю реферат, который мне ещё вчера задали. — Так поздно? И в библиотеке? — Да, а что? Больше доверяешь интернету, а не бумажным книгам, весящим по три килограмма? Странный ты… — протянул Бомгю. — Дело не в этом… — Я знаю. У меня есть один предмет, который ведёт, ну, очень строгий преподаватель. Всё должно быть по его требованиям и никак иначе, или ты получаешь низшую оценку за работу, даже если она шикарная. Вот он и задал написать реферат на десять страниц минимум. — О чём реферат? — Если кратко, то о ряде громких судебных дел, произошедших по одному и тому же сценарию, но по-разному закончившихся. А ещё к этому и презентацию придётся делать… Бомгю протяжно выдохнул и бросил несчастный взгляд на книги. Тэхён же в это время разглядывал светящийся экран компьютера и пытался понять, что там написано: — А сколько страниц ты уже написал? — Две. — Две? — вскрикнул Тэхён, тем самым обратив на себя внимание остальных. Бомгю шикнул, так что тон голоса парня чуть опустился. — А сколько ты здесь сидишь? — Это неважно. Всё равно я допишу реферат. — Срок? — До следующего понедельника, — плечи Бомгю опустились, и он начал медленно сползать по стулу. — Такая работа на одного человека… — невольно, следуя лишь за внутренним порывом, Тэхён положил руку на бедро Бомгю и легко похлопал по нему. — Держись. В ответ лишь застывший взгляд, вмиг убежавший от вопроса в тёмных, словно крепкий кофе, глазах и обнаруживший, что их глубина зовёт Бомгю прыгнуть прямо в них. Он облизнул губы, отворачиваясь от Тэхёна, и опустил ладонь правой руки на край сидения, мимолётно задев руку парня. Его холодные пальцы стали знакомым Тэхёну невесомым прикосновением, но в ту же секунду он разжал ладонь и, всего на пару секунд замешкавшись, поднял руку обратно на стол. Хотел ли он того или нет, однако кожа запомнила всё и покалыванием напоминала Тэхёну о том, что только что произошло. — Кстати, зачем ты пришёл сюда? — голос Бомгю чуть осел, поэтому парень прокашлялся и повернулся к студенту. — Пока мы репетировали, у меня появилась одна мысль. Для этого надо взять гитару, найти какое-нибудь новое место и записать в музыку все чувства, которые оно вызовет. Параллельно можно будет придумывать и текст. — Можно. Ты где-то почерпнул ведь эту идею? — Хёны рассказали, как придумывали свою первую песню на концерт для их группы. Но они просто сидели в студии звукозаписи и обменивались идеями, сразу же их дорабатывая. — Как мы с проектом. Бомгю постучал по столу и, взяв в правую руку ручку, откинулся на спинку стула и рассмеялся: — Оценка пять за инициативу, Тэхён. — Будете сами играть на гитаре? Его собеседник кивнул, веки его опустились и с трудом поднялись: три дня без полноценного сна давали о себе знать. Тэхён придвинул стул поближе к столу, отчего колени парней случайно соприкоснулись, вытянул руки и заглянул в лицо своего сонбэ таким образом, что его спадающие волосы загородили часть экрана ноутбука: — Не знал, что ты умеешь. — Ты ещё многого обо мне не знаешь, — растянулись в улыбке тонкие губы Бомгю. И в этот же момент свет поймал в глубине его глаз искру, появившуюся всего на краткий миг в этом мире. Тэхён опустил взгляд на свои руки и принял позу, подобную позе Бомгю. Вскоре Бомгю встряхнулся и приподнялся на стуле, разглядывая текст, уже им написанный. А Тэхён стал случайным свидетелем его работы.